***

У реки был каменистый берег, и Орочимару с неким любопытством отметил, что не заметил сразу, что он по этому берегу куда-то идёт. Почему-то не было сомнений, что он умер, окончательно, и что вернуть его уже не смогут. Такое уже случалось, и понять причину подобного фенома просто не представлялось возможным: тех, с кем это случилось, было невозможно спросить, а прикладные опыты не давали никакого результата — у Орочимару в любом случае не получилось сделать так, чтобы душу нельзя было призвать снова. Вода стояла, и не было видно ни единой ряби, будто и не река вовсе, а что-то вроде озера, вытянутого в длину. Туман стоял такой густой, что видеть дальше вытянутой руки не представлялось возможным — кончики пальцев терялись в молочной дымке. Чакры не было, по крайней мере, Орочимару её не чувствовал — так же не было голода или боли. Холода тоже не было, и свои сандалии, снятые, чтобы проверить, как по этим камням будет ходить голыми ногами, боли потеряны в тумане по не самым точным прикидкам минут десять назад — во-первых, потому что Орочимуру не мог повернуть назад и идти в туман обратно, откуда пришёл, во-вторых, потому что внутренние часы впервые в жизни давали сбой, и Орочимару самым честным образом не мог сказать, сколько прошло времени. Могло не больше десяти минут, могло целые дни или недели — усталости тоже не было. Смерть оказалась весьма странной и непонятной — и совсем не такой, какой её представляли люди. Не было легиона блудниц, которого ждал Джирайя, Чистого Мира или блаженной пустоты — ни «наказания за грехи», ни «награды за добродетель», ни знания всех вещей. Впрочем, вполне возможно, что это Орочимару досталось такое личное странное посмертие — людей он тоже пока не встретил. *** Спустя бесконечность блужданий по бесконечному туману вдоль берега стоячей реки произошёл странный сдвиг: туман начал редеть, берег реки —расширятся, пока не исчез в бесконечном горизонте, а Орочимару встретил здесь того, кого действительно не ожидал. На берегу между водой и странным туманом, хмуро смотря на солнце, которое очень быстро катилось вниз к краснеющему горизонту, стоял Второй Хокаге, Тобирама Сенджу. Он-то, может, не надеялся, но подспудно ожидал именно Джирайи. Старый пройдоха должен был появиться, хотя бы для того, чтобы сказать, что он был прав, потому что старый сенсей навряд ли стал бы дожидаться нерадивого ученика для последней лекции после смерти. — Странно видеть тебя здесь, — его невольный собеседник обернулся, с некоторым любопытством вглялелся в туман, а после посмотрел на него. — До тебя здесь ничего не менялось. И ничего не было, кроме солнца. — Не могу сказать, влияю ли я на наше окружение, либо это результат нашей встречи, — ответил Орочимару, осторожно наблюдающий за слишком быстро садящимся солнцем. — Или это просто совпадение, что подобное происходит. Что ты видел до нашей встречи. — Туман, — Орочимару повернулся к собеседнику, — Камни. Вода, и моё сознание упорно пытается доказать мне, что это река, хотя никакого движение нет. У тебя только солнце? Сенджу кивнул. — Даже берега не было. Хотя была темнота. Странно было стоять на густом сгустке ничего, похожем на чернила, когда не было тени и свет не имел своих обычным физических свойств. Орочимару обернулся на туман, поскольку его собеседник продолжал поглядывать ему за плечи. — Туман наступает, — констатировал он. — Да, — Сенджу задумчиво потёр подбородок. — И я, почему-то, не хочу оказаться здесь, когда он поглотит берег. — Я тоже. Они встали на краю берега, так близко, как могли ниндзя, уже мёртвые, и Орочимару в очередной раз подумал, существует ли эта реальность вообще, потому что, как в очень плохой иллюзии, его пальцы ног не чувствовали воды и её обычных физических свойств, хотя мозг упорно отказывался верить, что это не вода. — Вперёд? — спросил Орочимару, когда солнечный круг коснулся горизонта. Сенджу обернулся: странный туман наползал на берег, и достаточно быстро, чтобы они могли его опасаться — но страха не было. — Назад нет пути, — просто ответил он. И они пошли, вперёд по золотой дорожке света по воде, так, как не могли бы при жизни, без чакры или каких-либо усилий. Туман за спиной поглотил каменистый берег странной определённо не реки совсем, солнце, коснувшись линии воды как будто остановилось, став похожим на огненные врата, и горизонт стремительно приближался к ним, хотя Орочимару продолжал думать, что это физически не должно быть возможно. Так вот что такое умирание. Осознание пришло резко, как и все остальные знания об этом месте, но теперь он был уверен в собственных выводах: ни страха, ни сомнений, ни сожалений, ни боли, ни одиночества — один сплошной путь вперёд, поскольку назад пути нет. Вдвоём, практически одновременно, они вступили в солнечный огненный коридор, и настала смерть. И там...