Uno, dos, tres...

Кодекс Антиванских Воронов предполагает строгую иерархию, которая соблюдается неукоснительно. Луканис Делламорте становится полноправным Первым Когтем и лидером самой влиятельной гильдии убийц за всю историю Тедаса. Катарина Делламорте передала свои обязанности и приняла статус Consejero . В честь этого события было решено устроить званый вечер дабы каждый из могущественных домов мог засвидетельствовать своё почтение и преданность новому лидеру. В зале царил приглушённый полумрак, наполненный дыханием свечей и шелестом дорогих тканей. Сотни языков пламени дрожали в канделябрах, отбрасывая мягкие отсветы на полированные столы, золотую чеканку бокалов и мерцающие драгоценности. Аромат красного антиванского вина смешивался с тонкими нотами благовоний, пропитывая воздух терпким шлейфом роскоши. Разговоры текли ровным, ленивым шумом, но стоило дверям приоткрыться, как гул на миг ослабел, затих в ожидании. В зал вошёл новый Первый Коготь, и его поступь, спокойная, уверенная, без малейшей спешки, сразу же приковала внимание присутствующих. Костюм, идеально подогнанный по фигуре, совмещал в себе элегантность и скрытую угрозу — полудоспех, созданный не для войны, а скорее для громкого заявления. Кожаные накладки на рукавах, вышитая серебром эмблема Воронов, лёгкий плащ с очертанием крыльев, невидимые глазу застёжки, под которыми таились потайные ножны. Формально — он разоружён. Фактически — нет. За его плечом скользила Рук — грация и сила в одном порыве, уверенная, несгибаемая, но ни на миг не теряющая естественности. Её силуэт — одновременно изящный и боевой. Кожаная основа с клёпками, расшитая тончайшими кружевами, подчёркивающий талию корсет, высокие сапоги на шнуровке и длинная, мягко летящая по полу накидка, которую можно принять за подол платья. Стоило им пройти в центр зала, как вокруг пронеслась едва уловимая перемена. Разговоры не замолкли, но стали мягче, осторожнее, будто гости инстинктивно старались не звучать слишком громко. Вороны не выказывали любопытство открыто, скрывая истинные мысли за маской безразличия. В их взглядах не было прямой преданности или явного осуждения. Только осторожность и завуалированные намерения, сплетающиеся в изысканный узор светской беседы. Кто-то задержал бокал у губ на долю секунды дольше, словно не решаясь сделать глоток, прежде чем проанализировать происходящее. Кто-то из гостей чуть сменил позу, удобно устраиваясь в кресле, небрежно перебирая пальцами шейный платок. Катарина Делламорте поднялась со своего места, когда они подошли ближе. Её осанка была безупречной, а выражение лица оставалось мягким, вежливым, однако в глубине глаз читалась острая внимательность. Луканис склонился ближе, касаясь её щеки своей, едва ощутимый поцелуй в воздухе — жест, настолько традиционный для Антивы, что никто не обратил на него внимания. Катарина наблюдала за ним с лёгкой, почти ласковой улыбкой, хотя в её взгляде не было мягкости. Только спокойное удовлетворение проделанной работой — тем, как выточенный и закалённый годами клинок занял своё место. Она не спешила с речью, позволяя окружающим привыкнуть к новой расстановке сил, и только когда пауза достигла нужного накала, чуть склонила голову, поднося к губам бокал. — Надеюсь сегодняшний вечер станет началом новой главы, мой дорогой мальчик. Голос её был ровным, лишённым излишней ласки, а в словах звучала едва уловимая, по-семейному теплая насмешка. Она, и только она, могла назвать его мальчиком, потому как он вырос у неё на глазах, и этот тон не требовал объяснений. Ворон поймал её взгляд, в глазах вспыхнуло острое, цепкое понимание. — Ты научила меня, что каждая глава начинается с крови. Посмотрим, как быстро это случится сейчас. Катарина подняла свой бокал в жесте одобрения и сделала глоток вина, тут же продолжив непринужденный разговор с каким-то возрастным вельможей. Внутри Луканиса раздался короткий, почти довольный смешок. — Мальчик. Злость знал, как задеть его, и всегда делал это с особым удовольствием. Вечер протекал плавно, точно поставленный спектакль, где каждый знал свою роль. В воздухе витали смех, приглушённые разговоры, скользящие по залу, словно эхо тайных сделок. Кто-то перешёптывался, перегибаясь через стол, обменивался осторожными намёками, кто-то лениво смеялся над шутками, которые не имели очевидного смысла, но были наполнены подтекстом. Вино лилось щедро, а за высокими окнами раскинулась полная луна — бледный, величественный диск на бархатном небе. Как знак — сегодня под её светом собрались лучшие воры, убийцы и шпионы за всю историю Тедаса, и этот бал только начался. Рук молчала, наблюдая за происходящим со стороны, а внутри неё разгоралась искорка любопытства. Всё вокруг было утончённым, красивым до последней детали, но всё же слишком предсказуемым. Подковерные интриги, тонкие намёки, осторожные шаги, — всё это было прекрасно, и скучно до невозможности. Она посмотрела на Луканиса. Мужчина, в любой ситуации сохранявший безупречное самообладание, который был спокоен и сосредоточен даже в этот вечер, когда вокруг него плели интриги, и каждый взгляд был попыткой прощупать его на прочность. Он сидел, лениво скользя пальцами по краю бокала, будто не придавая происходящему особого значения. Девушка видела, как в его движениях пряталось напряжение. Как в глубине глаз скрывалась тёмная, сдерживаемая волна. Она провела языком по пересохшим губам, делая вид, что поправляет шлейф накидки, но внутри себя ощущала странное неуместное чувство. Недавняя ночь стояла перед глазами так чётко, будто случилась всего мгновение назад. Его руки, уверенные и властные, скользящие по её телу, оставляя за собой горячие дорожки желания. Губы, прерывающие дыхание медленными, изучающими поцелуями. Голос, звучащий у её уха низким хрипом, обещающий и сводящий с ума. Она вспоминала, как ленты оставляли невидимые отметины на её коже, как горячее дыхание обжигало шею, как он управлял её телом, доводя до края, и от этого по спине пробежала дрожь. Боги... Она не должна была думать об этом здесь и сейчас, среди разговоров о власти, взглядов, политических игр. Девушка едва заметно сжала бёдра, пытаясь подавить накатившее ощущение пустоты, движение было таким естественным, что осталось незамеченным для всех присутствующих. Ну или почти для всех… — О, смотри-ка… Голос Злости раздался в сознании мужчины шершаво, с ядовитой усмешкой. — Она вспоминает. Чувствуешь? Чувствуешь, как горит её кожа? Луканис не пошевелился, не позволил себе ни одного лишнего движения, но внутри него всё сжалось в тугую пружину. — Заметил, как она сжимает бёдра? О, мне даже не нужно гадать, о чём она думает. Луканис не подал вида, что слышит его, но глаза на секунду потемнели. Осознание происходящего разжигало в нём пожар. Злость не унимался. — От неё веет желанием. Похотью… Она пахнет нами… Луканис повернулся в ее сторону, позволяя свету свечей мягко очертить его профиль. Он не отводил взгляд от зеленых глаз, словно соглашаясь. Луна почувствовала, как её с новой силой захлестнуло возбуждение под этим взором. Пальцы медленно скользнули к горловине шёлковой рубашки. Тонкие завязки, удерживающие вырез, чуть поддались под лёгким касанием, и она плавно распустила узел, не торопясь, словно просто хотела освободиться от жара свечей и вина. Ткань разошлась ровно настолько, чтобы обнажить хрупкую линию ключиц, мягкую ложбинку у основания шеи. Шнурки сползли ниже, коснувшись корсета, создавая иллюзию небрежности. Её взгляд мелькнул в сторону Луканиса. Быстро. Испытующе. С вызовом. Злость довольно ухмыльнулся в его сознании. — Она провоцирует нас… Хочет сыграть в игру? Хорошо. Мужчина ответил — медленно сжал ножку бокала точно так же, как когда-то сжимали её запястье. Затем Ворон встал и без спешки направился в её сторону, будто действительно просто хотел взять ещё один бокал вина. Ничего особенного. Рук следила за ним из-под опущенных ресниц, ощущая, как изменился воздух между ними, когда он остановился в сантиметрах от её плеча. Лёгкий аромат его кожи, вина, холодного металла кинжалов, скрытых под одеждой. Слишком близко. Его рука… Случайно? Скользнула по её бедру, цепляя кожаный ремешок. Быстрый рывок — и ремень натянулся, приподнимаясь вверх. Грубый материал прошелся по внутренней стороне её бедра, оставляя тёплый тягучий след на чувствительной коже. Уперевшись в промежность, застежка оказывала приятное давление на самые чувствительные точки девушки. Рук не двинулась, но внутри всё сжалось. Она напряглась, подавляя рваный выдох, заставляя себя не встретиться с омутом его карих глаз. Секунда. Две. Три. Луканис отпустил ремешок так же незаметно, как и прикоснулся к нему. Но этого было достаточно, чтобы её дыхание стало глубже, а мышцы запомнили этот мимолётный контакт. Он просто взял бокал, поднёс к губам и небрежно прокомментировал: — Терпкое. Густое. Сладкое. Девушка невольно сглотнула. Больше она не управляла ситуацией, теперь игра шла по его правилам. Ворон наслаждался происходящим. Впитывал её реакцию. Видел, как её губы невольно сжались. Злость довольно усмехнулся у него в голове. — Она пылает… Их прервали самым что ни на есть резким образом. —Луна Де Рива! Как же долго Виаго прятал вас от нашего общества, заставляя собирать ваш образ по кусочкам из сплетен! Рыжеволосый мужчина с голубовато-серыми глазами двигался плавно, почти танцующе, в его походке чувствовалось изящество, смешанное с лёгким налётом хищного наслаждения моментом. Он подходил не спеша, но так, что никто не мог не заметить его приближения. Рук подняла глаза на свалившегося им на голову Ворона. Эмиль Кортез — Четвёртый Коготь. Легко улыбаясь, он поднёс её руку к губам, не торопясь, будто растягивая мгновение. Тёплые пальцы удерживали её чуть дольше, чем требовалось, а когда он наклонился, чтобы коснуться кожи, его губы остановились ровно на грани между почтительной вежливостью и скрытым вызовом. Едва ощутимое дыхание скользнуло по запястью, оставляя тепло, которое не сразу угасло. Рук ощутила этот поцелуй слишком отчётливо. Но ещё отчётливее его почувствовал Луканис, не без участия демона, разумеется. Он не пошевелился, не отреагировал, не отвёл даже взгляда, но Злость заставил его сознание бурлить как кипящий котел. — Какая дерзость, — лениво заметил демон, почти мурлыча, но с той опасной ноткой, что всегда появлялась в моменты предстоящего сражения. — Он действительно считает, что может касаться нашей Рук? Луканис по-прежнему молчал. — Хотя слухи распространяются достаточно быстро, — произнёс Кортез, наконец отпуская её руку и поднимая бокал вина. — Меня крайне интересуют эти громогласные боги, которые вырвались из своей древней тюрьмы. Могу ли я узнать об этом побольше… Он говорил небрежно, будто это был лишь очередной случайный разговор среди множества других. Но взгляд, прикованный к губам Луны, говорил об обратном. — Из первых уст, так сказать... Луканис медленно сделал глоток вина, позволяя терпкому вкусу задержаться на языке. — Надеюсь, что ты собираешь сведения о своих контрактах не по слухам, Кортез. Эмиль едва заметно усмехнулся. — Это зависит от того, кто становится моей целью. Рыжеволосый Ворон не стал продолжать, но, когда его взгляд медленно скользнул вниз, останавливаясь на её руке, где только что были его поцелуй. — Де Рива поняла, что ситуация перестает быть невинной. — Он оспаривает твоё право, Луканис, — шепнул демон. — Позволишь ему? Луканис выдержал тактическую паузу, необходимую, чтобы соблюсти этикет в такой ситуации, после чего твердым взглядом смерил провокатора с ног до головы. — Конкретно ЭТИМ контрактом я занимаюсь лично. Голос его звучал безупречно ровно, в нём не было ни агрессии, ни злости, ни собственнической демонстрации. Он просто показал, что не могло быть никакого противостояния, потому как победитель в нём был определён заранее. Злость самодовольно усмехнулся. — А вот и первая кровь. Толпа снова погрузилась в привычную суету — приглушённые разговоры, бокалы, неспешные шаги по залу. Всё вернулось в прежнее русло, словно сцены с Кортезом никогда не было. Никто больше не осмеливался ставить под сомнение позицию Делламорте, и этого было достаточно, чтобы закрепить его право на гильдию, статус, власть и на неё... — Тебе не кажется, что здесь стало слишком шумно? Он говорил негромко, ровно настолько, чтобы только она могла услышать этот бархатный, наполненный чем-то непозволительно горячим голос. Рук ощутила как слегка порозовели кончики длинных ушей, позволяя взору на мгновение задержаться на его лице. — Вы предлагаете мне прогулку, Первый Коготь? Едва заметно девушка закусила нижнюю губу, а в глубине взгляда полыхнула искра пламени. Луканис слегка прищурился, изучая её реакцию. — Разве есть что-то лучшее после такого утомительного вечера? Они покинули зал, оставляя позади суету вечернего приема, мир, сотканным из интриг, где взгляды играли не меньшую роль, чем слова. Впереди простирались коридоры поместья Делламорте, ведущие к центральному саду в глубине особняка. Освещенные старинными канделябрами комнаты, были наполненные тишиной и отражениями прошлого. Рук шла рядом, ведя себя так, будто действительно разглядывает портреты, как если бы ей было интересно, кто изображён на этих старых, выцветших полотнах. Величественные предки, угрюмые взгляды, тени теней, что когда-то правили этим домом. Но Луканис чувствовал — её интерес был сосредоточен вовсе не на истории его семьи, что безусловно его радовало. Она шла чуть ближе, чем требовалось, позволяя своим пальцам невзначай скользить по его руке, когда они приближались друг к другу, словно случайно. Раз, другой. Паузы между прикосновениями сокращались. Казалось её движения были не осознанными, но мужчина слишком хорошо слышал биение её сердца в гулкой тишине, чтобы поверить в это. Луна остановилась перед очередным портретом, медленно коснулась шеи, будто разминая её, оголяя участок соблазнительной кожи. Перебросив белокурые пряди на одну сторону, девушка невзначай зацепила шнуровку на горловине рубашки, чуть ослабляя завязки, и углубляя в фантазиях мужчины намёк на то, что скрывалось под тканью. Ворон до этого момента, заинтересованный насколько далеко она осмелится зайти, невольно задержал свой взгляд на затвердевших сосках девушки, так призывно проглядывающих сквозь тонкий атлас рубашки. — Доигралась. Голос прозвучал так, будто что-то щелкнуло и самообладание мужчины разбилось как старинная орлесианская ваза. Рук невинно перевела взгляд, но ничего не успела сказать. Луканис резко потянул её за руку, делая шаг в сторону, и прежде, чем она осознала, что произошло, они уже были за порогом одной из комнат. Засов глухо закрылся, отсекая пару от всего, что осталось снаружи. Он развернул её к себе, шагнул ближе, и в следующую секунду её спина уже оказалась прижатой к двери. Не грубо. Но без малейшей возможности вырваться. Дерево холодило кожу сквозь ткань рубашки, но тепло, исходящее от тела мужчины, прожигало каждый сантиметр. Его ладонь скользнула вверх, задерживаясь на её подбородке, пальцы чуть сильнее сжали кончик, заставляя поднять глаза и смотреть только на него. Луканис ничего не говорил, но в зрачках бушевало что-то тёмное, горячее, глубокое, то, чему не нужен был голос, чтобы быть услышанным. Рук ощущала его дыхание, оно обжигало губы, скользило по коже, было настолько близко, что казалось осязаемым. И в какой-то момент он наклонился ближе так, что её мысли спутались, и едва слышным, почти неуловимым голосом, прошептал: — Малышка, когда всю жизнь берешь всё силой, трудно реагировать иначе, когда кто-то не позволяет тебе сделать то, чего ты очень сильно желаешь… Она вдохнула глубже, плечи невольно дрогнули, ощущая, насколько его нервы натянуты. Слишком напряжены. — Не провоцируй меня… Она чувствовала как его тело отзывается на её близость первобытным инстинктом, как он сдерживает себя, борется с желанием трахнуть её прямо сейчас и позволить всему поместью услышать её стоны. Ладонь скользнула по её талии, очерчивая каждую линию фигуры. Медленно, словно оставляя путь к отступлению. Ещё есть возможность признать, что это была плохая идея. Но Рук не воспользовалась данным шансом. Она подняла глаза, её губы дрогнули в тени улыбки, а затем медленно, демонстративно, чуть сильнее выгнулась к нему, закрывая между ними последние сантиметры. — Не то что? — девушка размеренно выдохнула каждое слово ему в лицо горячим потоком воздуха. Луканис замер на секунду, а затем тихо, почти вкрадчиво усмехнулся. Луна даже не успела понять, что именно произошло, как её тело резко оказалось развернутым к двери, грудь прижалась к холодному дереву, а воздух у её уха заставил кожу покрыться мурашками. Молниеносный шорох ткани. Глухой удар - её плащ уже валялся где-то в стороне, отброшенный прочь. Пальцы Делламорте сжали атласные ленты её корсета, притягивая её вплотную, так близко, что она почувствовала жар его тела, и кое-что ещё… Откровенно выпирающий твердый член, натягивающий ткань брюк до предела, упирался в её ягодицы. Глубокий вдох, рваный выдох, её пальцы дрогнули на дверной раме, но она не могла сделать ни единого движения, чтобы отстраниться. Луканис почувствовал её секундное замешательство. Уголки губ дрогнули в демонической усмешке, когда он нарочно медленно провёл языком по кончику её ушка, чуть влажно, почти дразняще, перед тем как пригубить мочку, прикусить её, погладить тёплым дыханием чувствительную кожу. Рук всхлипнула от едва уловимого удовольствия, но в следующий миг его губы уже спустились ниже, под слой мягких волос, оставляя на её шее новый след, чуть болезненный, горячий, отмечающий её. Она снова вздрогнула, в голове мелькнула мысль о капитуляции. Слишком поздно. — Ты ведь этого хотела, да, малышка? — его голос был низким, чуть севшим от желания, пропитанным терпким удовольствием, он шептал ей прямо на кожу, впечатывая в неё каждое слово. Щелчок. Его пальцы сорвали застежки корсета, и в следующий миг он начал раздевать её так быстро, словно знал женское убранство, лучше, чем она сама. Корсет. Рубашка. Ремни. Застёжки. Брюки. Она чувствовала, как его руки скользят по её телу быстро, словно клинки убийцы вступившего в бой. Сапоги. Звякнул спрятанный кинжал, выпавший с глухим стуком о каменный пол, когда он сорвал с неё последнее, что оставалось на её теле. А затем тишина. Она стояла перед ним полностью голая – в то время, как он сам был в полном обмундировании. Девушка почувствовала этот момент в полной мере, ощутила, как холодные металлические застежки и клепки его костюма, ледяными прикосновениями будоражат её тело только усиливая жар, пульсирующий внутри. Ворон развернул её к себе лицом, подхватил на руки и понёс вглубь комнаты. Кровать. Он бросил её на простыни, небрежно, а её тело раскинулось по мягкой ткани, как листва по зеленому ковру травы. Луканис не отрывал от неё взгляда, позволяя молчанию между ними наполняться предвкушением. Она уже полностью принадлежала ему, но Ворон не спешил касаться её снова, не торопился давать ей то, чего она так явно жаждала. Он медленно поднялся, позволяя свечам очертить его силуэт на фоне тёмного бархата комнаты. Его пальцы прошлись по завязкам на шее, одним быстрым, но плавным движением он распустил узел и скинул сначала ремни полудоспеха, а после и рубашку. Ткань упала где-то на пол, а её глазам открылось поджарое, сильное тело, покрытое загаром, подчёркнутое тенью пламени свечей. Широкие плечи, крепкие руки, мышцы груди и пресса, каждая линия, каждый изгиб казались выточенными для того, чтобы завораживать. Когда он поднял руки, опираясь ладонями на стойки балдахина, мышцы напряглись, играя под кожей, а грудь медленно вздымалась, выдавая глубину его дыхания. Рук не могла оторвать свой взгляд. Её губы чуть приоткрылись, дыхание стало глубже, и она даже не сразу заметила, как её ноги слегка раздвинулись, приглашая его туда, где он должен быть. Луканис оценил приглашение и позволил себе долгий, изучающий взгляд, скользящий по её телу так, будто он смаковал каждый его сантиметр. Она почувствовала себя распахнутой перед ним, обнажённой не только телом, но и своими желаниями. — Нет, малышка… Его голос был низким, хрипловатым, пропитанным абсолютным контролем. — Ты сегодня вела себя плохо. Она дрогнула под его взглядом. Луканис опустил руки, вновь приближаясь к ней, его колено оказалось между бёдер, но он не прикоснулся к ней полностью, а лишь приподнял её за подбородок и притянул ближе к себе. — Поэтому тебе придётся заслужить, чтобы я тебя трахнул. Её щеки вспыхнули алым румянцем, прежде чем она медленно приподнялась на колени. Руки нерешительно потянулись к его ремню, а пальцы дрожали от предвкушения. Она подняла на него взгляд, из-под ресниц, так, как делала только тогда, когда хотела чего-то по-настоящему. Открывшийся взору ракурс завел его ещё больше, глаза блеснули фиолетовым свечением, но это было явно не то чем он готов был поделиться с демоном. Когда её пальцы распустили ремень и расстегнули брюки, дыхание мужчины стало глубже, а мышцы напряглись в ожидании её прикосновения. Луканис наблюдал за ней, ощущая, как его возбуждение разливается по телу горячей волной, он не торопил её. Хотел, чтобы она сама дошла до этой грани. Чтобы каждое её движение, каждый взгляд, каждое касание несло в себе бесспорное признание её желания отдаться ему полностью. Рук смотрела на него снизу вверх, воздуха в груди не хватало, пальцы дрогнули на расстёгнутых брюках, прежде чем осторожно, медленно, словно продлевая момент, она потянула ткань вниз, освобождая его. Он сжал зубы, накрывая её затылок ладонью, направляя и заставляя её прочувствовать свою собственную покорность. Рук не сопротивлялась. Она прикоснулась к нему губами, почувствовав горячую, пульсирующую плоть, и прежде, чем полностью принять его в себя, провела языком по всей длине, дразня, наслаждаясь тем, как его дыхание стало глубже. Луканис прищурился, его пальцы зарылись в её волосы, но он всё ещё не задавал темп, позволяя ей делать это по-своему. Но когда она погрузила его глубже, сильнее, охватив губами плотно, он издал низкий, сдавленный рык, его бёдра подались вперёд. — Bebita … — его голос сорвался на гортанный стон, пальцы сжались крепче, его тело напряглось в наслаждении. Она чувствовала, как он теряет контроль, как мышцы на его животе вздрагивают, когда она усиливает движения, как его хватка становится крепче. Она наслаждалась этим. Тем, как он позволял ей управлять этим моментом. Тем, как его самоконтроль дрожал под её губами. Луканис прикрыл глаза, выгибая спину, ощущая тепло её рта, скользящий язык, жадные движения губ. Она чувствовала, как он становится всё ближе, всё жёстче, всё сильнее. Её пальцы вжались в его бёдра, удерживая его в себе, она не останавливалась, доводя его до грани, заставляя его дышать всё глубже, всё тяжелее. В последний момент он отстранился. Резко. Властно. Безоговорочно. Рук разочарованно зашипела, вдыхая ртом воздух, которого неожиданно стало слишком много. Ворон снова приподнял её подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Его грудь вздрагивала от прерванного удовольствия, во взгляде колыхались отблески свечей, но он не позволил себе выплеснуть это на неё вот так. — Нет, малышка… Его дыхание коснулось губ девушки в сладком поцелуе. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь подо мной. Она ощутила, как внутри всё сжалось. Как агония захлестнула её с новой силой. И в следующий миг он опрокинул её обратно на простыни, нависая сверху, лишая её возможности что-либо сказать, запечатывая глухой стон горячим поцелуем. Её грудь вздрогнула в нетерпении, глаза потемнели от желания, а тело молило о продолжении. Но он не спешил, смакую этот момент. Нависая над ней, он удерживал её бёдра так, чтобы она чувствовала его, но не получала то, чего так отчаянно ждала. — Ты хочешь этого малышка? Она дрожала от предвкушения, её губы чуть приоткрылись, но он предугадал её ответ. — Тогда считай. Рук напряглась, её дыхание на секунду сбилось. — Uno . Губы девушки только успели разомкнуться, когда его горячие поцелуй опустился на её шею, оставляя влажные, требовательные прикосновения, чередуя их с прикусываниями, от которых её тело выгибалось ему навстречу. Его пальцы захватили её грудь, слегка сжали, доводя её до стонов, а язык спустился ниже, очерчивая соблазнительные линии сосков. — Dos . Она еле выговорила это слово, голос дрожал, дыхание сбивалось. Он наслаждался её мучением. Луканис раздвинул её бёдра шире, пальцы спустились вниз, плавно проводя по клитору, круговыми движениями оставляя обжигающие отпечатки. Скользил, дразня, растягивая мгновения, заставляя её ощущать, как он управляет каждым её вздохом, каждым её стоном, каждым секундным ожиданием. — Tres . Едва она прошептала последнее слово, он схватил её за бёдра и вогнал в неё свой член резко, глубоко, заставляя её застонать громче, чем того позволяли приличия. Никаких пауз. Никакого сомнения. Он вошёл в неё так, как она хотела с самого начала — жёстко, полноценно, до конца, не давая ей ни секунды на привыкание. — Вот так, bebita, — его голос был сдавленным, наполненным первобытным удовлетворением, он впился зубами в её шею, когда почувствовал, насколько она горячая, влажная, готовая для него. Рук разлетелась на тысячи искр. Она выгнулась под ним, её пальцы впились в его спину, ногти оставили тонкие следы на его коже, но он не останавливался. Теперь он забирал её полностью, без остатка, двигаясь глубоко, мощно, проникая в самую суть её желания. Она умоляла его о большем — даже если не говорила этого вслух. Что только раззадоривало Ворона. Он специально начал двигаться медленно, но глубоко, наслаждаясь каждым моментом, каждым звуком, который срывался с её губ, каждым отчаянным толчком её бёдер ему навстречу. Он чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг его члена, как её тело дрожит от напряжения, умоляя, требуя, но он лишь замедлял ритм, мучая её ещё больше. Рук пыталась захватить контроль, извиваясь под ним, пытаясь подтолкнуть его глубже, быстрее, требовательнее, но его пальцы вонзились в её бёдра, удерживая её на месте. — Ты думаешь, что можешь управлять этим, малышка? Её дыхание сорвалось, когда он сделал особенно мучительный, медленный толчок, и её ногти врезались в его спину, оставляя следы от желания, которому он не позволял выплеснуться наружу. — Скажи мне, насколько сильно ты хочешь этого. Рук задрожала под ним, её голос был прерывистым, наполненным агонией наслаждения. — Пожалуйста… Луканис улыбнулся лаская её кожу, его зубы снова прикусили её шею, языком он прошёлся по чувствительной точке под ухом. — Пожалуйста, что? Он ещё больше замедлился, практически останавливаясь, позволяя ей ощущать всю его длину внутри себя, но не двигаясь так, как ей хотелось. Луна больше не могла этого вынести. Она чувствовала, как её разум распадается от этого напряжения, от того, что он держит её на грани. — Луканис… por favor … — её голос дрожал от неконтролируемого желания. Ворон довольно выдохнул, чувствуя, что теперь она полностью в его власти. — Вот так, малышка… Теперь ты готова. Луканис больше не сдерживался. Он вошёл в неё резко, мощно, его пальцы сжали её бёдра, удерживая её на месте, не давая ей ни шанса на малейшее движение. Она захлебнулась стоном, её спина выгнулась дугой, грудь прижалась к его телу, и это было именно тем, чего он ждал. Он ударялся о её тело снова и снова, глубже, жёстче, проникая в неё на всю длину, каждым толчком вбивая её в простыни, пока она не разлетелась на тысячи осколков, пока не разлилась, как разбитая бутылка редчайшего вина. Её тело дрожало под ним, мышцы сжимались вокруг его члена, не отпуская, ротик разомкнулся в крике наслаждения, который он поймал своими губами, жадно, требовательно, поглощая её стоны. Она билась под ним в экстазе, а он не останавливался. Не давал ей ни секунды передышки, не позволял её телу забыть, кому оно принадлежит. Ворон всё ещё был глубоко внутри неё, всё ещё двигался, размашисто, мощно, растягивая удовольствие до грани безумия. И только когда он почувствовал, что забрал её полностью, что её тело больше не может сопротивляться этому наслаждению, он дал себе разрешение взять своё. Его движения стали быстрее, толчки сильнее, глубже, он врезался в неё, пока жар внизу живота не взорвался тёплой, неудержимой волной, пока он не выплеснул в неё всё своё семя, оставляя её полностью наполненной, полностью его. Мужчина застыл на секунду, грудь тяжело вздымалась, пальцы до боли вцепились в её бёдра, пока он не сделал последний, глубокий толчок, ощущая, как она ещё раз сжимается вокруг него в остаточных судорогах удовольствия. Луна была полностью измождена, её тело всё ещё трепетало под ним, но в уголках губ играла усталая, удовлетворённая улыбка. Луканис наклонился, его губы коснулись её виска, дыхание ещё было тяжёлым, прерывистым. — Ты была идеальна, малышка… Рук лежала в его объятиях, кожа покрыта испариной, губы чуть припухли от поцелуев, а ресницы дрожали, словно она пыталась не заснуть сразу. Он улыбнулся, накрыл её мягким пледом, провёл пальцами по спутанным прядям волос, не давая им прилипнуть к виску. Девушка прикрыла глаза от его прикосновения, её дыхание замедлилось, а руки лениво пробежались по его груди, будто проверяя, что он всё ещё здесь. — Мы не вернемся в Маяк? — её голос был тихим, приглушённым сном. Луканис хмыкнул, прижимая её ближе. — Нет, сегодня ночью ты остаёшься здесь со мной. Она ничего не ответила. И в этот момент он почувствовал, как её тело окончательно расслабилось в его руках, как тёплый выдох коснулся его кожи, как её пальцы замерли на его груди. Она заснула. А он ещё несколько минут просто смотрел на неё, наслаждаясь тем, что она была здесь, с ним, в его кровати, в его руках. И только когда её дыхание стало полностью ровным, он позволил себе закрыть глаза, укрывая их обоих своей рукой, удерживая её рядом даже во сне. Фиолетовые крылья незримо окутали их обоих, словно защищая от внешнего мира.