О свободе

      Стрелки наручных часов тикали уже где-то за пределами 12 часов дня. Над городом, несмотря на конец мая, нависали тяжелые, свинцовые тучи. Словно смог опустился на город, хотя, по большей части, это напоминало легкий туман, свойственный природе после прошедшего ночью ливня. Воздух стал легче, прохладнее. На пустой, вымощенной брусчаткой дорожке мостовой, переходящей в тропинку по земле и ведущей за город, звуки их шагов уже едва ли были слышны. Да и им уже казалось, что они все слышат приглушенно… Жизнь стала блеклой и приглушенной. — У тебя ведь… Так и не получается, Ви? — тихо, словно безразлично спросил Алекс, скрывая за этим тоном искреннюю, хоть уже и бессмысленную тревогу за нее. — Нет. Нет, и не получится. Они не вернутся.       Действительно безразлично заключила Эвелин о своих крыльях, а затем с легкой, но угасающей улыбкой взглянула вдаль, поправляя бежевый шарф. В то время, как Алекс протягивал ей еще только начатую сигарету, а она с удовольствием ею затягивалась прямо с его руки, она же думала и о том, как ей приятны эти моменты с ним, когда рядом никого и лишь они… Но и понимала, что надолго им этого «топлива» не хватит. Минуты сменялись новым преодоленным расстоянием, и они перекидывались плавными, теплыми взглядами. По мере падающего на землю окурка, Лин подняла голову и мельком взглянула на приятное глазу темное серое небо. — Давай сходим кое-куда…

***

      Стоя вместе с ней около высокого утеса у горной дороги, ангел вяло поглядывал вниз, в мутнеющую внизу поверхность, словно стараясь высмотреть, как далеко до самого низа. — Приятно здесь с тобой. Сродни полету, — он вздохнул, слегка поворачивая корпус тела к ней и перекидывая пальцами подвеску, висевшую на потемневшей, старой, как Акрополь, серебряной цепочке, которая многие-многие годы назад так ярко сверкала, — Летать — так же как падать. Только конечная цель… Чуточку дальше. — Конечно… А падая — она наоборот ближе, — она повернулась к нему, — Черт, Алекс, я изнеможена. Таскаю за собой мешок своих органов и пережитков. Хочу спустить их вместе со своими мозгами вниз по обрыву. — тянулась пауза длинной в пару секунд так, что, кажется, прошли минуты, — Но не хочу терять вас… Тебя терять не хочу. — она сжала черную ткань его кардигана ближе к плечам, в то время как его ладонь легла ей на спину, падая в ложбинку между лопатками. — Поэтому ты привела меня сюда?       Спросил он, сменяя разговор на тишину, которая создалась их поцелуем. Не слишком длинным. Они оба боялись перебить желание. Ведь если бы перебили — мучились бы еще столько, до того момента, пока не набрали бы сил на новое желание освободиться. — Именно поэтому хочу с тобой, — томно произнесла Эвелин, сводя шепот обратно на голос, в то время как он кончиками пальцев касался контура ее лица, задевая темно-синие, сероватые пряди длинных, вьющихся волос, бусинки пирсинга на краю скул, — Какой смысл дальше так существовать? Можно спокойно оставить это и знать, что тебя не убьют однажды… И что ты не бегаешь от этой прогнившей судьбы, а что ты добровольно ушел. И не без памяти. Эни простит нас, она поймет… — медленный, томный голос срывался на быструю, едва ли не судорожную мольбу, — Прошу… Нет, умоляю. Алекс, скажи «да».       Светловолосый ангел, приопустив веки и нежно, заботливо и трепетно касаясь ее тела в последние минуты, знал, как он счастлив. Впитывал эти самые моменты, ведь они были по-настоящему оценены и приятны. Не отрывал от нее взгляда, и знал, что осчастливит ее, и себя, сказав слова, которые казались такими же ценными, как и признание в любви. — Давай вдвоем.       Согласился он разделить с ней последние мгновения жизни, по запястьям спускаясь к ее ладоням, сжимая их, чувствуя, как в кожу впиваются ее длинные, покрытые чёрным лаком заостренные ногти.       И спокойный мерный взгляд сменился такой же легкой, спокойной, удовлетворенной улыбкой, и ноги соскользнули с края вместе с шагом, и они все держались за руки. А в воздухе едва заметно засияли, а затем в мгновение растворились синевато-фиолетовое и нежно-голубое свечения. Ни намека на страх и боль.       Они знали, что их поймут.