Предатель

Грязноватый свет люминесцентной лампы падает на одинокую высокую фигуру. Лампа то вспыхивает ярче, то почти гаснет, сопровождая это нервным треском, больше похожим на жалкое трепыхание жуков о стекло. В этом месте всё было гнилым. Разбитая раковина. Потёки на треснувшем зеркале. Сырость, въевшаяся в стены. И люди — такие же испорченные, как и всё вокруг. Всё здесь давно следовало выбросить на помойку. Мужчина, стоящий у раковины, сильнее сжимает её холодные края. Костяшки пальцев белеют. Он не смотрит на своё отражение. Больше нет. Поднять голову — значит проиграть. Он почему-то уверен: не выдержит того, что увидит. Вместо этого взгляд скользит по трещинам на зеркале. От постоянной сырости в них давно поселился мох. Удивительно, как жизнь может прорастать даже в таких местах. Когда всё стало настолько плохо? В какой момент он свернул не туда? Мог ли он поступить иначе? Предотвратить всё то, что уже случилось — и то, что ещё только должно случиться? Нет. Конечно, нет. В тот момент, когда человек в маске появился в его жизни и подарил то, чего не смогли дать годы поисков, — надежду, — он уже знал: дороги назад не будет. И вот к чему его это привело… *** Странный, фриковатый даже по его меркам человек в звериной маске возник словно из ниоткуда именно тогда, когда Айзек, кажется, окончательно потерял всякую волю к жизни. Это произошло под конец одного из его стримов. Часы давно перевалили за полночь. Единственным источником света в маленькой, почти пустой, будто нежилой квартире был холодный свет монитора. Из звуков — только тихое гудение системного блока. Камера в основном снимала его тело. Но лицо всё равно было покрыто привычным гримом. Айзек старался лишний раз не двигаться. Шевелилась только челюсть — едва заметно, когда он отвечал на комментарии. Тело страшно болело. Последствия его работы. Люди платили деньги, чтобы сделать ему больно. Или хотя бы посмотреть, как это делает кто-то другой. А Айзек брал эти деньги, чтобы почувствовать хоть что-то. Боль напоминала ему, что жизнь всё ещё продолжается. Подобный контент мог показаться чем-то диким. Но на просторах даркнета это было почти обыденностью. Скорее даже наоборот — одним из самых безобидных зрелищ, которые там можно найти. Айзек почти лениво следил за строкой летящих комментариев. Ники мелькали, донаты всплывали и исчезали, чат жил своей вязкой ночной жизнью. И вдруг один из комментариев зацепил взгляд. Настолько, что вся дремота слетела с него в одно мгновение, и он едва не вскочил из-за стола. Сообщение было отправлено анонимным пользователем. Всего три слова: «Всё ещё ищешь?» Возможно, это ничего не значило. На стримы часто заходили случайные люди или спамеры, писавшие всякую чушь. Но почему-то в этот раз Айзек был уверен — это не шутка. Закончив стрим раньше обычного, он, не теряя времени, решил связаться с загадочным отправителем. Руки мелко дрожали, когда он набирал сообщение. Что, если этот придурок причастен к пропаже его брата? Тогда зачем писать? Чтобы поиздеваться? Неужели всех тех звонков было мало? Однако ответ, который он получил, оказался совершенно неожиданным. Незнакомец пообещал ему информацию. Наконец-то что-то настоящее за всё время безрезультатных поисков. Что-то, что наконец поможет ему найти брата спустя столько лет. Всё происходящее казалось почти нереальным. Айзек ведь не дурак, чтобы верить каждому человеку из интернета. Однако всего пара присланных фотографий полностью изменила его настрой. Они не были похожи на фейк. Но информация, особенно в даркнете, никогда не бывает бесплатной. И вот Айзек получил своё задание от загадочного мистера Х. На первый взгляд — сущий пустяк. Ему всего лишь нужно было понаблюдать за какой-то девчонкой. Убедиться, что она не вернётся домой слишком рано в назначенный день. А затем сопроводить её к месту назначения, незаметно подбросив в салон автомобиля присланную незнакомцем маску. Айзеку стало любопытно, кто эта девушка и чем она так насолила странному парню из даркнета, что тот решил устроить ей целый психологический хоррор. Впрочем, задавать вопросы он так и не решился. Это не его дело. Главное — выполнить то, что от него требуется. А потом найти Эвана. Чего бы ему это ни стоило. *** Всё должно было пройти как по маслу. Однако идеальный план Лиса покатился к чертям, рассыпался как карточный домик в тот самый миг, когда Айзек увидел её. Она напомнила ему самого себя. Не оправившаяся от потери, немного неловкая, несмотря ни на что саркастичная — и, в отличие от него, до невозможности красивая. Страшная комбинация. Как бы Айзек ни старался держаться немного в стороне, оставаться безучастным и сдержанным, её это, кажется, совсем не отталкивало. Это было так… странно. Айзек привык общаться с жестокими людьми на своих стримах. Он почти забыл, каково это — разговаривать с кем-то в реальной жизни. Но с Кирой всё получилось иначе. Между ними будто возник какой-то необъяснимый коннект. Слов в первый день было немного, но ему уже казалось, что он разговаривает с человеком, которого знает очень давно. Кажется, это и называют родственными душами. Когда она уходила, Айзек долго смотрел ей вслед. И уже тогда впервые почувствовал себя предателем. *** На следующий день он встретил её в мягком розовом свете рассвета. На пустыре, вдали от города, где в такое время людей не должно было быть вообще, включая его самого, их было трое: он, Кира и незнакомец на байке. Со стороны выглядело так, будто они просто беседуют. Айзек на миг замер, не решаясь подойти ближе. Казалось, он прерывает какой-то момент, ему не принадлежавший. Их момент. В котором не было места для него. Он не должен был чувствовать ничего подобного к девушке, которую знает всего второй день. Более того — он вообще не должен был к ней ничего чувствовать. Она — цель Лиса, а он — предатель, ведущий её на эшафот. Для кого-то вроде него не чувствовать вовсе не было чем-то нереальным, но всё же держать лицо становилось всё сложнее… *** К его собственному удивлению, в машине Кира предпочла сесть рядом с ним. Айзек почему-то был уверен, что она отдаст предпочтение их новому знакомому или, более того, выберет сесть одна. Впервые он был рад ошибиться. Дорога проходила спокойно, если не считать того, что ему нужно было подгадать момент, чтобы незаметно подкинуть маску в салон. Лис не удосужил его объяснениями, а Айзеку раньше было слишком всё равно, чтобы задаваться вопросами. Но сейчас он мысленно спрашивал себя: что значила эта маска? И какой эффект она могла возыметь на Киру? Удачный момент подвернулся. Машина остановилась, и двое, по наводке пожилого водителя, вышли искать остальных попутчиков. Сам Айзек, воспользовавшись удобным случаем, остался в машине — якобы сторожить, чтобы старик не решил их бросить. Конечно же, он знал, что, даже оставив старика одного, тот ни за что не уехал бы без них. Но знать это его попутчикам было совершенно не обязательно. Когда силуэты Киры и Кайдена скрылись в стенах компьютерного клуба, Айзек достал маску из внутреннего кармана куртки. Он осмотрел салон, пытаясь выбрать лучшее место — так, чтобы её не нашли раньше времени. К его счастью, старик мирно сопел и, кажется, не слишком обращал внимание на то, что происходило на задних сиденьях. Закончив, Айзек вышел из машины и решил присоединиться к остальным. *** Далее ему и его новой знакомой пришлось затаскивать труп в машину. Старик в своих указаниях оказался непреклонным. Ему обязательно нужно было пять пассажиров, чтобы продолжить путь. К трупу Айзек был безразличен. На своём опыте ему приходилось видеть и не такое — окоченевшим телом его не удивить. Но всё же он видел реакцию Киры. Наблюдал, как широко раскрывались её глаза, как руки сжимались в кулаки. Ей было жутко и страшно, но показывать это другим, особенно незнакомцам, означало обнажить слабость. Она старалась скрыть это, хоть и получалось у неё далеко не на сто процентов. Закинув труп внутрь, он твёрдо осознал, что не может позволить ему находиться рядом с ней. И хоть мёртвое тело едва ли было способно причинить реальный вред, ему было бы намного спокойнее, если бы оно лежало как можно дальше от Киры. Своеобразная забота. *** Вторая половина поездки прошла куда более сумбурно. Авария в узком заброшенном туннеле, где ещё чудом горел свет. Пробуждение «трупа», который трупом-то и не был, и после — неожиданное и внезапное убийство, теперь точно и навсегда сделавшее «трупа» трупом. Айзек видел, как нелегко было Кире. Он не мог поддержать её или утешить в полной мере, но всё же не смог не сделать всё, что было в его силах. То, как она потянулась к нему, когда их «мёртвый» попутчик очнулся, не ускользнуло от него. Он был единственным человеком, сохранявшим спокойствие на лице, и Кира, считывающая это, тянулась к нему, словно мотылёк к сверкающей лампе. *** По приезде в Морвэйн компания покинула автомобиль, но далеко уйти не успела. Их остановил водитель, обнаруживший маску. Кира, казалось, пребывала в немом ступоре, а в её голове одновременно пролетало сотни мыслей, предположений и подозрений. Кем бы ни был Лис, у него на неё особые счёты. Он не отпустит её, пока не насладится в полной мере страданиями, отчаянием и страхом. *** С тех пор прошло несколько недель. Хотя время порой текло в этом месте совершенно по-разному. Их маленькая, но странная группа на время разделилась. Айзек ещё не знал, повезло ли ему оказаться с Кирой или наоборот. Он умыл лицо прохладной водой и вышел из ванной. На секунду застыл, завороженно наблюдая за девушкой, лежащей на старой койке. Она вытянула руку вверх, разглядывая то ли пальцы, то ли потолок. Выражение лица Киры оставалось глубоко задумчивым; она вовсе не заметила его, слишком погружённая в свои рассуждения. Айзек присел на соседнюю койку. Она скрипнула под его весом, и Кира наконец повернула голову в его сторону. Её пытливые глаза сосредоточились на его лице. Она поджала губы и спросила:       — Это ведь всё скоро закончится? Айзек не дрогнул, по крайней мере внешне не выдав удивления. Кира отвернулась, продолжая буравить потолок взглядом.       — Я всё знаю.       — Что «всё»? Девушка тяжело вздохнула, и Айзеку показалось, будто мир внутри перевернулся.       — Я с самого начала знала, что никакого Лиса среди вас нет. Разгорячённая голова мешала мне трезво мыслить. Сейчас, спустя время, я научилась смотреть на ситуацию, в которой оказалась, под другим углом. Правда была на поверхности всё это время, но из-за собственной глупости, жажды мести и упёртости я не видела очевидного. Айзек молчал, с тем же пустым выражением лица.       — Это ведь был ты, да? Ты подкинул маску Лиса в тот день?       — Зачем спрашиваешь, если сама сказала, что всё знаешь?       — Может быть, хочу услышать это лично. Она оказалась в паре сантиметров от него в считанные секунды. От близости перехватило дыхание. Однако Айзек не отстранился. То, что он сейчас сделает, забьёт гвоздь в крышку гроба плана Лиса. Впрочем, их жизни слишком часто висели на волоске. Он давно не боялся, и, кажется, Кира за последнее время тоже перестала.       — Да. Это был я. Девушка кивнула, не отстраняясь, но и не приближаясь ближе. Его взгляд всего на мгновение переместился на её губы, но и этого оказалось достаточно. Кира заметила это и хитро, по-лисьи, ухмыльнулась.       — Я ведь так и не рассказала тебе, чем занималась до того, как попала сюда. — Девушка устроилась поудобнее, садясь ему на колени. — У тебя есть предположения? Он задумался, отводя взгляд слегка в сторону.       — Несколько. Ты чем-то насолила ему… Неплохо разбираешься в технике, умеешь складно подбирать слова и хорошо врёшь, если потребуется. Воровка или мошенница. Кира кивнула.       — Я сама виновата в том, что оказалась в такой ситуации. Лёгкие деньги вскружили мне голову. Я не была достаточно бдительной и осторожной.       — Я понял. Всегда найдётся рыба покрупнее…       — А что насчёт тебя? Айзек слегка отстранился, но только для того, чтобы снять кофту. Она улетела на соседнюю койку, и перед девушкой открылся вид на его торс. Уже знакомый ей вид — в тот раз она случайно стала свидетелем зрелища, не предназначенного для чужих глаз.       — Стриптизёр, что ли? Он усмехнулся и покачал головой.       — Я… Кира остановила его, прижав палец к его губам.       — Я догадываюсь. — Она мимолётно смутилась. — Не то чтобы я подсматривала за тобой, но ты тогда сам дверь не закрыл… Кира положила руки ему на плечи. На ощупь он был примерно таким, каким она его и представляла — крепким и надёжным.       — Я видела побои на твоём теле. Это не было похоже на следы от драки: тогда едва ли бы твоё лицо осталось нетронутым. И не выглядело как избиение — в таком случае от тебя вряд ли осталось бы живое место. Скорее это выглядело так, будто удары наносил кто-то, кому ты не мог дать отпор. Кто-то, кого ты знаешь и кому не можешь ответить… — она пожала плечами, — родственник, например. Или кто-то, кто тебе за это заплатил.       — Наблюдательная.       — Издержки бывшей профессии. Чтобы быть хорошей мошенницей, приходится подмечать детали — чтобы знать, на что давить в жизни жертвы. Айзек с любопытством склонил голову набок, в ленивой, почти кошачьей манере:       — Намекаешь, я тоже твоя жертва?       — Почему намекаю? Вроде вполне прямо об этом говорю. Небольшая комната наполнилась тихими смешками. Розовый неоновый свет от вывесок за окном заливал пространство вместо солнца. Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. Но здесь, в Морвэйне, счастье никогда не длится слишком долго, а жизни порой обрываются слишком внезапно. Время совсем скоро пробьёт полночь, и то, что случится после, изменит их жизни.       — Лис дал мне последнее задание.       — И ты выполнишь его?       — Если бы меня спросили об этом месяц назад, я бы уверенно сказал «да». Но сейчас…       — Ради чего ты это делаешь?       — Очевидно, ради брата. Он дорог мне, Кира.       — Дороже, чем я? Он нахмурился, плотно сжав губы в тонкую линию. Эван — самое дорогое, что у него есть. Они связаны кровью, и ни время, ни расстояние не могут этого изменить. Айзек приезжал в Морвэйн снова и снова, чтобы отыскать его, чтобы заглушить то противное чувство вины, что разрасталось в груди, мешая дышать и трезво мыслить. Ему всегда казалось, что он больше всего боится найти брата уже мёртвым — найти доказательства того, что его ноги давно не ходят по земле, а тело пожирают черви. Но это было не так… На самом деле больше всего Айзек боялся найти брата и понять, что от того человека, которого он знал — или думал, что знал, — не осталось ничего, кроме пустой оболочки. И его самый худший кошмар стал реальностью. Благодаря наводкам Лиса он нашёл его и даже сумел встретиться. Однако человека, которого он увидел, с трудом можно было назвать его братом — и тот совершенно точно не хотел быть найденным. Боль от этого оказалась сильнее, чем любые издевательства и избиения. Кира наблюдала за его выражением лица, почти не дыша.       — Нет, не дороже, чем ты. Жизнь напоминала дорогу в ад, где не было места для солнца, и Айзек всегда считал, что оно ему ни к чему. Однако он ошибался. Как и любой другой человек, он тянулся к этому теплу, искал поддержку. И он нашёл её. Может, не в совсем привычном виде, но всё происходящее теперь казалось правильным. Кира всё такая же: не оправившаяся от потери, саркастичная, порой неловкая и всё так же до невозможности красивая. Он уже не пытается скрывать, как засматривается на её губы, и тогда Кира действует первой. Плевать на Лиса. Плевать на то, что произойдёт завтра. Сейчас мир существует только для них двоих. Встретившись с её губами Айзек понимает, что сомнениям больше нет места. Он отвечает ей с куда большим напором, прикусывая её нижнюю губу и вырывая из неё непроизвольный стон. Руки наконец-то ложатся на её бедра. Возможно, он слишком часто представлял себе подобную сцену, но реальность оказалась куда красочнее любых фантазий. Он притягивает Киру ближе, если это вообще возможно учитывая, что расстояние между ними совсем крошечное и откидывается назад позволяя оказаться ей сверху. Они оба слышат как громко стучат их сердца. Сейчас это самый громкий звук в комнате. Она щекочит дыханием его ухо и тело Айзека покрывается мурашками. Он приподнимает корпус, вновь находит её губы. Его дыхание обжигает. Температура тел становится слишком высокой. Одежда начинает казаться ненужным балластом. Тогда Кира повторяет тоже самое, что ещё недавно сделал он — снимает вверх. Аккуратный бюстгальтер не задерживается на ней надолго. Пальцы Айзека ловко справляются с застежкой и лиф вскоре отправляется к остальным вещам. Кира шумно вздыхает, когда чужие руки начинают выводить узоры на её груди. Прикосновение почти невесомое, но все же уверенное. Пальцы Айзека опускаются ниже, очерчивая стройный торс и останавливаются у завязки брюк.       — Дразнишь меня?       — Очевидно. Девушка решает подразнить его в ответ. Опускаясь, целует шею, переходит к ключицам. Она чувствует взгляд темных глаз Айзека на себе слишком отчетливо. Его губы мелко подрагивают, когда она продолжает ещё ниже. Впрочем добраться до его брюк у неё не выходит. Айзек останавливает её и они меняются местами.       — Если позволишь… Кира догадывается, что он имеет ввиду и лицо тут же краснеет. Почти с придыханием наблюдает, как он спускает её штаны и после нижнее белье. Голова Айзека оказывается между её ног и уже в следующий миг Кира выгибается откидывая голову назад. Ресницы дрожат, а пальцы ног сжимаются. Она не видит смысла сдерживаться. Какая разница, если их кто-то услышит? Девушка наматывает его длинные волосы на кулак, прижимает его к себе ближе. Ей нужно больше, интимнее. Наблюдать за тем, как холодный на первый взгляд мужчина так старательно вновь и вновь обводит языком самое чувствительное место, как краснеют его уши и как он одновременно вместе с этим наблюдает за ней — слишком приятно. Дыхание учащается. Кира выгибает спину. Собственные волосы неряшливо разбрасываются на подушке. Приближаясь к разрядке ноги её напрягаются, она непроизвольно сжимает его лицо. Другая рука цепляется за простыню. Нахлынувшее удовольствие накатывает волной. Айзек ещё некоторое время играется с ней, до последнего продлевая её оргазм. Она охает, когда он на последок кусает мягкую плоть её бедра. С такого ракурса кажется, что он ухмыляется… Ей требуется пару минут, чтобы отдышаться. Голова Айзека лежит на её бедре и Кира отчетливо видит как блестят его губы от влаги. Хороший ракурс.       — Ты как?       — Не плохо… Хотя, должна предупредить, что одного раза критически мало, чтобы в полной мере оценить мастерство твоего языка. Айзек смеется. Он плавно приподнимается и берет Киру за запястья. Не тянет, не сжимает, просто держит их над её головой. Она с некоторым придыханием наблюдает за ним. Разгоряченную кожу холодит воздух из приоткрытого окна. Слышно голоса с улицы. Морвэйн просыпается. Он достает из кармана брюк презерватив.       — Ты все это время носил его с собой?       — Ну должны же были наши зажимания дойти до какого-то кульминационного момента. Кира старается не демонстрировать это слишком явно, но все же смущается. Она невольно вспоминает все их неловкие прикосновения, касания, разговоры за все то время, что они провели в Морвэйне. Сперва Айзек вводит в неё несколько пальцев. Растягивает. Сжав губы он внимательно следит за её выражением лица. Затем мягко целует в уголок губ. Он чувствует как она сжимает его пальцы и как расслабляется, когда ласкает клитор. Дыхание вновь учащается. Колени впиваются в матрас, а её ноги обвиваются вокруг его бедер, и он не спеша прижимается к ней. Девушка шумно выдыхает, а Айзек осторожными толчками погружается в нее глубже. Они лежат некоторое время, бедра к бедрам, привыкая друг к другу. Темные длинные волосы склонившейся над Кирой фигуры щекочут её кожу. Они оба молчат. Слова сейчас совершенно излишни. Айзек начинает двигаться, сперва не спеша, будто проверяя почву, а после увереннее. Кира, как и ранее, не сдерживает стоны. Глаза наблюдают за его сгорбленной фигурой. Толчки ускоряются. Он хмурится. Прикрывает глаза. Левая рука возвращается к тому чтобы вновь сделать ей приятно. Кира почти тает. Тело податливое, разгоряченное, мягкое. От удовольствия сводит ноги. Быстрее, больше, сильнее. Теперь он уже почти вжимает её в матрас. Жалкая койка скрипит под ними рискуя в любой момент развалиться. Когда Айзек может, он формулирует предложения без пауз; куча слов, что трогает что-то внутри её души. Они оба задыхаются, будто кто-то намеренно выкачал из комнаты весь кислород. Кира чувствует приближающийся второй оргазм. Он накрывает её сильнеё, чем предыдущий. Её тело, словно тиски, сжимает его. Айзек истощенно толкается в неё ещё несколько раз и после замирает. С его губ слетает низкий стон. Он опускается рядом с ней и они оба тяжело дышат. Они лежат так некоторое время ни о чем не думая, будто не существовало всего того что происходило за пределами этой комнаты. Айзек поворачивается к ней первый. Просто наблюдает за раскрасневшимся лицом, вздымающейся грудью… Он ничего не говорит, но точно знает, что неважно, что с ними произойдет дальше, он сделает все возможное, чтобы помешать Лису.