6. Запретный Плод.

Ночь, густая и непроницаемая, словно сваренное мной же зелье «Затемняющий Дракон», накрыла Хогвартс. Даже обычно говорливые портреты затихли, погрузившись в подобие сна. В одном из пустых кабинетах, в самом сердце подземелий, тишина была почти осязаемой, давила на перепонки, подчеркивая нервное, отчаянное биение моего сердца. Каждый день с того момента слова Лили, словно заклинания, снова и снова звучали в моей голове. Ее неуверенный, нежный поцелуй тогда… Этот поцелуй, словно искра, воспламенил дремавший во мне огонь, огонь, который я так тщательно пытался сдерживать долгие годы. Я стоял к ней спиной, притворяясь, что меня до безумия интересует мутный, бурлящий отвар в котле. Какая нелепость! Будто я мог найти в этой тошнотворной жиже ответы на вопросы, раздирающие мою душу. Нет, ответ был здесь, рядом, в нескольких шагах от меня, в лице той рыжеволосой ведьмы, которая с такой безжалостной легкостью перевернула мою жизнь с ног на голову. — Северус, - ее шепот, тихий и дрожащий, заставил меня невольно вздрогнуть. В этом шепоте, как в тонком слое льда, отражалось то же замешательство, та же робкая, почти детская надежда, что мучила и меня. Я больше не мог прятаться за маской отстраненности, не мог бежать от правды, которая жгла меня изнутри. Резко развернувшись, я вперил взгляд в ее лицо. Лунный свет, просачивающийся сквозь узкое окно, играл в ее рыжих волосах, превращая их в сияющий, нимб. Ее глаза, обычно такие яркие, такие насмешливые, сейчас были полны неуверенности и ожидания. Я видел в них отражение своей собственной борьбы, своего страха перед неизвестностью. — Лили, - пробормотал я, словно выдыхая последние остатки самообладания. Слова застряли в горле, словно ком сухой травы. Я не знал, как начать. Как объяснить ей всю глубину тех чувств, которые клокотали во мне, словно вулкан, готовый извергнуться. Как признаться в том, что давно уже стало моей тайной, моим проклятием, моим самым большим счастьем и самой страшной угрозой? — Я знаю, что ты просила больше времени, - выдохнул я, с трудом разлепляя пересохшие губы, — но я… я больше не могу этого держать в себе. Каждая секунда молчания причиняет мне нестерпимую боль. Я опустил взгляд, не в силах выдержать ее пристальный взгляд. Какая горькая ирония! Я, Северус Снейп, великий и ужасный мастер зелий, дрожащий перед лицом простой, банальной истины. Боюсь, как мальчишка, влюбленный в самую красивую девочку в классе. — Ты мне нравишься, я влюблён в тебя, Лили, - слова вырвались из моего горла, неся в себе всю горечь и всю сладость этого признания. Они казались проклятием, обреченным на гибель, и я боялся, что они обожгут ее, отравят нашу дружбу, уничтожат все то хрупкое и драгоценное, что между нами было. — Я знаю, это безумие. Мы… мы такие разные. Наши факультеты буквально враждуют, наши взгляды расходятся… Но я ничего не могу с собой поделать. Ты – все, о чем я думаю. Ты – причина, по которой я просыпаюсь каждое утро. Тишина обрушилась на нас, словно каменный потолок. Она давила, душила, казалась вечностью, растянувшейся до бесконечности. Я ждал… Ждал чего угодно, хоть бы прикрасить это молчание, отторжения, презрения, насмешки, отвращения. Я заслужил это. Я был недостоин ее любви, недостоин даже находиться рядом с ней. Вдруг я почувствовал прикосновение к своей щеке. Ее пальцы, такие нежные, такие теплые, такие знакомые… Они коснулись моей кожи так мягко, словно боялись обжечь. Будто я был хрупким зельем, готовым взорваться от малейшего прикосновения. — Северус, - ее шепот был едва слышен, он пронзил меня насквозь. — Ты не представляешь, как долго я ждала, чтобы это услышать. Сколько ночей я провела, гадая, чувствуешь ли ты то же самое. Я поднял голову, словно из-под толщи воды, не веря своим ушам. В ее глазах не было ни жалости, ни отвращения. Только… Любовь. Нежность. Надежда, сияющая ярче всех звезд на небе. — Ты… Ты тоже? - прошептал я, словно боясь спугнуть это хрупкое, волшебное мгновение. Она улыбнулась. Ее улыбка, светлая и искренняя, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, наполнила мой кабинет светом. Я почувствовал, как тяжелый груз, давивший на мои плечи долгие годы, исчезает, словно его и не было. — Да, Северус, - ответила она, ее голос дрожал от волнения. — Ты тоже мне очень нравишься. Я давно это чувствовала, но боялась признаться. Боялась разрушить нашу дружбу, боялась… потерять тебя. Потерять меня? Она боялась потерять меня? Я… Я не мог поверить в свое счастье. Это казалось нереальным, словно сон, который вот-вот должен был закончиться. Я потянулся к ней, обхватил ее лицо ладонями. Мои пальцы нежно гладили ее щеки, изучая каждую черточку, стараясь запомнить каждую линию, каждый изгиб. Я хотел запечатлеть ее образ в своей памяти навсегда. — Теперь тебе не нужно бояться, - прошептал я, мой голос звучал хрипло от переполнявших меня эмоций. — Я тоже боялся. Но сейчас… Сейчас это больше не имеет значения. Сейчас есть только ты и я. Я наклонился и поцеловал ее. Этот поцелуй был совсем другим. Он был более уверенным, более глубоким, более откровенным. В нем была вся моя любовь, вся моя страсть, вся моя надежда на счастливое будущее. Он был словно обещание, данное самому себе, обещание защищать ее от всех бед и невзгод. Когда мы отстранились друг от друга, наши лица сияли. В ее глазах я видел отражение своей собственной любви, своей собственной надежды. Но я знал, что впереди нас ждет трудный путь. Мир вокруг нас был полон опасностей, мир, который не приемлет таких, как мы. Наша любовь станет мишенью для завистников, врагов и просто тех, кто считает, что нам не место вместе. — И что мы теперь будем делать? - спросила Лили, в ее голосе звучала легкая тревога. Я нежно улыбнулся ей, стараясь скрыть страх, который грыз меня изнутри. — Мы будем вместе, Лили, - ответил я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Мы пройдем через все вместе. Я обещаю тебе, я всегда буду защищать тебя. Всегда. Даже если это будет стоить мне моей жизни. Я обнял ее, крепко-крепко, словно боясь, что она исчезнет, словно сон. Но я знал, что это не сон. Это была реальность, и я был готов бороться за эту реальность, за эту любовь, за эту хрупкую надежду на счастье. Я, Северус Снейп, готов был пойти на все, чтобы защитить ее, защитить нас. Потому что Лили Эванс была не просто моей любовью, она была моим светом во тьме, моим смыслом жизни, моим всем. И я никогда, слышите? Никогда не позволю никому отнять ее у меня. Насытившись близостью, словно напившись живительного зелья, мы отстранились друг от друга, и тревога снова заползла в сердце, свернувшаяся кольцом вокруг моего горла. Как долго продлится это счастье? Как сохранить его в этом жестоком и несправедливом мире? — Лили, - начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на бушующие во мне эмоции. — Мы должны быть осторожны. Никто… никто не должен узнать о наших чувствах по отношению друг к другу. Это слишком опасно. Я видел, как в ее зеленых глазах промелькнуло разочарование, словно тень на солнце, но она понимала. Мы оба понимали, что мир магии зачастую не прощает таких союзов, особенно между слизеринцем, выходцем из семьи потомственных темных магов, и гриффиндоркой, с ее светлой душой и неприязнью к темным искусствам. — Ты прав, - вздохнула она, ее плечи слегка поникли. — Слизеринцы… они никогда не примут меня. И даже некоторые гриффиндорцы, с которыми я не близко общаюсь… они не поймут. Нас осудят. Нас будут презирать. Мысли о реакции однокурсников, учителей, всей школы давили на меня, словно тонны камней. Слизеринцы, мои бывшие друзья, несомненно, у которых теперь будет точное основание считать меня предателем, слабаком, поддавшимся очарованию грязнокровки. Они будут больше шептаться за моей спиной, строить козни и ждать подходящего момента, чтобы вонзить нож в спину. Гриффиндорцы… Они будут смотреть на меня с подозрением, видеть во мне шпиона, готового в любой момент предать Лили. А что скажут Джеймс Поттер и его прихвостни, эти самоуверенные идиоты? Эта мысль заставляла меня стиснуть зубы от ярости. При одной только мысли о том, что кто нибудь может причинить ей боль, меня начинало трясти от гнева.На меня это не было похожим. — Мы будем встречаться тайно, - решительно произнесла Лили, словно принимая вызов. — В библиотеке, когда она почти пуста, или… о! В Запретном лесу. Там нас никто не увидит. Там мы будем почти что.. кхм.. в безопасности. Запретный лес… Мысль об этом месте заставила меня похолодеть, словно я только что испил ледяное зелье. Там, в его темной глубине, таились опасности, темные твари, готовые разорвать на куски любого, кто осмелится вторгнуться на их территорию. Но ради Лили я был готов рискнуть всем, даже своей жизнью. — Я буду встречать тебя там, - пообещал я, глядя ей прямо в глаза. — Но ты должна быть предельно осторожна. Никому не говори ни слова. Ни единого. Наша жизнь зависит от этого.

***

Наши тайные встречи стали нашим спасением, нашим маленьким оазисом в этом враждебном мире. Мы находили уединенные уголки в библиотеке, прятались за высокими стеллажами, под покровом тишины и пыльных фолиантов, читали вполголоса и переглядывались украдкой, посылая друг другу нежные, полные любви улыбки. Это было опасно, волнующе и безумно сладко, словно запретный плод. Но самым волшебным и опасным местом оставался Запретный лес. Под покровом ночи, окруженные шепотом ветра и шорохом листьев, вдали от любопытных глаз и злых языков, мы чувствовали себя в относительной безопасности, словно создали свой собственный маленький мир, где царили только мы двое. Мы гуляли по темным, извилистым тропам, держась за руки, наши сердца бились в унисон, словно зачарованные барабаны. Я рассказывал ей о зельях, о тайнах, которые скрывает этот лес, о силах, которые спят под толщей земли. Она рассказывала мне о квиддиче, о друзьях, о мечтах, которые казались такими далекими и несбыточными в этом мрачном и опасном месте. В Запретном лесу мы были не Северусом Снейпом и Лили Эванс – слизеринцем и гриффиндоркой, врагами по определению. Мы были просто Северусом и Лили, двумя влюбленными, которые нашли друг друга вопреки ненависти и прочего. Но я знал, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно наш секрет раскроется. И тогда… Я даже не хочу думать о том, что тогда произойдет. Но я поклялся себе, глядя в ее сияющие глаза, что буду защищать Лили до последнего вздоха. Даже если это будет стоить мне всего. Даже если это будет означать, что я должен буду пожертвовать собой ради нее. Потому что она была моим светом, моей любовью, моим всем. И я не позволю никому ее отнять. Никогда. Пока бьется мое сердце.