~Кровь, Страсть~

Тишина. Только шум в голове, резкий, как крик на высокой ноте, как разбитое стекло, которое никто не спешит убирать. Экран телефона в руках светится – фотография Алины и Вани. Счастливые. Глупые. Бесстыдные. Счастливые. Пальцы дрожат, ногти впиваются в ладони. Смирнова вдавливает телефон в колени, так сильно, что ещё чуть-чуть – и хрупкое стекло лопнет. Но нет. Только слёзы капают вниз, медленно, одну за другой. Размывают экран. Размывают реальность. Какого черта? Она стискивает зубы, так что скулы ноют. Лёгким движением убирает хештеги. Дипинс. У Дипинса девушка. Секретные отношения. Алина Соколова. Иван Бессмертных. Бессмертных. Ха. Телефон летит на кровать, с глухим звуком зарывается в подушку. А её передёргивает от истеричного смеха, переходящего в рыдания. Горькие, вырывающиеся из груди, сжимающие её изнутри, как капкан. Она трясётся. Пальцы цепляются за волосы, сбиваются в кулаки. Лёгкий толчок — и вот она уже на полу. Колени ударяются о паркет, больно, но плевать. Всё плевать. Всё неважно. Смирнова поднимается на ватных ногах, цепляясь за стены. В ванной зеркало. Там она увидит себя, увидит, как жалко это всё выглядит. Нет. Прямо на кухню. К ножам. Шаги гулко раздаются в пустоте. Она даже не слышит своего дыхания. Оно как будто исчезло. Как будто её самой нет. Нож холодный, тяжёлый, идеально ложится в руку. Интересно, как будет ощущаться металл на коже? Первые секунды – страшно. Потом… удовольствие. Острый рез. Кожа трескается, как мокрая бумага. Тёплая, живая кровь медленно стекает вниз, оставляя красные дорожки на запястье, на пальцах. Сердце начинает биться медленнее. Боль из груди перетекает в руку. Становится легче. Намного легче. Рука ноет. Она моргает, разглядывая свою кожу, разорванную, как старую ткань. Красивая ли она теперь? Красивая ли вообще? Зачем ей прощали всё это дерьмо? Почему Алина всегда была такой доброй? Почему никогда не ненавидела? Почему не ударила её в ответ? Почему просто… не исчезла? А если бы она исчезла? Смирнова давит пальцами на свежий порез. Щиплет. Больно. Приятно. И ещё один. Больное сердце гулко отбивает ритм. Дрожь. Тишина. Она улыбается сквозь слёзы. Всё так медленно. Всё так легко. Всё так… пусто. *** — Бля, помнишь, как ты обосрался на интервью? — Иван ухмыльнулся, переключая передачу. — Ты, сука, про что? — Саша уже начал ржать. — Да как про что? Тебя спросили, с кем бы ты хотел застрять на необитаемом острове, а ты, блядь, сказал: «С мамой». — ДА ИДИ ТЫ НАХУЙ! — Саша заорал от смеха. — Я ПРОСТО НЕ ПОДУМАЛ! — Кому ты заливаешь, блядь?! Все вокруг молчали, даже ведущий охуел. — Отъебись, блядь, ладно! Лучше вспомни, как ты упал на сцене, когда пытался выпендриться перед фанатками. — Ну и хули, зато эффектно! — Иван фыркнул. — Эффектно?! Ты так уебался, что все подумали, что ты сознание потерял! — Ну, знаешь, что-то в этом есть… — Ваня хмыкнул. Они обсуждали всякую херню, угарали над тем, как неловко вели себя на публике, как тупили в интервью, как оказывались в дерьмовых ситуациях из-за своей же самоуверенности. — А помнишь, как ты выебнулся перед той блондинкой и сказал, что разбираешься в искусстве, а она тебя начала спрашивать про Пикассо, и ты, сука, начал нести ахинею?! — Да, иди нахуй! — Саша снова зарыдал от смеха. — Я думал, он писал книги! — БЛЯДЬ, САША, ПИКАССО — ХУДОЖНИК! — ТАК Я ТЕПЕРЬ УЖЕ ЗНАЮ! Смех сотрясал машину, Иван чуть не въехал в бордюр. Но потом Саша вдруг стал серьёзнее. — Слушай… а ты вообще нормально? Иван сжал руль крепче. — В смысле? — Ну, блядь, эта вся хрень… хейт, фанаты, переезды… Ты заебался ведь? Ваня молчал. — Дипинс, нахуй, не молчи. — Да всё нормально. — Ты врёшь, блядь. — Да понятно, что заебался. — Иван вдруг разозлился. — Я домой не могу, сука, приехать, потому что там тупые фанаты стоят! — Опять?! — Опять, блядь! Я устал, нахуй! Саша молчал. Что тут скажешь? Ваня резко вывернул руль, меняя маршрут. — Короче, нахуй домой. Поеду к Алине. — Ты ей сказал? — А смысл? Ей похуй, она всё равно пустит. Саша тяжело вздохнул. — Ты когда-нибудь просто уйдёшь из этого дерьма? — Посмотрим. Он дал по газам. Машина взревела, улицы сменялись в окне. В глазах темнело от злости. Опять переезжать, блядь. Опять. *** Алина уютно устроилась на диване, завернувшись в тёплый плед. В комнате пахло свежезаваренным чёрным чаем, который она только что поставила остывать на столик. Рядом — тарелка с тостами, чуть поджаренными, хрустящими. На экране загружалась первая серия «Сумерки» — её любимого сериала, который она могла пересматривать бесконечно. Она потянулась за пультом, чтобы начать просмотр, но в этот момент экран телефона осветился входящим вызовом. «Ванька💓» Алина улыбнулась, не раздумывая, нажала на зелёную кнопку. — Привет. — Привет. Впусти к себе. Я тебе всё расскажу. — Голос Вани звучал напряжённо, но при этом уверенно. Она слышала, как он дышит, как в спешке что-то делает. — Ой, хорошо. Не задавая вопросов, она схватила ключи, накинула на себя кофту и выбежала на улицу. Вечерний воздух был прохладным, лёгкий ветер трепал её волосы. На парковке она сразу увидела Ваню. Тот накрывал свою машину чехлом, явно стараясь спрятать её от посторонних глаз. Она подошла к нему со спины, аккуратно, нежно обняла его, прижавшись к его спине. — Привет, солнышко. — Голос её был мягким, тёплым, почти шёпотом. Ваня вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился. Почувствовал её тепло, её дыхание на своей шее. Он повернулся к ней лицом, его руки легли на её талию, притягивая ближе. — Привет. Ты такая домашняя… такая… родная. Он склонился и мягко поцеловал её в лоб, чуть дольше, чем обычно. — Ты замёрзла? — спросил он, проводя рукой по её плечам. — Нет, теперь уже точно нет. Она улыбнулась, зарылась носом в его куртку, вдохнув знакомый запах его парфюма. В этот момент весь мир мог подождать — только они двое, в этом тёплом коконе из ночи и фонарного света. Они молча взялись за руки и пошли в подъезд. В лифте Ваня тяжело вздохнул, прислонился затылком к стенке и прикрыл глаза. — Меня опять находят. Фанаты. — Его голос звучал глухо. Алина сжала его ладонь, её пальцы скользнули по его коже в успокаивающем жесте. — Бедный мой… — Она посмотрела на него с нежностью. — Нужно переезжать, — продолжил он, открывая глаза и глядя прямо на неё. — Я думаю, никто не будет ожидать меня в спальных районах. То есть, пока что к тебе. А дальше… посмотрим. Она немного приподнялась на носочках и прикоснулась губами к его щеке. — Останься, сколько нужно. Ты знаешь, что тебе здесь всегда рады. Её голос был наполнен любовью и пониманием. Ваня посмотрел на неё, уголки его губ дрогнули в слабой, благодарной улыбке. — Ты лучшая. Лифт открылся, и они, не разжимая рук, шагнули в её квартиру — туда, где для него сейчас было самое безопасное и родное место. *** Юля лежала на холодном полу, вся в крови. Её руки пульсировали, каждая порезанная жила отзывалась тупой, но такой сладкой болью. Густые алые пятна на коже начали темнеть, засыхать, оставляя липкие следы на пальцах. В воздухе стоял металлический запах, и он почему-то успокаивал. Телефон на тумбочке не переставал выбирать, экран раз за разом вспыхивал именем её подруги. Наверное, та опять что-то пишет, что-то спрашивает. Но Юля не брала трубку. Какой в этом смысл? Что она скажет? Что ей охуенно от того, что она вся в крови? Она уже два часа просто смотрела в потолок. Там, на белой поверхности, отражалась её пустота. В голове не было мыслей о спасении. Не было даже страха. Была только боль. Она наслаждалась каждым пульсомирующим уколом в запястьях, каждым спазмом. Это было лучше наркотиков, лучше секса, лучше всего, что она когда-либо испытывала. — Ты ведь всегда мне верила, да? Всегда прощала. Юля усмехнулась. Как же смешно, как же глупо. Смирнова прижала палец к свежему порезу, надавила. Кровь снова пошла, капнула на пол. Юля провела пальцем по щеке, размазывая холодные, засохшие слёзы. — Как же ты наивна, Алина. Она могла бы просто закончить всё сегодня. Просто закрыть глаза и раствориться в этом сладком мареве боли. Но вдруг внутри вспыхнула другая мысль, злая, обжигающая. Почему она должна уходить, а не Алина? Почему та живёт счастливо, а Юля тонет в этом дерьме? Почему у неё есть любовь, есть Ваня, есть жизнь, а у Юли — только боль и пустота? — Может, тебе тоже пора почувствовать, каково это, а, Алиночка? Она ухмыльнулась, слизывая кровь с пальца. В голове рождался план. Сначала — маленькие неприятности. Ничего страшного. Немного лжи, немного грязи в соцсетях. Пара слухов, пара разоблачений. А потом — удар побольнее. Юля уже знала, как именно испортит ей жизнь. Медленно, методично. Пусть она попробует на вкус эту боль. *** Ваня и Алина сидели на диване, поглощённые сериалом, но разговоры, как всегда, перетекали в что-то более личное. Время словно замедлялось, когда они были рядом, в этом уютном уголке их мира, где не существовало ни забот, ни проблем. — Ты так сильно увлечена этим сериалом… — Ваня усмехнулся, глядя на неё, как она напряженно следила за происходящим на экране. Алина, слегка отвлекаясь от шоу, повернулась к нему, и её глаза, казалось, говорили больше, чем слова. — Ну а что, тебе не нравится? — спросила она с улыбкой, поглаживая его руку, лежащую рядом. — Нет, нравится… но я больше за то, чтобы проводить время с тобой, чем с каким-то сериалом, — ответил Ваня, его голос был тёплым и мягким. Он ловил её взгляд, который стал ещё более тёплым и проницательным. — Ты такой… милый. — Алина слегка улыбнулась, прижалась к его плечу. — Не знаю, почему, но когда ты рядом, всё становится таким лёгким. — Ты тоже. — Он улыбнулся в ответ, его рука потянулась к её волосам. Он провёл пальцами по её темным локонам, нежно и медленно. — С тобой легко просто быть… С тобой я чувствую, что всё на своих местах. Ваня продолжал смотреть на неё с тем самым мягким взглядом, который она помнила с того момента, как они впервые встретились. Этот взгляд всегда заставлял её чувствовать себя в безопасности, чувствовать, что она в надёжных руках. И вот, как-то ненароком, их лица приблизились, и время снова остановилось. Она ощутила тепло его дыхания, его глаза блеснули в ту же секунду, когда их губы встретились. Мгновение, когда весь мир исчез, оставив лишь их двоих. Алина, немного покачнувшись, села на его колени, её руки плавно скользнули по его талии, захватывая его за плечи. Ваня не медлил — его руки обвили её талию, привлекая ещё ближе, и его губы, полные желания, снова нашли её губы. — Ты не представляешь, как мне хорошо с тобой, — прошептал Ваня, не отрываясь от её губ. — Я тоже… — Алина прикоснулась губами к его шее, почувствовав, как его сердце бьется быстрее. Она обвила его шею рукой, а другой рукой медленно проводила по его волосам, вдыхая его знакомый аромат. Их языки переплелись, движения стали более чувственными, а вздохи — всё чаще. Алина прижалась к нему ещё ближе, ощущая его тепло, и её грудь сжалась от ощущения его близости. Каждый поцелуй становился более глубоким, более страстным. — Я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался, — прошептала Алина, глядя в его глаза, полные тепла и заботы. — Он никогда не закончится… — Ваня улыбнулся, обнимая её крепче, его пальцы легко скользили по её спине. — Ты останешься здесь, и я буду рядом, всегда. В этот момент всё, что им нужно было, — это просто быть рядом. Только они вдвоем. Алина закрыла глаза и немного наклонила голову, позволяя его губам скользить по её коже, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым, а сердце бешено колотится. Её руки скользнули по его плечам, затем по его шее, нащупав лёгкую дрожь в его теле. Она притянула его к себе, и их тела вновь слились в одно целое. Её губы нашли его губы, поцелуй стал более глубоким и настойчивым. Его руки обвили её спину, прижимая её к себе так сильно, что их тела почти слились в одном движении. Алина, не в силах устоять, перебралась ногами на его колени, почувствовав, как его тепло охватывает её полностью. Она немного наклонилась вперед, прижимая его к себе, чувствуя его дыхание на своей шее, а её руки всё сильнее впивались в его плечи. Ваня вздохнул, его дыхание становилось всё более тяжёлым, его руки стали исследовать её спину, плавно спускаясь ниже, ощущая тепло её тела, каждый изгиб её формы. Алина ответила на его движения, её пальцы пробежались по его грудной клетке, оставляя на его коже следы нежных прикосновений. — Не останавливайся, — она прошептала, её голос был полон страсти и вожделения. В её дыхании чувствовалась не только потребность в нём, но и нежность, которая переполняла её. Её губы снова нашли его губы, и этот поцелуй был уже не просто знаком любви, а выражением всего того, что они испытывали друг к другу. Он ответил ей с такой же страстью, его руки плавно двигались по её телу, исследуя каждую её черту. Алина, не сдерживаясь, чуть приподнялась, её бедра прижались к его животу. Ваня сдержанно потянул её обратно, заставив почувствовать, как его тело реагирует на неё. Они оба не могли остановиться, каждый момент был полон напряжения и желания. И всё, что они ощущали, — это был только тот момент, где не существовало ничего, кроме их чувств и дыхания, сливающихся в одно целое. Тишина комнаты была нарушена только их тяжёлым дыханием, вздохами и поцелуями. Всё вокруг стало неважным, и они оба знали только одно — в эти моменты они были по-настоящему живыми, в этом самом настоящем и бесконечном моменте.