Глава 3: Начало совместной жизни

      Первые дни совместного проживания Сакуры и Итачи в одной квартире проходили как бы в неком вакууме. Все происходящее казалось внешне нормальным, но каждый момент жизни под одной крышей открывал новые слои напряжения. Два человека, стремящихся создать видимость настоящего брака, сталкивались с множеством мелких трудностей, не заметных на первый взгляд, но довольно ощутимых для тех, кто переживает эту ситуацию. Итачи быстро адаптировался к новым условиям. Он был точен и организован, и привычка к домашним делам, к которым он привык, не заставила себя ждать. Он часто начинал утро с подготовки завтрака, заставляя кухню наполняться запахами свежезаваренного кофе и жареного бекона. — Ты не будешь пить кофе? , — спрашивал он, заметив, что Сакура опять сидела с чашкой чая в руках. Его внимание к деталям удивляло её. Он был настойчив, но в этом настойчивости было что-то притягательное — забота о том, чтобы их «семья» функционировала как настоящая. Сакура чувствовала себя неловко. Всё, что происходило в этом доме, было ложью, и она ежедневно ощущала, как её привязанность к Саске давит на неё с каждым моментом, проведённым с Итачи. Эти чувства, скрытые и тщательно замаскированные, мешали ей спокойно жить. Даже когда она сидела за ужином с Итачи, наблюдая, как он внимательно следит за её реакциями, её мысли не могли сосредоточиться на том, что было рядом. Она ловила себя на том, что избегает прямых разговоров о своём прошлом, отчаянно уклоняясь от вопросов, которые Итачи задавал о её жизни до их встречи. — Ты всё время была так скрытной, Сакура, — однажды сказал он, сидя на диване и наблюдая, как она по привычке отводит взгляд, — Неужели тебе так сложно доверять мне? Сакура не знала, что ответить. Всё, что она могла сделать, это расплывчато объяснить, что не любит говорить о прошлом. В её глазах он, без сомнений, увидел растущее напряжение, но никак не мог понять, откуда оно берётся. Итачи был человеком, который привык к честности и ясности, и его терпение было явно ограничено. Он не ожидал от неё открытости в личных вещах, но привычка скрывать всё от него заставляла его задавать вопросы. Сакура пыталась сосредоточиться на их повседневных делах, но её душевная тяжесть становилась с каждым днём всё более ощутимой. Вечерами они часто сидели вместе, обсуждая различные пустяки, но каждое слово казалось ей вырванным из сердца. Итачи был на удивление терпелив, но он начинал замечать, что Сакура не была полностью открыта с ним. Он задавал вопросы, которые она избегала, и со временем это давало о себе знать. Каждый вечер, когда Итачи уходил в другую комнату, Сакура оставалась в пустой кухне, чувствуя боль за каждое слово, которое она не сказала, за каждое молчание, которое стало между ними. Это ощущение вины нарастало. Ведь на самом деле она была привязана к другому человеку, а не к Итачи. Но сказать ему об этом было невозможно. Она всё больше ощущала, что она была заперта в ловушке своих собственных чувств. — Ты уверена, что всё в порядке? — однажды спросил Итачи, почувствовав, что что-то не так. Сакура заставила себя улыбнуться, но внутри её охватывал страх. Она не могла рассказать ему правду, и каждый день эта тайна угнетала её всё больше. Итачи чувствовал, что его внимание к Сакуре не остаётся без ответа, и его глаза становились всё более настороженными. Он начал искать ответы в её поведении, задавая вопросы, на которые она не давала ясных ответов. Это не могло длиться долго. Сакура знала, что в какой-то момент ей придётся раскрыться, но она не была готова.

***

С каждым днём совместной жизни Сакуры и Итачи ситуация становилась всё более напряжённой. Ужины, которые они проводили вместе, больше напоминали проверки, чем уютные вечера с любимым человеком. Итачи продолжал задавать вопросы о их будущем, пытаясь увидеть в Сакуре партнёра, с которым он мог бы построить настоящее будущее. Но каждый вопрос от него казался Сакуре тяжёлым, как груз. С каждым словом её внутренняя тревога нарастала. — Как ты видишь наш брак, Сакура? Это не временная мера, не так ли? — спросил он однажды, сидя напротив неё за ужином. Он знал, что она избегает прямых разговоров, но его терпение начало иссякать. -ьЯ хочу понимать, чего мне ожидать от нас. Сакура сглотнула, её взгляд упал на стол. В её голове закрутились тысячи мыслей. Как ответить? Всё, что она могла сделать, это обманывать, хотя её собственное сердце предательски сжималось. — Я думаю, нам нужно просто идти шаг за шагом и не торопиться. У нас есть время разобраться, — ответила она, пытаясь сохранить спокойствие. Но Итачи заметил, что её слова звучат неуверенно, а взгляд ускользает в сторону. Он тихо посмотрел на неё, и, несмотря на внешнюю спокойность, в его глазах читалась растущая настороженность. -Ты не всегда смотришь мне в глаза, Сакура. Это меня беспокоит. Ты что-то скрываешь? — его голос стал чуть твёрже. Сакура почувствовала, как её грудь сжала нервная тоска. Этот вопрос был почти невыносим. Каждый вечер, проведённый в тени этого напряжения, становился для Сакуры новым испытанием. Она пыталась вести себя естественно, но тело выдавало её эмоции. В моменты, когда они сидели вдвоём в тишине, Сакура ощущала, как внутренний конфликт становится всё более невыносимым. Как будто сама жизнь требовала от неё сыграть роль, которую она не могла принять. Она любила другого человека, и хотя её чувства к Итачи были сложными и противоречивыми, она не могла от них избавиться. Её молчание и нерешительность не ускользали от Итачи. Он продолжал быть настойчивым, пытаясь понять, что происходит внутри неё. Иногда, после ужина, когда она оставалась на кухне мыть посуду, он подходил и спрашивал: — Ты действительно хочешь, чтобы всё было так, как есть? Или ты уже сомневаешься? Его вопросы не были простыми. Каждый из них требовал от неё ответа, который Сакура не могла дать. Тем временем, в её душе росло напряжение. Она чувствовала, как её истинные чувства к Саске давят на неё с каждым днём. Она всё больше теряла уверенность в том, что сможет поддерживать эту жизнь, полную скрытых эмоций и ложных обещаний. Каждое слово Итачи заставляло её сомневаться в том, как долго она сможет сохранять этот обман. Она пыталась обманывать себя, думая, что её чувства не могут повлиять на то, что происходит между ними. Но она всё больше ощущала, что Итачи близок к раскрытию её тайны. Он начал замечать её малейшие изменения в поведении — молчания, уклончивые взгляды, невербальные сигналы, которые она не могла скрыть. Время от времени, когда она пыталась снова и снова скрыть своё беспокойство, Итачи становился более настойчивым. Его слова иногда обретали лёгкую агрессивность, словно он не мог понять, почему она так сильно закрыта от него. — Ты меня не обманываешь? — однажды спросил он, заглядывая ей в глаза, в которых блеск тревоги почти исчез. — Ты мне доверяешь? Сакура почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она снова избегала ответа, но в её молчании кроилась ещё большая честность, чем в любом слове. Она не могла признаться в том, что её чувства уже принадлежат другому. Сложно было решиться на откровенность, ведь это могло разрушить то, что между ними было создано, пусть и на лжи. — Я… просто не знаю, что сказать, Итачи, — наконец прошептала она, чувствую, как голос подводит её. Каждое слово давалось с трудом, но она чувствовала, что не может продолжать эту игру вечно. Сакура продолжала бороться со своими внутренними переживаниями, но их тень не покидала её ни на мгновение. Её эмоции становились всё более нестабильными, и напряжение в их отношениях всё больше углублялось.

***

С каждым визитом Саске ситуация становилась всё более напряжённой. Сакура начинала понимать, что её жизнь под одной крышей с Итачи стала гораздо более сложной, чем она могла себе представить. Саске, несмотря на очевидные сложности и неизбежные недоразумения, продолжал навещать её, каждое его появление приносило новые волнения. Он приходил по самым обычным причинам: привезти какие-то вещи, помочь с делами по дому или просто пообщаться. Но для Итачи каждый визит становился поводом для раздражения. С каждым его появлением он ощущал, как пространство, которое он начал строить вокруг себя, становилось меньше и меньше. Итачи не скрывал своего недовольства. — Ты ведь понимаешь, что он не должен приходить так часто, — однажды сказал Итачи Сакуре, когда Саске снова появился в их квартире, чтобы поговорить о чём-то незначительном. — Он не уважает наши границы. Его слова звучали сухо, но в них чувствовалась резкая настороженность. Сакура почувствовала, как давление с обеих сторон усиливается. Она не могла сказать Итачи, что её привязанность к Саске не исчезла, что её внутренний конфликт продолжает терзать её. В то же время, она понимала, что Итачи не может смириться с тем, что в её жизни по-прежнему присутствует человек, которого он явно не одобряет. Саске в свою очередь тоже не мог не замечать, что Итачи ведёт себя в доме всё более уверенно. Он начал замечать, как Итачи принимает решения без обсуждения, как тот становится всё более властным и уверенным в своих действиях. Саске чувствовал, как его ревность возрастает, хотя он пытался сдерживаться. Каждый раз, когда он заходил в квартиру, он видел, как Итачи занят чем-то в их доме: он устраивает мебель, решает вопросы по поводу покупки, или даже подсказывает, как лучше организовать пространство. Всё это казалось Саске странным и настораживающим. Он уже не мог скрывать своё раздражение, особенно когда Итачи смотрел на него с лёгким презрением, как на человека, которому не стоит претендовать на место рядом с Сакурой. — Ты ведь не собираешься мне говорить, что это нормально? — однажды резко спросил Саске у Сакуры, когда они остались наедине. — Он будто правит здесь. Ты не чувствуешь этого? Его голос был полон раздражения, но и тревоги. Саске не мог отделаться от чувства, что Итачи, несмотря на внешнюю добродушность, пытается занять всё больше пространства в жизни Сакуры. Сакура молчала, не зная, что сказать. Она пыталась сгладить ситуацию, но понимала, что её усилия были тщетными. Каждый разговор с Итачи становился испытанием. Каждый взгляд Саске был полон недовольства и ревности. Всё это создавало атмосферу, где ни одному из мужчин не удавалось почувствовать себя в безопасности. Между Саске и Итачи было несколько напряжённых моментов, когда оба не скрывали своего недовольства друг другом. Хотя они пытались поддерживать видимость приличия и не переходить к открытым конфликтам, напряжение в воздухе было ощутимо. Однажды, когда Саске пришёл поздно вечером, чтобы передать Сакуре нечто важное, Итачи на его фоне выглядел особенно уверенно, как хозяин этого пространства. Саске подошёл к нему, и их взгляды встретились, полные скрытой агрессии и недовольства. — Ты всё ещё думаешь, что у тебя есть право решать, что здесь происходит? — Саске не мог сдержать своих слов. Итачи посмотрел на него спокойно, но с лёгким сарказмом. — Ты ничего не решаешь здесь, Саске. Мы с Сакурой — это всё, что важно. Между ними снова возникло молчание, в котором скрывался весь накопившийся конфликт. Сакура стояла рядом, чувствуя, как её душа разрывается. Она не могла найти решения, она не могла выбрать между ними. Каждый из мужчин требовал её внимания, но оба из них слишком близко подходили к её внутреннему миру, который она так тщательно пыталась скрыть. Ревность и напряжение становились невыносимыми. Сакура понимала, что если ситуация продолжит развиваться таким образом, её жизнь будет разрушена. Но что она могла сделать, чтобы остановить это? С каждым днём её мир становился всё более нестабильным, а её внутренний конфликт всё глубже.

***

      На кухне было тихо. Тишина давила, смешиваясь с едва слышным тиканием часов, стоявших на полке. Вечерний полумрак мягко освещал пространство, отражаясь в полупустой чашке чая, которая давно остыла в её руках. Сакура смотрела в эту тёмную жидкость, словно надеясь найти в ней ответы на вопросы, которые всё сильнее мучили её. Как долго она сможет поддерживать этот обман? Последние дни превратились в нескончаемую череду напряжённых моментов, взглядов, скрытых эмоций и едва сдерживаемых слов. Саске приходил слишком часто, Итачи замечал её нервозность, а сама она уже не понимала, в каком направлении движется её жизнь. Она была заперта между двумя мужчинами, между чувством долга и неразгаданными эмоциями, между прошлым и будущим, которого не могла себе представить. Сакура провела пальцами по виску, чувствуя, как ноет голова. Воспоминания о том, как Итачи изучающе смотрел на неё за ужином, как его слова становились всё более настойчивыми, не давали покоя. — Я не понимаю тебя, — сказал он вчера, его голос был спокоен, но в этой спокойности скрывался ледяной расчёт. — Ты здесь, но будто в другом месте. Она не смогла ответить. Только опустила глаза в тарелку, надеясь, что молчание избавит её от необходимости объясняться. Но теперь, сидя в этой кухне, она понимала, что долго так продолжаться не может. Если она не разберётся с этим конфликтом, она потеряет их обоих. Саске… его взгляд, его голос, его непрекращающиеся попытки понять её — всё это только усугубляло её вину. Она видела, как он сомневался, как его ревность постепенно превращалась в гнев. Он чувствовал, что теряет её, и не мог смириться с этим. Но разве могла она что-то ему объяснить? Итачи… Он всё сильнее давил на неё, требовал ясности, и это пугало её даже больше, чем разочарование Саске. Он не был человеком, который терпел неискренность. Он наблюдал, анализировал, и однажды просто поставит её перед фактом. Сакура сжала чашку. Она стояла на краю пропасти, и выхода не было. Почти неслышно раздались шаги. Она не вздрогнула, не удивилась — она знала, кто это. — Ты опять сидишь в темноте, — голос Итачи прозвучал мягко, но в нём чувствовалась стальная нить. Она не ответила, продолжая смотреть в чашку. Итачи медленно подошёл ближе. Она услышала, как он поставил что-то на стол, как задержал дыхание перед тем, как сказать следующее: — Ты ведь знаешь, что не сможешь вечно убегать от этого? Её пальцы дрогнули, но она не подняла глаз. Она знала. Конечно, знала.