Иллюзия или вкус?

Хлев встретил Элеонору зловонием навоза и сердитым мычанием коров. Она стояла посреди этой пасторальной идиллии, словно экзотическая птица, попавшая в силки грубой реальности. Белые джинсы, еще хранящие тепло утренней постели, теперь обреченно принимали на себя брызги грязи. Голубой жилет с облаками казался насмешкой над ее мрачным настроением. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — прошипела она, скорее себе, чем Себастьяну, который молча стоял рядом с ведром корма. Ее роскошные блондинистые локоны, обычно идеально уложенные, сейчас небрежно выбивались из прически, словно вторя хаосу в ее душе. — С вами все в порядке, мисс Элеонора? — спросил Себастьян своим ровным, немного отстраненным голосом. Его карие глаза, обычно скрытые под пеленой профессиональной сдержанности, сейчас внимательно изучали ее лицо. — В порядке? Ты спрашиваешь, в порядке ли я, когда эта старая карга разбудила меня ни свет ни заря! Да у меня был самый лучший сон за последние… за всю жизнь! — Элеонора гневно топнула ногой, и белые кеды слегка испачкались. Она смущенно замолчала, понимая, что говорит лишнее. Румянец гнева, вспыхнувший на ее щеках, уступил место краске смущения. Как она могла говорить об этом… сне с Себастьяном? Обжигающем, дерзком, совершенно непристойном сне, где его губы… Себастьян остался невозмутимым. Кажется, он даже не шелохнулся. — Я сожалею, что вас разбудили, мисс Элеонора. Но коровы нуждаются в пище, а бабка, как вы ее назвали, не в состоянии самостоятельно справиться с этим делом. В любом случае, сны не более чем иллюзия. — Иллюзия?! — взвизгнула Элеонора, чувствуя, как раздражение возвращается с новой силой. — Для тебя, может быть, и иллюзия. А для меня это было… это было… — Она запнулась, не в силах подобрать слова. Как объяснить этому чопорному, сдержанному дворецкому, что такое настоящая страсть, настоящее желание, которое она никогда прежде не испытывала? Особенно, когда это желание было направлено на него, Себастьяна, ее личного, неприкосновенного дворецкого. Она злобно схватила горсть корма из ведра, едва не попав в белые перчатки Себастьяна, и с силой бросила его в ближайшее стойло. Коровы, недовольные ее манерами, сердито замычали. — Я ненавижу коров! И я ненавижу бабку! И я… — она резко обернулась к Себастьяну, в ее голубых глазах плескалось отчаяние и вызов. — И я ненавижу то, что я больше не сплю!