*

Наташа смотрела призывно, с искорками страсти в омутах распахнутых глаз. Нежная ладонь, которой она однажды вырвала кадык у бандита в два раза тяжелее ее, легла на щеку Брока. Горячее дыхание обожгло губы. Он сжал тонкую талию, проследил линию бедра, погладил атласную кожу над кружевной резинкой чулка. Романова негромко застонала, зарываясь пальцами в его волосы и разрушая нарочито небрежную укладку. Брок рывком подмял гибкое тело под себя, нависая сверху, и она обхватила его бедра своими длинными ногами. Он сунул руку между их телами. Тут уже надо было действовать осторожно: с внутренней стороны бедер у нее были закреплены метательные ножи и можно было легко остаться без чего-нибудь нужного. — Наблюдение с соседней крыши на шесть часов. Оружия не заметили, только оптика. — Ничего не предпринимать, пусть убедятся, что нужная птичка в клетке, — интимно прошептал Брок Наташе в шею. — Командир, им плохо видно. Давай-ка куколку вверх, облегчим наблюдателю жизнь и покажем товар лицом, — отозвались из скрытой гарнитуры в самое ухо. — Это кого товаром тут назвали?! — с сексуальным придыханием возмутилась Наташа. — Не знаю кого, — любезно пояснили по связи голосом Мэй. — Но покупатели прутся сюда, как на Черную Пятницу. Брок буркнул что-то неразборчивое, но послушно перевернулся, сажая Романову на себя и стараясь подтянуть ее повыше на живот. Самое ценное в такой непосредственной близости с ее колюще-режущими запасами его чисто по-мужски смущало. — Воу-воу, полегче, Рамлоу! — Больше страсти, «куколка». Наташа грациозно выгнулась, обеими руками подняв кудри, привстала и опустилась обратно. Повела плечом, запрокидывая голову и поворачивая лицо так, чтобы точно попасть в объектив на шесть часов. — Есть узнавание! — отчиталась Мэй. — Наблюдатель подал сигнал. Отслеживаем. — Лаки, Джи-Джи, наблюдателя под присмотр, но не брать, пока не упакуем основных участников. — У нас гости с черного хода. Три человека в военной форме без опознавательных знаков. Вижу автоматы у двоих, автоматические пистолеты у всех. Переговариваются жестами. Международная армейская пальцовка — это профессионалы. Пытаемся опознать, но по базе пока не бьются. Не шумят. Единственная фраза на входе переведена как «Тихо, заходим». Язык определен как чешский. — Чешские наемники? Однако... не мешать. Пусть поднимаются на этаж. «Периметр», внимание. Должна быть вторая группа. Ищите! — Романова, прыгай активнее! А то они затихарятся и будут ждать либо второго раунда, либо пока вы уснете. — Вы у меня сами там сейчас запрыгаете! — прошипело на канале голосом Романовой вместе с интенсивным скрипом кровати. — Эй, Мак, какого хрена у нас горничная с уборочной тележкой прется в красную зону? Это наш пациент или просто дура? — Понятия не имею. — Будем исходить из первого. Помечайте как дополнительную красную цель. Берем одновременно. С тележкой поосторожнее, там может быть что угодно. — Да знаю я… — гнусаво буркнул в ответ Мак, и на карте одна из фигурок сменила цвет на красный, рядом повис восклицательный знак: тележка — это серьезно. — Кто там в запасе — давайте к Маку. Подстрахуете. — Есть вторая группа! Вышла с кухни! Похоже, затесались с привозом продуктов. — На позиции… готовность один... контакт! Наташа упала назад, перекатилась и спрыгнула за постель, уходя с возможной линии огня. Брок, выматерившись, завалился вбок, заняв позицию с «глоком» наизготовку. Он был в плотных трусах телесного цвета: палиться одетым, грозя сорвать операцию, не хотелось, тем более учитывая плотное визуальное наблюдение. Но и выводить из миссии полноценную боевую единицу, когда неясен численный состав группы противника, было глупо. Так что теперь Рамлоу спешно натягивал ботинки: босиком много не навоюешь. Наташе было проще — в белье и чулках она чувствовала себя одетой, а милые кружевные балетки были по сути полноценной обувью. По коридору прошла автоматная очередь. В двери, разлетевшись щепками, расцвело два пулевых отверстия. — Командир? — На позиции. По лицу Брока медленно стекала струйка крови от попадания под «дружеский огонь»: Наташа задела ему скулу ногтями. Мэй с Джеком координировали операцию. Чешских наемников взяли тепленькими. Вторую группу — частично, положив двоих, когда те стали отстреливаться. Дура-горничная оказалась местной и сразу сдала, что ей сунули деньги и попросили отвезти «сюрприз» в номер, что располагался под любовным гнездышком Брока и Наташи. «Сюрприз» уже разминировали, упаковали и, уложив в сейфовый ящик, утащили в машину. Мэй дождалась сообщения об успешном взятии наблюдателя, и они с Джеком хлопнули по рукам. — Полная упаковка, командир! Периметр проверен. Чисто. — Отлично сработано. Не расслабляемся, но немножко можно выдохнуть. «Упаковку» — в ЩИТ разными машинами. Ждем контрольное время и собираемся. — Да, командир! На камерах было видно как Брок, потирая пятую точку, что-то говорит Наташе, а та улыбается, покачивая пистолетом в расслабленных пальцах. Джек, не отводя зачарованного взгляда от тонкой фигурки, привычно руководил рассадкой первой группы по машинам. — Роллинз, ты бы хоть пригласил девушку куда-нибудь, — заметила Мэй, отслеживая периметр. Ткнула пальцем в кнопку. — Таузиг, не спи. Непонятное шевеление около пожарной лестницы. — Все в порядке, — отозвался Таузиг. — Это менеджер за своей горничной пришел. Сопровождаю. Техническая группа собирала аппаратуру. — Я? — изумился Джек. — Наташу? — Ну, а перед кем она тут такое представление устроила, по-твоему? — фыркнула Мэй. — Здесь только ты, я и Рамлоу имеем вип-места с визуальным обзором. У него, конечно, еще и с эффектом присутствия, но командир у нас давно и прочно в отношениях, там никому больше ничего не светит. — Они ж расстались? — Они поссорились, — со вздохом уточнила Мэй. — Уже к вечеру будут лизаться по углам, думая, что никто не видит. Так что тут мимо. К однополым связям Романова тем более склонности не демонстрировала. Остается только один недогадливый дуболом, которого скоро обойдут на повороте, если он и дальше будет так тупить. — Я не могу! Она ж такая… ну, в таком… — он неловко изобразил руками в воздухе что-то между схемой разминирования бомбы и попыткой подать сигнал спасения. — В… — В неглиже, — давясь со смеху, подсказала Мэй. — …лиже... в нем, да, — после паузы признал Джек. — Давай двигай, Роллинз. Я здесь сама посижу, и даже черновик отчета надиктую, а ты пойди спроси, не отдавил ли командир ей декольте, не помялся ли корсаж и не продуло ли турнюр на сквозняке. Джек посмотрел на напарницу полным паники взглядом, какого она не видела даже под шквальным обстрелом, но на бескомпромиссно наставленный на выход палец нехотя кивнул, поднялся из скрипнувшего кресла, втянул голову в плечи и послушно побрел к двери. Мэй тихо фыркнула и уставилась на обзорную камеру спальни, где Наташа как раз натягивала поверх белья провокационный прозрачно-кружевной халатик, каким-то таинственным образом совершенно ничего не прикрывший, а скорее сделавший образ еще развратнее. Роллинз успевал к самому интересному моменту. Мэй остро почувствовала, что не хватает попкорна, хотя вообще-то его терпеть не могла. Джек мялся и что-то бормотал, Наташа смотрела на него игривым взглядом, накручивая локон на палец. Мэй закатила глаза, ткнула кнопку на панели, переключаясь на индивидуальный канал. — Наташа, будь попроще. Он и так от ужаса уже ничего не соображает. Будешь и дальше попкой вилять — сбежит и спрячется. Хрен достанешь. Хочешь ночевать одна в пустой холодной постели? Романова потрогала в ухе наушник, бросила в камеру выразительный злой взгляд, потом вдруг улыбнулась, повела плечом, сбрасывая рукав прозрачного халатика, повернулась к Джеку и, проведя пальцем по его линии челюсти, встала на цыпочки, а потом, закинув руки ему на шею, сама поцеловала. — Ну, хоть рефлексы у мужиков работают как надо, — оценила Мэй, прикидывая, что ягодицы Наташи очень ладно умещаются в ладонях Джека. Вот просто как по мерке. На канале фыркнули. Мэй перевела взгляд на другой экран, где в ванной комнате Рамлоу отмывал кровь со скулы, разглядывая повреждения. Словно почувствовав ее взгляд, он посмотрел в замаскированную в светильнике камеру и подмигнул. Одними губами произнеся «сводня!» — Ах, так! — Мэй просто подкинуло в кресле. Заглушив микрофон, она достала свой телефон и нашла нужный номер. — Да? — взяли сразу, словно дежурили с трубкой в руках. Впрочем, наверное, так оно и было. — Вообще-то я нарушаю кучу правил. Но раз уж обещала позвонить, если что-то пойдет не так… — Что случилось?! Брок в порядке? — Ну, он сам, наверное, будет уверять, что это царапины… — протянула она, наблюдая, как Рамлоу промокает скулу полотенцем и разглядывает две красные полоски в зеркале. — Но крови было много. А от медицинской помощи командир категорически отказался. — Я рядом. Буду через пять минут! Не дай ему никуда уйти! — Я предупрежу ребят внизу, чтобы пропустили, — пообещала Мэй. Она настрочила сообщение, отправила по внутренней сетке и с удовлетворением откинулась на спинку, наблюдая за Рамлоу. Она вообще была злопамятной как кошка и знала это за собой. Тут лучше сразу отомстить и забыть, чтобы потом не всплывали старые обиды в самый неподходящий момент. Через пару минут распахнулась дверь в ванную. А еще через минуту она решительно отключила монитор. Вздохнула, перевела взгляд на спальню и едва не отключила и его тоже: во избежание. Оставалось надеяться, что либо Джек, либо Наташа вспомнят, сколько камер там понатыкано. И что происходящее вообще-то пишется. Завешанная полотенцем вторая камера в ванной манила заглянуть туда хоть одним глазком. Мэй нахмурилась, поводила ладонью в тактической перчатке над головой и возмущенно фыркнула: — Да я просто чертов купидон! Эй, где мой нимб?!