Эпилог

Огни на стенах крепости, пометавшись с четверть часа, успокоились и потухли один за другим. Ги удалялся по безлюдной лесной тропе, не видя, что за ним наблюдают. На ветви древнего дуба расположились бок о бок двое: гигантский черный кот, лениво и сыто потягивающий лапы, и столь же огромных размеров птица с немигающими глазами-блюдцами. — Что же, — произнесла птица голосом Урсулы, — и ты позволишь ему уйти просто так? — Пусть! — ответил кот, хохоча. — Куда бы он ни пошел, путь приведет его к нам. Он спрыгнул на землю бесшумно, не колыхнув ни одной травинки. Птица последовала за ним, и свет луны пролился на них обоих, рассеяв мороки, легко разметав в стороны черную шерсть и сизые перья. Те двое, что увели Ги из крепости, похожи были, будто кто-то превратил их в отражение друг друга: юноша и девушка, оба бледные, темноволосые, в одинаковой одежде, с одинаковыми же чертами лица. — Ты хорошо сработала, сестрица! — сказал юноша, довольно щурясь. — Долго же тебе пришлось просидеть в этом местечке! Темень, вонь, и не дадут даже глотка вина… Я бы явился за тобой и раньше, ты знаешь. Но эти люди, заточившие тебя, ловко сработали — наложенные ими печати открыло бы только существо человеческое, с настоящей, чтоб ее, — тут он скривился, будто на язык ему попал комок соли, — душой. Де Латур мог бы справиться… но и наш друг де Ниш славно потрудился! — Что вы сделаете с ним? — спросила девушка, будто слова не подчинялись ей, норовили вырваться на свободу против ее воли. Юноша взглянул на нее и оскалился в ядовитой улыбке. — Тебя заботит его судьба, сестрица? Зря. Как думаешь, если бы вы продолжили путь вместе, сколько времени потребовалось бы ему, чтобы понять, что ты — единственный оставшийся в живых свидетель его похождений? После этого, уверяю, он был долго не раздумывал, прежде чем попытаться и тебя зарезать. «Одно убийство я совершил, меня не затруднит совершить еще одно». Так он сам тебе сказал, разве нет? Его собеседница не стала спорить: подняла голову, подставляя лицо луне, затем осмотрела собственные руки и ноги, словно в некоем изумлении от своего раскрывшегося облика. — И все же, — сказала она после недолгого раздумья, — он пытался спасти меня, даже будучи на краю гибели. Люди — странные создания, Бегемот. Они всегда найдут, чем удивить. От слов ее юноша оживился, заговорил важно и значительно, подняв указательный палец: — Именно поэтому мессир ищет себе помощника из их числа. Он часто навещает их, но подчас не понимает вовсе. Не понимаю ни я, ни Азазелло — и он вовсе с ними не церемонится! В прошлый раз он ни за что ни про что прикончил десятерых сразу! Мессир этого не любит. Ему нужен кто-то, кто говорил бы с ними, а не отрывал им головы. — И для этого вы выбрали его? — Я, сестрица! — поправил юноша гордо. — Я его выбрал! И я непременно рекомендую его мессиру, как только выдастся случай. А что же ты? Не желаешь вернуться на службу? Его сестра, смеясь, отступила. — О нет, я испрошу у мессира отдых после этой, как ты выразился, темени и вони. Но не сомневайся, — близился рассвет, и луна уходила прочь, и в чертах девушки проявлялось все больше птичьего, пока она не вспорхнула в небо, едва задев брата саженным крылом, — я тоже разыщу, кого порекомендовать.