Глава 17 - Прощай, страна пиццы.

      «Безумный, блядский мир. Нет здесь ничего хорошего. И даже небо словно стекло. Господь, молю тебя лишь о спасении моей души.»       — Старая, потрёпанная книга из Викторианского подвала, заляпанная давно запекшейся кровью.              «Мама всегда говорила Корну «будь добрее к окружающим». Корн любит маму, и поэтому убивает врагов, целясь в голову.»       — Анекдот, придуманный Кардиналом Арханиэлом.              Время — 4:55, день и месяц неизвестны, 1081 год.       Место — Сиракузская Конфедерация, город Вольсинии.       Событие — Отъезд из Сиракузо.       С утра, кое-как продрав глаза и ещё раз обматерив про себя расписание, я быстро умылся, почистил зубы и пошёл на стоянку, откуда мы должны были отправиться. Довольная Тень, наслаждавшаяся утром, ещё больше заставляла злиться.       Нет, понятно, что я просто ворчу, всё же задания бывают разными. Но бля, у Хоедерера и его команды рейс в 12 дня, сука!       Пройдя через охранника, которого заранее предупредили, мы подошли к большому «рейсовому» грузовику, около которого била баклуши Людмила.       Вообще, внешность у неё была примечательная. Ростом под 1.6 метра, её красные волосы и жёлтые глаза выглядели необычно.       А ещё хвост у неё был забавный. Только вслух я этого не стану произносить.       — Привет.       — О, крылатый, здарова. Это тебя с синицей в пассажиры ко мне засунули?       — Не засунули, а дали высококлассную охрану.       Я улыбнулся и покачал указательным пальцем.       — Тебя?       Меня внимательно осмотрели с ног до головы.       — Слушай, без обид, автомат у тебя зачётный, да и на складе вы красиво сработали, но ты не выглядишь как разумный, способный защитить от опасности. Слишком смазливый.       — Просто я и есть опасность.       — …Ну ладно. Так, а имена у вас есть?       Я удивлённо переглянулся с Тенью.       — В каком смысле?       — В прямом, мне просто сказали подобрать Санкту с тёмным нимбом и таскающуюся за ним Либери.       — А. Ну, я Корн.       — Я Тень.       — Корн?!       Лицо Репробы вытянулось в изумлении.       Умоляю, только не сморозь сейчас что-нибудь не то.       — Это не ты часом участвовал в разгроме большого каравана Лейтании? Когда сосискоедов вонючих ограбили настолько неприлично, что по всему Сиракузо пили от радости? Просто слышала, что там Санкта с чёрным нимбом участвовал.       — А, да, было дело.       — И как ты вообще живой-то ещё? Лейтанцы же мстительные пиздец.       Ох, знала бы ты, что такое «заказное ограбление»... Поражаюсь, как многие даже не рассматривают версии с откатом.       В этом мире грабят либо лохов… либо козлов отпущения. Увы, горькая правда.       Ну или просто тех, кому не свезло.       — Так я всего лишь винтик, один из многих. Просто чуть острее других.       — Ясно... Ладно, вот теперь я тебе верю. Давайте, тачка прогрелась, залезаем внутрь.       Людмила полезла за руль, а для нас были пассажирские сидения справа от неё. Разумеется, центральное сидение никто занимать не хотел, но после трёхминутного спора и окрика Людмилы, что она щас уедет без нас, ведь за опоздание не платят, мы плюнули и сыграли в «камень-ножницы-бумагу».       И я проебал всухую 3 раунда. Эта жопа с модифицированным телом тупо на доли секунды реагировала раньше.       Пиздец, что за день, я щас плакать начну...       Ладно, зато между двух женщин сижу...       Правда, одна из них тощая и мелкая, а вторая приносит проблемы.       Тьфу.       Недолго помотавшись по улочкам, мы подъехали к выезду из кочевого города.       Пока Репроба возилась с документами, взяткой, пошлинами и ругалась с полицией, я от скуки разглядывал кабину.       В целом, интересно. Места достаточно много, сзади 2 одноместные кровати, одна висит сверху. Какие-то ящички и бардачки. Грузовик для дальних рейсов был сделан явно со вкусом, причём водитель дополнительно модифицировала его под себя.       Явно какие-то плакаты на задней стенке не входили в базовую комплектацию.       Из любопытных вещей была очень большая белая надпись снаружи лобового стекла: «Собственность семьи Венеция».       Как я полагаю, во избежание лишних проблем.       — È tutto, andate avanti.       — Да-да, волчья задница.       Людмила, ругаясь сквозь зубы, вывела грузовик наружу за ворота.       — Что такое? Я закурю, можно?       Решаю из вежливости спросить.       — Да кури, мне похер... Что, что, каждый раз как в первый. Мудаки прекрасно знают и понимают, чей грузовик, но пока на 100% не удостоверятся — не убедятся. К тому же щас смена другая, поставили новеньких... Блять!       БИИИП       Какой-то грузовичок попытался было нас обогнать, вклинившись без очереди, но Людмила резким движением подрезала его. Прокричав в окно своё мнение об всех предках хитрозадого Вульпо, она резко показала фак, и наш грузовик наконец-то выехал за пределы Вольсинии.       — Сука, совсем уже бесстрашные.       Прождав минут 5, чтобы наш водитель окончательно успокоилась, докуриваю папиросу и спрашиваю об интересном слове.       — Слушай... а что за синица?       — М?       — Ну, ты Тень синицей назвала.       — А. Это птичка такая с моей родины. У неё голова синяя.       Я окинул взглядом Тень, которая немного смутилась.       — А что, похожа.       — Эй, Корн, неприлично обсуждать других, когда они сидят рядом.       — Ой, да ладно тебе... Кстати, Людмила, чисто ради интереса, в Урсусе...       — Санкта, клянусь, спросишь про водку, балалайку или медведя — остановлю машину. Конечно, вряд ли я смогу тебе набить морду, но попытаюсь точно.       — Да не, я вообще про квас хотел узнать.       — Э? А с ним что?       — Ну, я как-то краем уха услышал, что в Урсусе есть такой прикольный напиток, как квас. Ни разу не пил. Вот интересно, это что вообще?       — Блин, не знаю, как тебе объяснить…       Она даже голову начала чесать в раздумьях.       — Ну, на вкус как сладкая, немного терпкая вода с привкусом хлеба. И с газиками.       — Типо с пузырьками? Как лимонад?       — Не совсем, но что-то схожее в них есть.       Взгляд водителя зацепился за мой нимб.       — Кстати, у тебя тоже хотела спросить — а как ощущается твой нимб и крылья?       — Да висят просто. И всё.       — И ты их не чувствуешь?       — Я просто знаю, что они есть. Сложно объяснить. Это как очки носить. Привыкаешь к ощущению и даже их не замечаешь.       — А вот если нимб разрушиться?       — Не разрушиться. Он полуматериальный. Так что только при смерти потухнет.       — Забавно. Типо, из чёрного станет серым?       Теперь настал уже мой черёд ломать голову.       — Вообще… Да? Думаю, что серым.       — А он греется?       — Нет, только светится и всё.       Мы немного помолчали, и Людмила неожиданно продолжила.       — Эх, не понимаю я вас, наёмников.       — Чёй-то?       — Ну вот взять тебя. Ладно, с родины погнали явно за что-то. Однако в мире существует ещё куча прекрасных мест.       — Например?       — Колумбия.       — Я заражён.       — Ну и что? Слышала, там пионеры, которые новые земли разведывают, живут даже заражёнными, и им нормально.       — Ага, копаться в земле и постоянно попадать в катастрофы очень нормально. Колумбия — страна капитализма. Да, с деньгами можно нормально обустроиться, но жить там, где продаётся всё… Ну как-то не знаю. Влом.       — Ладно, про Урсус тогда тоже молчу. А Казимерж?       — Старинные задницы, рыцари и махровый феодализм, сочетающийся с турнирами на потеху публике. Фу. Если и давать присягу, — то точно не ебучим парнокопытным.       — Вообще да, Казимерж сосёт...       Репроба задумалась над вариантами.       — Тогда великий Ян?       — Далеко, культура слишком специфична, в общество не влиться. Туда же и Хигаси. Да и какой-нибудь Къераг или Минос тоже нет — маленькие страны, мне там не нравится.       — Ладно, вопрос закрыт. Ты какая-то особенная снежинка. Хотя нет, уголёк скорее.       — Я просто прекрасно понимаю, что родина — на то и родина. Она одна и точка. Второй родины быть не может, всё равно будешь чужаком, в той или иной степени.       — Это да… Родина и вправду только одна на всю жизнь.       Водитель как-то погрустнела и покосилась на Тень.       — А ты чего молчишь, Либери? Как считаешь?       — Ну… Тут я с вами согласна. Латерано — это мой дом родной. Ещё бы некоторые не нарушали Закон…       — Abi in malam crucem.       Уже начинаю ругаться на Латеранском, что явно не нравится Исполнителю.              — Если ты ещё 100 раз это скажешь, ничего не изменится.       — Изменится. У каждого грешника без исключения есть шанс на искупление. Слова самого Папы с недавнего семинара. И даже Его Высокопреосвященство Святой Кардинал Арханиэл Ривольве говорил тогда, что Папа прав, и первая стадия к исправлению — осознание и принятие своего греха. Твой духовный наставник, кстати.       Постой, кто-кто там выступал? Арханиэл?       Святая простота, так Корн, только не ржать.       Ой бля, «осознание и принятие», верю охотно.       Как приеду, поржу вдоволь при докладе.       Ладно, пора менять уже тему.       — Плевать, время покажет. И, кстати, ещё один аргумент — я умею только убивать, больше ничего.       Вспомнив ещё один аргумент, я вываливаю его.       — Вообще ничего?       — Ага. Знаешь, это даже смешно, с детства был серостью без талантов, а тут как-то задалось.       — Не самый лучший талант.       Подала голос Тень.       — Да не скажи, талант хороший. Всегда деньги будут. И еда.       Водитель явно со знанием дела, поддержала меня.       — А ты вообще нахрена с крылатым-то ходишь? На жену не похожа, так смысл?       — Я Исполнитель. Поскольку Корн нарушил Закон Латерано, я обязана сопровождать его повсюду, дабы он не нарушал его впредь.       — Так он Санкту того грохнул.       — Ну, это была самозащита…       — И насколько я слышала, караваны Латерано он тоже грабил.       — В каком смысле?       Тень ошарашено посмотрела на меня.       А я косился на гиену, которая вот, сука, никак не могла промолчать.       Бляяяяя, Тень, ну не надо, ну…       — Корн, ты что… Грабил караваны Латерано?       — Ну так… Чуть-чуть…       Я нелепо пошаркал ножкой и потупил глаза вниз.       — Ты… Нет, я, конечно, наслышалась историй про тебя, пока искала, но… Какая же ты тварь… Пока меня не было, убивал своих же сограждан?       — Говно они, а не сограждане, Тень, мы это уже обсуждали. Хватит быть мамой Терезой, ты Исполнитель, и твоя задача вполне конкретна.       — Но…       — Я говорю тебе — кончай. Тут было всё честно, они знали, на что идут, я знал, на что иду. Меня тоже твои дружки ебучие частенько зажимали, смеясь и поливая свинцом. Я же не плачусь никому? Латерано — это рай обетованный. Но вот за его пределами — уже не рай, понимаешь? Или ты хочешь, чтобы и вторую руку какой-нибудь пидор прострелил?       — Нет, просто…       Она со смешанными эмоциями отвернулась к окну.       Правильно, давай, вода камень точит. К Казделу ты должна будешь воспринимать наши шалости без этих концертов.       Кошусь на Людмилу, которая, поймав мой взгляд, ойкнула и продолжила смотреть на дорогу.       — Это, ребят, простите, если тему неудобную подняла.       — Да ничего, плевать. Старый спор.       Разговор как-то сам затих, и мы молча продолжили путь.       

***

      Мда, только в дороге я полностью осознал, насколько же на самом деле адский труд — быть водителем грузовика. Жопа деревянная, не поспать, не пожрать, даже редкие остановки на туалет приходилось делать аккуратно и быстро, не дольше 5 минут.       Хоть мы всё ещё находились на территории Сиракузо, один хрен за городом полной безопасности быть не могло.       Поэтому я терпел, курил, злил Тень, которой от дыма было некуда деться, да вяло переговаривался с Людмилой.       После более 12 часов безостановочной езды мы успели обсудить походу абсолютно всё из возможных тем. А ещё потравить анекдоты, байки и даже матерные частушки.       Поэтому, когда перед нами показались огни полупустой парковки для водителей, я чуть не закричал от облегчения. Да и мои спутницы явно обрадовались.       — Ну наконец-то. Всё, тут заночуем, а завтра уже доедем до границы.       — Тут безопасно?       — Да, конечно. Тут копы дежурят круглосуточно.       Она махнула рукой в сторону машины с узнаваемой раскраской.       — Конечно, денег придётся отвалить за парковку нехило, но не берите в голову — семья Венеция оплатит.       Людмила ловкими движениями рук начала загонять грузовик на парковочное место.       Я даже восхитился её навыками.       Краем глаза замечаю спешащего к нам одинокого Лупо или Вульпо и перехватываю автомат поудобнее…       Натыкаясь взглядом на улыбающуюся Репробу.       — Корн, ты чего? Не парься, это работник парковки, щас заплачу.       — Забей, похоже, профессиональная деформация.       Мы вылезли из грузовика и начали с удовольствием потягиваться.       Людмила, пиная шины грузовика ногой (не знаю, правда, зачем), дождалась, пока молодой Вульпо к ней подойдёт, после чего заплатила за 1 ночь стоянки. Сотрудник записал номера грузовика.       Мы ещё на всякий случай проверили замки на прицепе.       — Всё, погнали есть.       Гиена стянула строительные перчатки, что-то посмотрев под капотом, и мы отправились в неподалёку стоящее здание.       Кафе было типичным. Пошарпанное временем, какое-то аляповатое, с потёкшей краской на крыше.       Наша троица зашла внутрь, и я предметно окинул его взглядом.       Как-то реально народу негусто. Всего 5 столиков занято, хотя свободных было штук 10.       Видимо, так повезло.       Посетители, мазнув по нам взглядами, вернулись к еде. Уставшие дальнобойщики разговаривали об дорогах, еде, горючке, доме, ну и о бабах, конечно же.       Пожалуй, реальный минус у этого места был один — гостиница неподалёку была всё ещё недостроенная. Так что ночевать придётся в кабине авто.       Сделав заказ, я взял пасту с мясом и чай.       Похер, приеду в Латерано — и поем уже нормально.       Людмила взяла пиццу с сыром, а Тень ризотто из риса.       — Щас бы блинчиков…       — М?       — Ну, блинов хочу. Со сметанкой. А не вот это всё.       Водитель с остервенением запихивала в себя еду.       — А что такое блины?       Вообще не слышал об таком блюде.       — Это такие тонкие кусочки теста, в которые заворачиваешь начинку. Их на сковородке жарят.       — Типа… Как эти, панкейки из Колумбии?       — Нет, панкейки — хуета, толстые как жопа Императора... И такие же убогие. А вот блинчики супер-вкусные.       — Эй, не обижай панкейки. Знаешь, какие они классные с сиропом сладким?       Тень неожиданно встала на защиту Колумбийского блюда.       — Нет, они невкусные, я пробовала.       — Да ты просто ела их у рукожопов. Вот когда я готовила панкейки…       Вот так, весело переругиваясь, 2 девушки начали великий спор, что же лучше.       А я?       Сидел, ел и наслаждался бесплатным шоу. Хе хе.       Но разумеется, покой мне только снится.       — Дядечка… а купите поесть?       С недоумением оборачиваюсь, готовый увидеть типичную маленькую попрошайку…       И вижу у себя за спиной Перро, ростом этак 1.5 метра.       Красные глаза, «медовые» волосы и нелепая, странная одежда с кучей всяких кармашков, лент и ремней.       У меня тут же возник вопрос. Нет, не как она умудряется таскать на себе все эти железки. И нет, не почему у неё лицо… показывало наличие очень высокого интеллекта. Который был помножен на -1, учитывая прямо сейчас тянущуюся ниточку слюны сбоку у её рта.       Вопрос был простой, и другого плана.       Почему она без штанов?       — Ну… Это… Самое… Только если не хотите — пожалуйста, не ругайтесь на меня. Мне… Не-при-ят-но, воот.       Она важно показала большой палец вверх.       — Тут просто Кеобе плохо. Очень плохо. Лупо злые. Вульпо хитрые. Перро смеются. Кеобе плачет. Кеобе грустно. Коврижка дорогая. Плохая страна.       Брррр       Она посмотрела на свой бурлящий живот и продолжила.       — Вы купите Кеобе еды?       Пиздец, к чёрту, мне уже самому интересно стало.       — Падай. Официант!       Сильная женщина голой попой села на стул возле меня и заулыбалась одной из самых искренних улыбок, которые я только знал, привлекая внимание Тени и Людмилы.       — Корн… а это кто?       — Это?       Я ещё раз осмотрел с ног до головы нашу гостью, которая задорно болтала ногами на стуле, свалив рядышком все свои железки.       — Это Кеобе. Великая Кеобе.       — Дя! Кеобе велика!       Это забавное создание вскинуло руки вверх и рассмеялось звонким, чистым смехом.       Чую, нас ждёт очень увлекательная история.