* * *

— Приятного аппетита, Чонджу, — Джэён потрепала сынишку по волосам, проходя мимо и приближаясь к Чонгуку, стоящему у плиты. Приготовив для сына кашу, теперь он варил кофе в турке и контролировал заедающий тостер, торопясь приготовить и для них с женой завтрак. Внешне он выглядел очень сосредоточенным и спокойным, но Джэён знала, что он с ума сходит от волнения. — Первый день в садике, — сказала она ему, обвивая его талию руками и силясь дотянуться до его плеча подбородком, но в итоге обтираясь о белую рубашку щекой. — А ты не слишком вырядился для такого? — Думаешь, что слишком? — Чонгук опустил взгляд на рубашку, заправленную в чёрные брюки, и галстук, временно заправленный между пуговицами, чтобы не мешался при готовке. — Определённо слишком, учитывая, что сегодня ты выходной, — она прижалась чуть ближе. — Ведь ты же выходной, да? Тостер щёлкнул, заставляя Чонгука понемногу передвигаться по кухне за тарелками с жареным яйцом и обжаренной ветчиной. — Выходной, но не хочу, чтобы воспитательница подумала, что я бездельник, если приду в спортивных штанах и футболке. Он был таким переживательным. Беспокоился о реакции их сына, о реакции учителей и даже соседей. С тех пор, как они решили, что Чонджу дорос до детского сада, Чонгук только и делал, что планировал, анализировал и нервничал. Он хотел, чтобы место было идеальным, чтобы сыну там нравилось и чтобы их семья тоже всем там нравилась. — Ты же Дева, — сказала Джэён что-то, что по её мнению много объясняло. Но не для Чонгука. — Чистюля и трудяга. На тебя так точно никто не подумает. Чонджу первую минуту их объятий вытерпел, а на вторую бросил ложку с кашей на стол и принялся хныкать. — Мама, — он сжимал руками воздух. — Мама, я тоже хочу! Джэён обернулась, умиляясь его милому личику, безумно похожему на лицо Чонгука с его детских фото. От неё у Чонджу были разве что скачки настроения. — О, мой малыш тоже хочет обниматься? Она вытерла его руку от каши салфеткой, а только после обняла его и детское кресло сзади, позволяя сжать свой указательный палец в крошечной ладошке. — Это всё замечательно, — сказал Чонгук. — Но мы немного торопимся вообще-то… — У вас до выхода ещё целых полчаса, — Джэён даже не нужно было смотреть на часы, чтобы знать, что у них ещё достаточно времени. Детский сад находился очень близко, буквально в паре сотен метров, через дорогу и небольшой парк, а Чонгук позаботился о том, чтобы ребёнок был одет, расчёсан и сыт. — Что значит «у вас»? — Чонгук замер с двумя чашками кофе в руках. — Ты с нами не пойдёшь?! — Мы ведь договаривались, — Джэён осторожно освободилась от хватки ребёнка и вложила ему в руку ложку. — У меня онлайн-встреча с PR-командой в половину девятого. Если пойду с вами, никак на неё не успею. Чонджу надул губы, перенимая обиженное выражение лица своего отца. Он пока не очень понимал, куда и зачем его ведут, но тоже хотел, чтобы мама присутствовала при этом. — Ты собираешься бросить меня с воспитательницей одного? — Чонгук пытался уговорить её взглядом. — А вдруг она будет спрашивать о Чонджу что-то, что я не знаю? — Ты знаешь о нашем сыне больше, чем я, — сказала Джэён, присаживаясь напротив него за стол. — Я не силён в прививках, — признался Чонгук. — Тогда скажешь ей, чтобы посмотрела в документах. Мы ведь всё подали заранее. — А если Чонджу начнёт плакать за тобой по дороге? — Чонгук перевёл взгляд на сына. — Чонджу, ты ведь хочешь, чтобы мама пошла с нами? Он подначивал ребёнка, а не спрашивал, что было нечестно. — Чонгук, я правда не могу пропустить или перенести, — сказала Джэён. — Дело срочное. Чонгук всё равно дулся. Он выглядел расстроенным весь завтрак, глядя на жену обвинительно каждый раз, как она хрустела остывшим тостом, а перед уходом даже не дал поцеловать себя в щёку, но Чонджу с удовольствием забрал себе оба поцелуя от мамы и пожелание удачи в первый день. Проводив их до двери, Джэён ещё какое-то время стояла и слушала, как они дожидаются лифта, и как Чонгук говорит Чонджу ступать аккуратнее. В такие моменты ей с трудом верилось, что когда-то они с Чонгуком воевали за этого ребёнка. Не буквально, но с уговорами, доводами, ссорами… Чонгук всегда говорил, что хочет большую семью и много детей, а Джэён была убеждена, что это негативно повлияет на её карьеру и их брак. Тогда она разрывалась между отношениями и работой, и не представляла, как её может хватить ещё и на ребёнка. Но Чонгук умел убеждать. «Я возьму на себя уборку по дому и выброс мусора до конца декрета», — обещал он. «Буду отвозить малыша на выходные к родителям или к няне, чтобы ты могла отдохнуть с подругами или сама», — ещё одна уловка. «Тебе никогда не придётся вставать ради него ночью, я сам буду укладывать его, если он вдруг проснётся», — это подкупало. «Я буду откладывать на его образование из своей зарплаты», — всё, что угодно, с присущей Чонгуку прагматичностью, чтобы убедить Джэён. И на третий год уговоров с бесконечными «Пожалуйста, я так хочу быть папой», её броня треснула, и она почувствовала, что заражается от Чонгука этим приятным предвкушением растущей семьи. Так и появился Чонджу — буквально с первых попыток, через девять месяцев и две недели после «Давай попробуем» Джэён. Беременность была разной — временами очень счастливой, временами утомительной и пугающей, — но когда Джэён после всего взяла в руки своего сына, ни разу не пожалела. Вообще-то она даже немного скучала по округлому животу, по прогулкам по району с коляской и той эйфории, что сопровождала первые «мама» Чонджу. Она с нетерпением ждала следующих этапов (в данный момент — детского сада и того, чему Чонджу научился бы там), но уже чувствовала ностальгию по былым временам. Джэён ловила себя на этой мысли уже несколько раз, но поняла, как это серьёзно только во время рабочего созвона, пока пиарщики обсуждали стратегии, а она думала, как можно было бы назвать дочь. Где-то на середине встречи вернулся Чонгук. Он крался через комнату на цыпочках, чтобы не мешать жене, но попал в кадр с тарелкой купленного по дороге домой винограда и орехов, которую поставил для Джэён на стол. Он знал, что во время видеоконференции она кушать не станет, но непременно набросится на него после — PR-отдел всегда отнимал у неё много сил. — Вас это устраивает, главный менеджер Со? — менджер Гу обращалась к Джэён. — Да, звучит неплохо. Но мы ещё раз всё проверим перед утверждением, когда вы подготовите материалы, — ответила девушка, искоса поглядывая на двери и пытаясь вычислить, в какой из комнат Чонгук и чем занят. — В таком случае, на сегодня всё? — Да, спасибо за встречу. Работники стали отключаться один за другим, прощаясь с Джэён поклонами и быстрыми «До свидания», и вот когда никого, кроме неё, не осталось в Zoom’е, она действительно набросилась на «десерт». Приговорив большую часть зелёных, сочных виноградин, она встала из-за стола и вышла в гостиную. Она не рассчитывала на такую удачу, но Чонгук был там. Он сидел на диване, раскинув ноги в стороны. Костюм всё ещё был на нём, но галстук он распустил. — Как прошло? — спросила Джэён, отставляя тарелку на журнальный столик, но захватывая одну виноградину, чтобы сунуть её мужу в рот, пока усаживалась у него на коленях. Чонгук рефлекторно уложил ладонь ей на поясницу, придерживая её. — Неплохо, — прожевав, сказал он. — Воспитательница Чу ещё раз показала мне класс, познакомила с некоторыми другими учителями и подсказала, как лучше попрощаться с Чонджу, чтобы он не переживал о том, что я его там оставлю навсегда. Но он, кажется, о таком и не думал, — Чонгук усмехнулся. — Он только так побежал за новыми игрушками и знакомствами. Я еле упросил его обнять меня перед уходом… — Он уже такой взрослый, — губы Джэён тоже растянулись в весёлой усмешке, а её указательный палец накрыл одну из пуговок на рубашке Чонгука. — Немного грустно, что они так быстро растут. Кажется, только вчера я впервые менял ему подгузник, — Джэён закивала, незаметно для Чонгука расстёгивая среднюю пуговку и двигаясь вверх к следующей. — А сегодня отвёл в садик… Боже, дальше ведь уже школа! А потом университет! Работа, наша с тобой пенсия, внуки… — Или… — Джэён прижалась ладонью к его твёрдой груди, забираясь всё глубже под рубашку и поглаживая горячую кожу. — Или? — переспросил Чонгук, очевидно тая от её прикосновений. Вместо слов был поцелуй. Джэён накрыла улыбчивые губы своими, сминая их настойчиво, но нежно. Чонгук подхватил её темп на автомате, соскучившись по этому, потому что с последних подобных ласк прошло несколько дней, а при Чонджу они целовались наспех и без какого-либо продолжения. Сама мысль, что никто и ничто не мешает им зайти дальше, была возбуждающей. Чонгук сполз ниже по спинке, придерживая Джэён за бёдра, пока она его седлала, ёрзая по застёгнутой ширинке и выпуклости под ней. — М-м, — промычал Чонгук, посылая вибрации в её губы. — Так вот для чего на самом деле нужен детский сад… Он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на довольное лицо жены и её сияющие глаза. Она хотела этого так же сильно, как и он. Идеальное совпадение желаний, несмотря на ранее утро и кое-какие заботы по дому. Чонгук поддел край её сшитой с розовой рубашкой жилетки, которую она надела исключительно ради рабочего звонка, внизу оставив пижамные шорты. Джэён охотно подняла руки, помогая ему снять с неё одежду, и ещё охотнее подалась навстречу, когда Чонгук зарылся лицом в её грудь. Во время беременности она стала очень чувствительной, и даже два с половиной года спустя отзывалась приятным тянущем чувством на поцелуи и покусывания. Стены этой квартиры уже очень давно не слышали несдержанных громких стонов, как и Чонгук. Из-за этих звуков он вылизывал её соски ещё усерднее, притягивая бёдра Джэён и отпуская, катая её на себе, потому что при регулярном трении кровь быстрее приливала к паху, а девушка в его руках покрывалась гусиной кожей. На время Джэён забыла, что хотела сказать. Ёрзая коленями по дивану, а бёдрами по Чонгуку, она не могла думать ни о чём, кроме мужа. — Давай так, — предложил он, подтолкнув её в сторону и заставив свалиться на упругие подушки. Джэён кивнула, поворачиваясь на спину и приподнимая бёдра, чтобы Чонгук смог снять её шорты вместе с трусами, и нырнуть в неё снова, теперь ниже и глубже. Ощущать его губы на внутренней части бедра было приятно, но ощущать их прямо на клиторе было чистейшим безумием. Джэён опустила руки, цепляясь своими пальцами за ладонь Чонгука, покоящуюся на её животе. Она сжимала её всё сильнее по мере того, как далеко он заходил, поедая её живьём. Он не мог насытиться ею, и ей тоже хотелось его съесть. — Чон-гук, — она сделала вдох посреди его имени, заставляя его прерваться и поднять голову. — Да, милая? — Иди ко мне. Чонгуку тоже не терпелось, поэтому он без колебаний поднялся выше, немного огорчённый тем, что Джэён вдруг отпустила его руку. Он думал, она будет держаться за него до самого конца, и в чём-то он был прав — она просто ухватилась за него с другой стороны, бесцеремонно расстегнув его ширинку и достав член наружу. Чтобы обеспечить безболезненное скольжение по стояку, она зачерпнула немного своей смазки, которую он не успел слизать, и принялась растирать её по всей длине. Чонгук, нависший над ней, поёжился от приятных ощущений, попутно издавая несколько сдавленных стонов. Он вообще забыл каково это — стонать во время секса. Последние годы им приходилось быть тихими, чтобы никого не разбудить. — Чёрт, Джэён, — он прикусил нижнюю губу, глядя на жену затуманенным взглядом. — Я так хочу тебя. Хочу больше всего на свете. — Я тоже, — закивала она, стараясь притянуть его ближе. — Хочу тебя в себе. Сейчас же. Их желания снова совпадали, чему Чонгук был несказанно рад. Расстраивала только необходимость прерываться. — Подожди секунду, — попросил он, стараясь осторожно убрать её руки. — Я схожу за презервативами… — Не уходи, — Джэён впилась пальцами в его бёдра, оставляя следы на коже. — Ты же любишь, когда тебя зовут папочкой? Такого они с ней ещё не пробовали, но Чонгук был вовсе не против экспериментов. — Чёрт, да… Он снова расслаблялся, склоняясь над ней и чувствуя её влажную, горячую ладонь, накрывающую головку члена. Было слишком приятно, чтобы отказывать себе в этом удовольствии. — Тогда разве не будет лучше, если не один ребёнок, а двое будут так тебя называть? Суть её вопроса не сразу дошла до опьянённого дичайшим возбуждением мозга Чонгука, но когда он понял, его чуть прищуренный томный взгляд сменился широко распахнутыми глазами, полными изумления. — Только не говори... — он весь замер, не смея пошевелиться. — Не говори, что ты предлагаешь завести ещё одного в такой момент. Это было так не похоже на Джэён. Она ведь и первого не хотела. Он взглянул на жену чуть более трезво, чем до этого, подмечая её улыбку и приходя к наиболее логичному выводу. — Ты шутишь, — он выдохнул. — Фух, ты просто шутишь… А это уже было не похоже на Чонгука. С каких пор разговоры о детях заставляли его так напрягаться? — Нет, Чонгук, — Джэён продолжала поглаживать его, не покидая надежд на то, что их прелюдия закончится диким, грязным сексом, в процессе которого Чонгук снова сделает её беременной. — Я правда хочу второго. Или вторую. Разве не было бы здорово завести ещё и дочь? На словах, может, и здорово, но на деле Чонгук резко отстранился, заправляя своё достоинство обратно в штаны и застёгивая ширинку. — Стоп, — сказал он Джэён, когда она попыталась дотянуться до него. — Сначала я хочу кое о чём тебе напомнить… Поправляя съехавший на сторону галстук, он нащупал в кармане брюк телефон. Джэён нахмурилась, всё ещё чувствуя некоторое возбуждение, но вместе с ним и страх. Что могло быть важнее их близости и общего желания завести второго ребёнка? — Кхм-кхм, — Чонгук прочистил горло. — Двенадцатого октября, две тысячи двадцать третьего, ты сказала: «Если я когда-нибудь соглашусь на второго, убей меня». Это была какая-то шутка? Джэён не помнила, чтобы говорила нечто подобное. Тем более в день рождения их сына. — И ещё, — продолжил Чонгук. — Цитирую: «Надеюсь, ты гордишься собой, придурок, потому что это в первый и в последний раз». Он читал это с телефона? Джэён села на диване, пытаясь заглянуть в его смартфон, но поняла лишь, что он зашёл в заметки. — Когда я говорила такое? — спросила она, чувствуя себя сбитой с толку словами, которых не могла вспомнить. — Во время родов, — бросил Чонгук, листая дальше. — Ты также около двадцати раз назвала меня мудаком при акушерке, из-за чего потом она не очень-то охотно давала мне Чонджу… О, ещё ты сказала, чтобы я считал с тобой вдохи и выдохи, а когда я начал считать, ты приказала мне «заткнуться», потому что я делаю это неправильно. — Не было такого, — всё, что Джэён, могла — отрицать. — Я не была настолько груба… — О, милая, — Чонгук сладко улыбнулся. — Ты просила меня взять тебя за руку, а когда я взял, накричала, что тебе нужно больше пространства. Тогда же ты сказала, чтобы я отошёл так далеко, как только смогу, но когда я сделал, что ты просила, услышал: «Типичный мужской побег, как только становится немного трудно». — Бред, — буркнула Джэён. — Бред? — Чонгук фыркнул. — А «Ты больше никогда не увидишь эту киску»? — Киску? Фу, как пошло. Не могу представить, чтобы я так выражалась. — Да, ты выразилась намного грубее, я записал вежливую версию… Джэён выхватила у него из рук телефон, с удивлением обнаруживая, что это не просто заметка, а чёртов список цитат, созданный два с половиной года назад, через день после рождения Чонджу. — Ты что, писал эту фигню, пока я лежала трупом после родов?! — Это именно то, о чём я говорю, — сказал он. Джэён пролистала вверх и вниз, отмечая про себя, что список внушительный. Она забыла столько всего? Неудивительно. Ей было так больно, что она себя не помнила. — «А-А-А, ЧЕРТОВСКИ БОЛЬНО»? — зачитала она совершенно без интонации. — Это больше всего похоже на то, что я могла бы сказать… — Это сказал я, — Чонгук отобрал свой телефон обратно, с терпеливой улыбкой объясняя: — Когда ты сжала мою руку так, что кости хрустнули. Джэён не верилось, что Чонгук записал всё это и решил напомнить ей сейчас. Складывая руки на груди и выглядя отнюдь не сексуально, несмотря на наготу, она заворчала: — Но мне же, наверное, было в миллион раз больнее, раз я так сильно сжала твою руку. — Знаю, — Чонгук немного посерьёзнел, касаясь её плеча ладонью и легонько сжимая его. — И именно поэтому не хочу, чтобы ты снова через это проходила. Тот день… Он принёс нам нечто прекрасное, нечто, что я люблю всем сердцем, и уже жалею, что так рано отдал его в садик, но он также принёс тебе много боли. Хотелось бы Джэён так же легко забыть все эти чувства, что она испытывала в тот день, но то облегчение, то счастье, что пришли после боли, стоили каждой минуты и каждого грубого слова, по её мнению. — Прости, что наговорила столько всего тогда, — её извинения были искренними. — Надеюсь, ты знаешь, что я люблю тебя, и что ты можешь увидеть мою «киску» в любой день… — Знаю, милая, — мягкий голос Чонгука и его нежные поглаживания по плечу очень успокаивали. — Но ты также должен знать, что я всё равно хочу второго ребёнка. Я думаю об этом уже некоторое время. Не могу не думать. Он кивнул, прекрасно понимая её. — Чонджу будет в восторге, если у него появится братик или сестричка, — сказал он. — И я буду очень счастлив видеть тебя беременной и пережить ещё раз «первый день в детском саду». — И партнёрские роды? — в надежде спросила Джэён. Чонгук выдохнул, всё ещё думая о тех записях двухлетней давности. — Да… — звучало как-то неуверенно, и под многозначительным взглядом жены он сразу же исправился: — Ещё как! Когда ещё у тебя будет шанс рассказать всему родильному отделению, как я хорош в сексе? Джэён покачала головой, но на её губах уже играла счастливая улыбка. Она стала шире, когда Чонгук подхватил её на руки, поднимая с дивана. — Куда ты меня несёшь? — болтая ногами, спросила она. — В постель, ясное дело. Мы же не хотим создать диванного ребёнка, поэтому должны делать это в постели. — Что за «диванный ребёнок»? — Никогда не слышала про «диванный синдром»? Это полное отсутствие мотивации, скука, нежелание менять образ жизни и проводить время вне дома… — Нет-нет-нет, — Джэён сжала его губы пальцами, не позволяя ему углубиться в эту тему. — Сегодня мы не говорим о работе, странных синдромах и родах. Только о сексе. Чонгук опустил её на частично расстеленную кровать, освободившимися руками расстёгивая оставшиеся пуговицы на рубашке и снимая штаны. — Что ж, — он хитро улыбнулся, падая в её объятия. — Приступим к созданию второго цитатника? — Замолчи об этом, если не хочешь, чтобы я сжала до хруста что-нибудь ещё, — сказала она ему. — И поцелуй меня, наконец-то!