3. Борьба с предубеждениями.

После того урока зельеварения я ушел, ощущая внутри какую-то странную опустошенность. Слова Лили о моем увлечении темными искусствами словно вонзились в сердце колючей занозой, колючей проволокой, от которой одно прикосновение причиняло лишь боль. Не стану отрицать, меня всегда манили запретные знания, та власть, которую они обещали. Но, святой Мерлин, ее лицо… В нем конечно не было яростного осуждения, с которым я привык сталкиваться. Там было… что то большее. Глубокое, всепоглощающее огорчение. И это было, как ни странно, намного, намного хуже. Автоматически, словно в каком-то трансе, я направился в библиотеку. Искал, наверное, там убежище от собственных мыслей, от болезненного ощущения своей неправоты, которые назойливо капали как яд, пробирая до самых костей. Забившись в самый дальний угол, окруженный высокими, пыльными стеллажами, я намеренно игнорировал книги по зельям, которые обычно меня привлекали. Рука словно сама потянулась к старому, потрепанному тому по истории магии. Раскрыв его на случайной странице, я безуспешно пытался сосредоточиться на тексте, но внимание предательски ускользало, словно дым. В голове эхом звучали обрывки разговоров слизеринцев, расположившихся неподалеку: “Маглы… грязнокровки… слабаки, недостойные даже упоминания.” Я вздрогнул. Эти слова, которые я так часто слышал, принимал как данность, а порой и сам повторял, вдруг показались мне чужими, отвратительными. Словно кто-то насильно вывернул меня наизнанку, обнажив ту самую гнилую сторону моих собственных предубеждений. Вспомнилось лицо Лили, ее горящие изумрудные глаза, когда она с таким упоением рассказывала о магловском мире, полном собственных, отличных от волшебных, чудес. О ее родителях, обычных людях, которые, не обладая магическими силами, смогли построить счастливую семью и научить ее добру и состраданию. Внезапно что-то мягко опустилось рядом. Книга. И я увидел искренне улыбающуюся Эванс. Она присела напротив, и я ощутил на себе ее внимательный, изучающий взгляд. Он проникал в самую глубь моей души, словно сканируя каждый мой потаенный уголок. — Снейп, я видела, как ты ушел после урока. Почему ты меня не подождал..а..Почему ты такой грустный, на тебе совсем лица нет. Что-то случилось? - прозвучал ее голос тихо, но в нем отчетливо ослышалось искреннее беспокойство. Я пожал плечами, стараясь казаться безразличным, возвести вокруг себя стену равнодушия, чтобы оградить себя от ее проницательности. — Всё в порядке, Лили. Просто… немного устал. Но Лили продолжала смотреть на меня, не отводя взгляда. Я знал, что она видит меня насквозь. Что ей не нужны никакие слова, чтобы понять, что творится в моей душе, какие демоны меня терзают. — Не притворяйся. Я слышала разговоры этих… идиотов. И я знаю, что тебя это задело. Что тебе это небезразлично. Я опустил взгляд на раскрытую книгу, словно пытаясь найти там хоть какое-то спасение, хоть какое-то оправдание своим слабостям. — Они же правы, Лили. Маглы… они же… другие. Не такие, как мы. Они Слабые. Беспомощные. — Другие, да, - согласилась Лили, не перебивая меня. — Но не слабые, Северус. Просто их сила проявляется в другом. Они создали и создают невероятные вещи, достигли поразительных успехов, не прибегая к волшебству. Ты хоть раз видел, как магловский самолет разрезает небо? Или как работает… магловский телевизор?Разве это не чудо! Я нахмурился. Я, конечно, слышал об этих вещах, читал вскользь в учебниках по магловедению, но никогда не придавал этому особого значения. Считал все это примитивным и совершенно недостойным внимания настоящего волшебника. — Это всего лишь… механизмы. Бездушные машины, созданные ради удобства. — Всего лишь? - Лили усмехнулась, и в ее глазах на мгновение мелькнула искра удивления, а может, и легкого разочарования. — Ты слишком увлечен всей этой магией, чтобы видеть мир вокруг, Северус. Чтобы оценить красоту, гениальность магловских изобретений. Позволь мне кое-что тебе показать. Она достала из своей неизменной сумки небольшую книжку в твердом переплете. Книга была явно зачитанной, с пожелтевшими страницами и потертой обложкой. — Это книга по магловедению. Ее подарила мне моя сестра Петуния. Ты наверное ее помнишь? Жаль что мы с ней сейчас не в лучших отношениях. Зато, книга осталась. Здесь рассказывается о том, как живут обычные люди, об их культуре, об их достижениях, о том, как они решают свои проблемы без помощи магии. Я удивленно посмотрел на книгу. Я всегда считал магловедение самым скучным, бесполезным и даже унизительным предметом для истинного волшебника. — Зачем мне это? - Я поднял свой затемненный взгляд на девушку. — Зачем мне читать о жизни обычных маглов? Меня это не интересует. — Я хочу, чтобы ты понял, что мир не делится на волшебников и ‘грязнокровок’, Северус. Чтобы ты перестал смотреть на мир через призму слизеринских предубеждений, которые тебе так упорно прививают. Чтобы ты увидел в маглах не врагов, не низшую расу, а просто людей, живущих своей жизнью, мечтающих, любящих, страдающих… таких же, как и мы. - Та протянула мне книгу. Ее рука слегка дрожала, выдавая ее волнение. — Прочитай, Северус. Пожалуйста. А потом мы вместе это обсудим. Я уверена, тебе будет интересно. Сначала я колебался. Внутри меня бушевала настоящая буря – гордость за себя, страх показаться слабым, наивным. Но слова Лили, ее искренность и вера в меня, словно луч света, пробили броню моего цинизма, моей замкнутости. Я знал, что она права. Я должен бросить вызов своим устоявшимся убеждениям, должен попытаться увидеть мир за пределами Слизерина и его нелепых. Ради Лили я..должен. Должен приложить немало своих усилий чтоб выйти из этих стиснутых рамок этого "родословного" проклятого факультета, и их нелепых правил. Я хочу, что бы у меня была воля говорить и думать о том, чего я действительно хочу. Медленно, словно принимая из ее рук какой-то драгоценный дар, я взял книгу. — Хорошо, Эванс, - Я выразил более хитрой интонацией последнее слово. — Я прочту.

***

Следующие несколько дней мы проводили вместе, почти не расставаясь, погруженные в чтение. Лили терпеливо объясняла мне незнакомые термины, рассказывала о магловских изобретениях, о произведениях искусства, о великих ученых и писателях. Я был поражен тем, насколько богат и разнообразен мир маглов, насколько изобретательны и талантливы могут быть люди, не обладающие магическими силами. Я начал понимать, что их “слабость” — это лишь глупый предрассудок, порожденный страхом и невежеством. Однажды вечером, сидя у камина в гостиной Слизерина, я услышал, как мои однокурсники, опьяненные собственным чувством превосходства, снова оскорбляют маглов, обзывая их ничтожествами, не достойными жизни. Мне никогда не было так по-настоящему противно, мерзко. Я почувствовал, как внутри меня поднимается волна гнева и возмущения. Я больше не мог молчать. —Вы не правы, - сказал я тихо, но в моем голосе звучала сталь. Несколько голов резко повернулись в мою сторону. Один из слизеринцев, с вечной презрительной усмешкой на лице, надменно приподнял бровь. — Что ты сказал, Снейп? Ты осмелился нам возразить? Я набрал в грудь воздуха, стараясь унять дрожь в голосе. — Маглы – не слабаки. Они просто другие. И у них есть чему поучиться. В гостиной на мгновение воцарилась гнетущая тишина, словно все замерли в изумлении. Затем раздался громкий, неискренний смех. — Снейп, ты что, окончательно спятил? Помирился с той грязнокровкой? Тебя что, заразили ее мерзкими манерами? - прошипел кто то из учеников. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, как щеки вспыхивают нестерпимым жаром. Но я не отступил, не опустил взгляд. — Да. Я дружу с Лили Эванс. И я горжусь этим. Слова дались мне с огромным трудом, словно я вырывал их из самой глубины своей души, преодолевая многолетние предубеждения и страхи. Но я чувствовал, что сделал правильный выбор, что переступил через невидимую черту, отделявшую меня от настоящего себя. Это был лишь первый, робкий шаг, но я понимал, что назад пути нет. Я больше не позволю предубеждениям Слизерина затуманить мой разум. Я буду учиться, развиваться, думать своей головой и делать собственные выводы, основываясь на своих знаниях и опыте. И Лили, мой свет, моя надежда, мой единственный настоящий друг в этом темном, жестоком мире, будет рядом, чтобы поддержать меня и помочь мне пройти этот трудный путь. Я верю в это. Я просто обязан был верить.