Часть 1

Пьеро помнил тот момент, когда его жизнь озарилась светом любви. Этот грубый мужчина что-то кричал, краснея от натуги и дергая руками, обвинял их Цирк во всех грехах, а потом... В сознании Пьеро навсегда отпечаталось то, как воинственно выглядела тогда Алиса. Как холодно и ровно она отчитывала того мужчину. Весь мир вокруг них словно замер, а силуэт девушки и её голос выделялись так ярко... Сердце Пьеро билось так сильно, гул отдавался в ушах, дыхание перехватило, когда она осторожно наклеила пластырь на его лицо... О, сколь чудесными были моменты, когда его леди с улыбкой принимала его ухаживания. На душе становилось так горячо-горячо, и Пьеро делался совершенно счастливым. Казалось, что они предназначены друг другу судьбой, даже если Алиса просто благодарно кивала, рассматривая полученную розу. Пьеро был готов подарить ей ещё хоть тысячу таких, лишь бы продолжать видеть эту чудесную мягкую улыбку, которая озарила её лицо в тот момент. Он любил её так сильно, что это почти сводило с ума. В голову приходили воспоминания о Колумбине, и в душе зарождался редкий страх, но это всё исчезало, стоило только увидеть Алису. Но счастье оказалось быстротечно. Арлекин, этот отвратительный пройдоха, вечно пытающийся испортить всё, что Пьеро важно, не мог не вмешаться. Арлекин всегда вмешивался, словно их Нити Судьбы случайно переплелись, и теперь Пьеро вынужден терпеть его хитрое наглое лицо в поле своего зрения. Как больно было чувствовать его запах на Алисе, как омерзительно хорошо ложились нотки его парфюма на девушку, причудливо сплетаясь с её духами и природным запахом. Это раздражало Пьеро. Почему Арлекин был с Алисой настолько близко, что сумел даже оставить свой запах на ней? Отчего настолько естественно звучал их совместный аромат? Пьеро показалось, что его жизнь оборвалась, когда он увидел след на теле его леди. Этот змей пометил то, что принадлежало Пьеро! Вот почему для него было важно перекрыть след, оставить свою метку — ярче, сильнее, глубже. Вонзить зубы до такой степени, чтобы на его леди не осталось даже намёка на Арлекина. Конечно, он причинил боль, увлекся, ощутив её вкус... Но это того стоило. Пьеро сделал бы это ещё сотню раз, даже если бы это доставило Алисе дискомфорт, лишь бы не было на ней меток Арлекина. Он тосковал по тому времени, когда Алиса была его маленькой тайной, потому что теперь предстояла крупная игра, в которой Арлекин уже заранее вознес себя до победителя и действовал без малейшей осторожности. Пьеро необходимо было решить: пойти на поводу у дурного искусителя и попытаться усилить давление на Алису, но при этом иметь шанс оттолкнуть её, или же продолжить медленно проникать в её жизнь, как он изначально и собирался. *** Арлекин правда не планировал увлекаться этой девчонкой так сильно. Ну, симпатичная, с приятным голосом. Если бы она не упомянула Пьеро, Арлекин и не запомнил бы её, выкинув из головы сразу, как отвернулся. Но нет. Она ляпнула что-то про Пьеро, и в Арлекине заиграл интерес. Старый знакомый азарт забурлил в крови. У Пьеро новая игрушка? Арлекин хищно улыбнулся, приглашая её за собой в шатер, уже представляя, как будет полыхать злостью Пьеро. Ему было не интересно, что подумает о нем эта девчонка. Боги, да ему было даже плевать на её имя. Арлекин планировал немного поразвлечься, а потом, возможно, сожрать её. Оказавшись с ней наедине в тёмном шатре, отрезанном от шума улицы, он вдруг осознал, что сильно ошибся. Не сразу, конечно, но её вкус и запах, и ощущение её податливого тела в его руках, и звуки, что она издавала... Она была словно создана для него. Ни один партнёр не вызывал в нем подобной страсти. Это было потрясающе: словно доза для дофаминового наркомана, словно он нашёл что-то, что очень давно искал. Гнев Пьеро уже не вызывал радости. Нет, Арлекин был раздосадован от того, что их прервали. Впрочем, он был не из тех, кто легко сдаётся. Одна потерянная возможность создала шанс для другой, так кто он такой, чтобы не воспользоваться им? Он заявился к ней домой. Один раз, второй... Она принимала его как гостя и при этом буквально воняла Пьеро. Это было странно, но Арлекин особо не задумывался над этим. Он давил, шутил, дразнил и без конца вился вокруг, чаруя Алису собственной жаждой жизни и энергией и плотно проникая в её жизнь. *** Алиса просто была дружелюбной. Пьеро был милым, и ей правда стало жаль его, сидящего на земле перед орущим мужчиной. Потом он заглянул в кофейню, пригласил на выступление, проводил до дома раз, другой... Это действительно начиналось как проявление дружелюбия, но Алиса сама не заметила, как начала привязываться к очаровательному циркачу. Конечно, ей были приятны его ухаживания, и она не была слепой, чтобы не понять, что он пытается не просто подружиться с ней. Изначально она не думала, что это перейдёт во что-то серьёзное. Ну, погуляли разочек после работы, поболтали после его выступления один раз, второй, третий... Однажды Алиса просто пригласила Пьеро в гости, а провожая его, взглянула в зеркало. Её щеки слабо порозовели приятным естественным румянцем лёгкого смущения, а глаза живо блестели влюбленностью. А ещё был Арлекин. Он ворвался в её жизнь ещё более неожиданно, чем Пьеро, и проникал в неё с упорством ледокола, игнорирующего любые преграды. Он не был робким, как Пьеро, не был милым, не вёл себя как юнец. Нет, Арлекин был хищником и вполне явно продемонстрировал это, и тем самым спровоцировал Пьеро на раскрытие его собственной сущности. Была ли Алиса в ужасе? Хотела бы она сказать, что нет. Это ведь так естественно — иметь связи с двумя чудищами, маскирующимся под людей. Её обычный вторник. Три раза ха. Конечно, она была в ужасе. Знание, что вокруг тебя вьются два существа, способные с лёгкостью перегрызть тебе горло, невероятно нервировало. Заставляло вести себя осторожнее, осмотрительнее. Алиса ругала себя за то, что когда-то помогла невинно выглядящему парнишке. Ругала, но... Продолжала потакать его желаниям, гуляла с ним вечерами, принимала его чувства, потому что он вёл себя так трепетно рядом с ней, словно она была чем-то совершенно нежным, хрупким. Алиса ругала себя за то, что не может сказать нет по-мальчишечьи игривой улыбке Арлекина, даже зная, что за ней таятся совсем не невинные умыслы. Она продолжала впускать его в свою квартиру, в свою жизнь, понимая, что поступает отвратительно по отношению к Пьеро. Но Алиса уже не могла отказаться от кого-то из них. Оттолкнуть хоть одного значило разбить ему сердце, а этого она хотела меньше всего. Она ласково улыбалась Пьеро и обнимала его, позволяя ему цепляться за себя, как за спасительный круг. Алиса правда наслаждалась контактом с ним, но эта щемящая нежность не могла сравниться со страстью и жаром, что обещал Арлекин. Девушка была зависима от каждой эмоции, которую они в ней вызывали. *** Арлекин и Пьеро не приходили вместе. Арлекин, будто чувствуя Пьеро, всегда исчезал пораньше, целуя Алису напоследок так жарко, что губы её распухали и краснели, а сердце бешено колотилось. Он, естественно, делал это намеренно. Пьеро, естественно, замечал это. Ревность сводила его с ума, он едва сдерживал себя, чтобы не наказать Арлекина должным образом. Всё, что его останавливало, — Алиса. Она никогда не отталкивала его, напротив, его леди принимала его объятия и дарила свои. Пьеро был заперт в извечном круговороте из сжигающей ревности и всепоглощающей любви. Тяжёлый мрачный ком душил Пьеро до тех пор, пока он не сорвался. Это случилось неожиданно даже для него самого. Мгновение он ещё сидел, сжавшись в комок, глубоко вдыхая вновь перемешавшиеся на коже Алисы запахи, пытаясь удержать рвущуюся наружу тьму. А в следующее мгновение он уже нависал над ней, тяжело дыша, и в его жёлтых глазах плескалось нечто полубезумное, от чего у Алисы перехватывало дыхание. Пьеро был грубым, почти жестоким, и отчаянным. Он вжимал её в кровать, сдавливал тонкие запястья, будто боялся, что она исчезнет, испарится, если он ослабит хватку. Его пальцы дрожали. Он утыкался лицом в её шею, царапал кожу зубами, и она чувствовала, как он борется с собой. Пьеро едва сдерживал желание вцепиться в горячую плоть, оставить следы на изящном теле. Он скулил со слезами на глазах, иногда срываясь на грозный рокот, идущий из груди. Пьеро замирал и просто смотрел на неё, словно видел в последний раз. Гладил по щеке дрожащей рукой, и в этом жесте было столько нежности, что у Алисы сжималось сердце. Пьеро умолял Алису выбрать его, клялся в любви, обещал сделать всё, что она пожелает. А в следующий миг его глаза темнели, он угрожал разорвать Арлекина на части, запереть её, приковать, спрятать, и прижимал её к себе с такой силой, будто хотел скрыть от всего мира, заключить в клетку из собственного тела, чтобы никто и никогда не посмел её отнять. Алиса сжималась в его руках, испуганная внезапным напором. Она понимала, что это лишь следствие её действий. Вероятно, стоило думать, прежде чем провоцировать хищника. Тем не менее, она не могла дать ему то, чего он хотел. Тогда они долго разговаривали. Алиса упорно убеждала Пьеро в том, что он важен для неё, что Арлекин никак не влияет на её любовь к Пьеро. Сама она как-то легко приняла то, что они оба нравятся ей. Может потому что в подростковом возрасте зачитывалась подобными женскими романчиками, а может циркачи просто слишком глубоко запустили корни в её душу, чтобы она смогла сопротивляться. Это был тяжёлый разговор. Пьеро был собственником, яростным и очень жадным. Ему тяжело было принять подобный поворот в отношениях, но он с уважением отнёсся к выбору Алисы, взяв с неё обещание, что она никогда не отодвинет его на задний план. Ещё тяжелее оказалось взаимодействие с Арлекином. Внезапно выяснилось, что он ничего серьёзного не хочет и вообще вступать в отношения не планировал. Пьеро, с трудом принявший тот факт, что он не единственный в жизни Алисы, был невероятно возмущен подобной позицией Арлекина. Забавно было наблюдать, как Пьеро, ещё недавно рычавший от присутствия Арлекина в поле зрения, теперь искренне негодовал, когда Арлекин пренебрегал Алисой. Не забавно стало, когда Алиса осознала, что это просто попытка Арлекина защититься. Заметив, что Пьеро больше особо не обращает внимания на него, Арлекин решил, будто Алиса сделала выбор, и он был не в его пользу. Приняв это, он постарался подавить в себе все тёплые чувства, что девушка успела зародить. Он отдалялся потихоньку, не в силах оборвать все сразу, осознавая, что уже не сможет напакостить Пьеро — слишком много Алиса заняла в душе Арлекина, чтобы он мог что-то с ней сделать. Она заметила это не сразу. Арлекин умел прятать боль за улыбкой, за шутками, за нарочитой беззаботностью. Но он стал реже задерживаться, его взгляд, прежде жадный до неё, теперь скользил мимо. Он больше не вис на ней, не дразнил, не целовал так, что губы горели. Он отдалялся и делал вид, что так и надо. Однажды она вышла из ванной и застала его на её кровати одного, в темноте. Он не плакал, естественно, нет, в конце концов Арлекин не позволял себе такого. Но в его позе было столько усталости, что Алиса почувствовала, как сжимается её сердце. Тогда он сказал, что всё нормально, что он просто устал, но она поняла — это ложь. Он не уставал от выступлений. Он уставал от того, что не знал, нужен ли. Он беззаботно шутил что-то о том, что он свободный одинокий волк, что Алиса ему уже надоела... Пока не ляпнул однажды, что уже привык быть вторым, и нет ничего страшного в том, что она не выбрала его. Это стало поводом для второго долгого и сложного разговора, более тяжелого, чем с Пьеро. Потому что Арлекин не умел говорить о чувствах. Он отшучивался, отмахивался, пытался сбежать, но Алиса не отпускала. Тогда он сломался, и в процессе стало понятно, что Арлекин имеет множество своих тараканов в голове. И эти самые тараканы невероятно сильно подгрызали самооценку циркача. Была ли Алиса спасателем? Нет. Собиралась ли она "чинить" Арлекина или Пьеро? Тоже нет. Она выслушала их обоих, предложила свою позицию, пообещала не отдавать предпочтение кому-то одному, взяла с них обещание, что они попытаются принять друг друга, и на том они и сошлись, как-то естественно переходя к более частым контактам втроём. Приручать и приучать этих двоих к взаимной ласке было очень занимательно. Алисе казалось, что она завела двух очень характерных котов. Вместе, не без усилий, они медленно выстраивали крепкие отношения. Сколь трепетным был момент, когда она впервые увидела их обоих без масок, не только физических, но и внутренних. Алиса помнила, как замерла тогда, глядя на них, как рассматривала открывшиеся обличия. Арлекин без привычной усмешки, с глазами, которые вдруг оказались такими ранимыми, казался невероятно непривычным. Пьеро без маски, с лицом, которое он так долго прятал, и с выражением, в котором смешались страх и надежда. Она трогала их щёки, целовала шрамы, не в силах оторваться от них, и чувствовала, как они оба медленно, недоверчиво расслабляются. Тогда же, увлечённые друг другом, вдохновленные восторгом девушки и установившимся хрупким доверием, они впервые вместе разделили постель и удовольствие. События цеплялись друг за друга, а близость и привязанность росли как снежный ком, поэтому когда Пьеро, грустный и обеспокоенный, с маячащим за спиной настороженным Арлекином, сообщил, что Цирк уезжает, Алиса даже не стала думать. Она лишь кивнула и спросила, сколько у неё есть времени, чтобы собрать вещи и разобраться с делами. Теперь, глядя на них обоих, спокойно спящих на одной кровати в шатре Пьеро, она с каким-то недоверием относилась к своим воспоминаниям. Конечно, они и сейчас активно грызлись по тем или иным поводам, но это было как-то по-семейному, тепло и почти лениво, больше по привычке. — Кис, ты чего зависла там? — хрипло позвал Арлекин, сонно открывая глаза. — Моя леди?.. — Пьеро приподнялся на локте, словно и не спал только что. Алиса покачала головой. — Просто задумалась, — она залезла в кровать, уютно устраиваясь между ними, — Спите. Арлекин уткнулся в подушку, согласно что-то пробурчав. Пьеро прижался к Алисе, обвивая её рукой, и тоже затих.