Глава 1 «Ночной кошмар»

I'm haunted Haunted Haunted I'm haunted Haunted Haunted I took up too much space when I was next to you But now it's just me alone in this damn room Can't sleep, imaginin' the things I'd say to you (Won't say to you) I need help, lost myself Don't know who's in the mirror Is this hell? Hear you yell But there's nobody here Feel unwell, can you tell? That I need you my dear Now you're here (Now you're here) I'm haunted Haunted Haunted I'm haunted Haunted Haunted My heart's racin', I swear you're standin' next to me My thoughts are overcrowded, my room's empty The more I search, the more that I lose clarity (Clarity, clarity, clarity) I need help, lost myself Don't know who's in the mirror Is this hell? Hear you yell But there's nobody here Feel unwell, can you tell? That I need you, my dear Now you're here (Now you're here) I'm haunted Haunted Haunted I'm haunted Haunted Haunted I'm haunted Haunted Haunted I'm haunted Haunted Haunted          “Haunted” by Isabel LaRosa      Я просыпаюсь в холодном поту. Ночное платье неприятно мокрое и прилипшее к телу. Уголки глаз немного жжёт. Горло пересохло. Слышу шаги. По коже пробегают мурашки. Затаив дыхание, натягиваю одеяло и полностью закутываюсь в него, по-детски веря, что оно спасёт от монстра из кошмара. Кто-то дёргает железное кольцо. Дверь отворяется с глухим скрипом. Сердце громко колотит в груди. Я открываю глаза, приподнимаюсь, облокатившись на руки. Всё размыто, как в тумане. Высокий силуэт быстро приближается. Зрение постепенно адаптируется к яркому солнечному свету. Похоже я долго спала, точнее мучилась из-за кошмара. Выдыхаю. Тревожность сменяется недовольством. - Что-то хотел? - произношу слова грубо, видеть никого не хочется, особенно Джекейриса. Брат надеется жениться на мне несмотря на мой протест, думает, что наш союз принесет пользу. Его интересует лишь политика. Он стоит возле моей кровати, перебирая руки. Волосы взъерошены, делая прическу Джейса более дурацкой и нелепой. Он кажется напуганным, но после моего вопроса выражение его лица принимает как обычно строгий вид. - Ты опять кричала во сне, - сухо констатирует брат, слишком часто моргая глазами. Они обычные карие, несоответствующие нашей семье. - Мы с матушкой очень переживаем. Может следует повысить дозу лекарства, назначенного мейстером? - Джейс наклоняется ко мне, вытягивает губы трубочкой и целует в щёку. Неприятно. Ненавижу чужие прикосновения. Хочется стереть оставленный поцелуй, а в голове появляются воспоминания из детства. По телу пробегает мелкая дрожь. Человек, забравший мой первый поцелуй… - Пора вставать, - Джекейрис прерывает мои мысли. Он пытается стянуть с меня одеяло, но я ещё сильнее вцепляюсь в него двумя руками. - Джейс, я же просила не входить в мою комнату. Оставь меня! - Не говоря ни слова, брат уходит, захлопнув с грохотом старую дверь.       Продолжив лежать в постели, переворачиваюсь набок, свернувшись клубочком. Меня снова мучил кошмар. Тот самый, заполонивший мой разум до мельчайших деталей много времени назад и крепко вцепившийся клешнями с когтями. Он повторяется каждую ночь, хотя порой случаются счастливые дни - ничего не снится. А монстр преследует постоянно: следит за мной, насмехается, забирает воздух, пронзая тонкую кожу своими острыми когтями и оцарапывая легкие. Шрамов не остаётся, но я ощущаю боль каждого свежего рубца. Монстр хочет войти в мою плоть целиком, будто тело моё - лишь пустой сосуд. И с каждым разом я всё больше теряю себя. Перестаю сопротивляться. Я устала. А может это начало приносить удовольствие? Нет! O, Valyrio ninkiototi, nūmā rāelāz. Ñuha prūmia rībagon. (*О, боги Валирии, помилуйте меня. Я схожу с ума.)    Чтобы отвлечься, рассматриваю свою комнату. Массивные колонны возле кровати покрытые глубокой, искусной резьбой, свисающийся балдахин, тонкий круг из тёмного металла над ложем, оплетённый нитями и перьями птиц, удерживающий дурные видения в паутине тонких узлов, оставляя лишь отрадные грёзы, каменные серые стены, украшенные мозаиками и гобеленами с драконами, величайшими существами, из плотной, чуть потускневшей ткани. Высокий потолок был расписан фресками фигур крылатых существ, парящих в переливах золота и выцветшей лазури. Необыкновенные создания не из плоти и крови, а словно вылиты расплавленным серебром. Лики их спокойны и отрешёны, лишенные земной тяжести - не совсем человеческие, но и не чуждые ей, совершенная красота их манит, заставляет поклоняться, но в то же время пугает. Они будто младенцы, прожившие сотни лет, идеальные без изъянов, не единой морщинки на лице. Глаза существ смотрят сквозь тебя, читая все грехи, а их за жалкую жизнь твою накопилось довольно, даже у добродетелей есть что скрывать. В отблесках свечей золото оживало, и тогда фигуры становились похожи на безмолвных стражей, наблюдающих с высоты, хранящих страшные тайны, которым не место среди живых. Я долго умоляла матушку расписать потолок моей комнаты фресками с ангелами - так крылатых существ называют в Библии, где я и прочла о них. Полки мои забиты исчитанными от корки до корки по несколько раз книгами, на некоторых были помяты страницы и виднелись пометки, написанные от руки. Повсюду разбросаны вещи - сколько бы служанки не убирались. Мне неуютно. Даже камин, напротив кровати, не согревает прожигающий холод внутри меня.    Я осторожно поднимаюсь и тихо шагаю, оглядываясь по сторонам, к зеркалу, стоявшем на полу. Оттуда глядит исхудавшая шестнадцатилетняя девушка с серебристыми волосами, а в голубых усталых глазах лишь боль и равнодушие. Что со мной? Куда подевалась вечно резвящаяся румяная девчонка? O, Valyrio ninkiototi. (*О, боги Валирии.) Рядом с ней стоит омерзительный монстр, воплощение грехов Мейгора, тот самый, что насмехается надо мной. Он тянет свои когтистые длинные измазанные кровью клешни к девушке и начинает душить. Хватит! Это нужно прекращать! Я отворачиваюсь и иду за таблетками, но его уродливое лицо, истекающие кровью, следует за мной. У монстра фиалковые глаза со шрамом, выражающие голод, месть и жажду. Ускоряю шаг. Добравшись до тумбочки хватаю таблетки и глотаю: одна, две, три... Я уже нарушила назначенную дозу, но дикий страх ещё раз его увидеть сильнее. Выдыхаю. Нужно чем-то запить..                                  …    – Я не жду, что ты выучишь валирийский за день, Джейс. - слышу голос матери.    – Король должен чтить традиции предков, – отвечает старший брат.    – Что ж, если не свергнешь мать, тебе хватит времени на обучение. – Чьи-то тяжелые шаги – Оставь нас, – слегка тревожно просит матушка. Должно быть это отец. Я медленно иду вперёд. На мне все тоже ночное платье. Тишина пугает. Ускоряю шаги.   – Он оспаривает законность рождения Люка. А следовательно, и Джейка, и законность моих прав на трон. – нарушает молчание матушка.   – Веймонда заботит только Дрифтмарк и род Веларионов. А не наша политика. Он уже спелся с Отто Хайтауэром? – наконец-то подаёт голос отец.   – Этого я и боюсь. Рейнис при дворе. Она ведь его не поддержит?   – Нет. Хоть у нас разногласия, но она не глупа и не настолько жестока.   – Разногласия? Она считает, мы убили её сына, чтобы пожениться.   – Да. Но всё же взяла Бейлу на воспитание.   – Чтобы почтить память Лейны - нас она не любит. – я прислоняюсь к стене, чтобы было лучше слышно.   – Яд гадюки проник так глубоко? - усмехается отец.   – Эти гадюки правят от имени отца. – теряет контроль мать, – А мой отец…Какой у меня выбор? - я замираю.   – Тогда едем в столицу, – спокойный и уверенный голос отца.   Сердце замирает на долю секунды. Дрожь проходит по всему телу. Перестаю различать голоса. Всё сливается воедино. Отскакиваю от стены. Кричу daor (* нет), но получается лишь едва слышный всхлип. На ватных ногах пытаюсь убежать отсюда – они отказываются подчиняться. В горле образуется тошнотворный ком. Ноги подкашиваются.    – Эмили, – поворачиваюсь на нежный голос матери – доченька, ты в порядке? – Матушка, как всегда, выглядит великолепно. На ней роскошное тёмно-красное платье, сшитое из тяжелой атласной ткани, при ходьбе издающее мягкий, едва слышный звук. Её серебристые волосы были распущены, но верхние пряди у лица аккуратно переплетены сзади в толстую, изящную косу. На ней надет подарок отца - кулон из валирийской стали с рубином цвета густой крови в центре.   – Tala ñuha (* дочь моя), – матушка приблизилась ко мне и я кинулась в её объятия. От неё исходил тёплый аромат сладкого миндаля и лимонной кислинки. Подошел отец, облаченный в темные, почти черные доспехи, – Ты можешь рассказать нам с Деймоном всё, что тебя беспокоит и мучает. – Моя челюсть потяжелела, я не могла произнести слова. Солёные капли потекли по лицу. Матушка нежно прикоснулась и вытерла их.    Тревога снова захватила меня в свои узы. Я шагнула назад, выбираясь из материнских объятий: – Я всё слышала, матушка, — чуть помолчав, добавила, – ваш разговор. – Ты останешься дома. Ханна присмотрит за тобой, – было видно, что она беспокоится. – Вздор, – перебил отец. – Деймон... – Она полетит, – тоном не дающем возражений, означавшем конец разговора. Наши взгляды встретились. В его очах читалось предупреждение, понятное лишь мне. Только попробуй влезть не в свое дело, заговорить с кем не надо, подвести меня. Держись от него как можно дальше. Я стиснула зубы до скрипа. Нет! Спокойно. Это просто галлюцинации, которые создаёт монстр из моей головы. Но я оказалась права, так как через секунду отец произнес:   – Об одноглазом ублюдке ходят весьма забавные слухи. Даже стало интересно посмотреть, что он из себя представляет: изменился ли с нашей первой встречи иль так и остался прятаться за гадючьим подолом.