Без вести

— Эй ты, чего привязалась? — ядовитый шепот Ани, словно удар ножом, пронзил тишину. Вика захихикала, и Элина похолодела. Она знала этот тон, знала, что за ним последует. Очередная порция унижений. Они шли к автобусной остановке, и Элина, споткнувшись, попыталась поравняться с ними. Ночь давила своим беззвездным небом, а февральская оттепель превратила улицы в липкую грязь, которая, казалось, подобно черной смоле, утягивала прямиком в могилу. «Нам по пути…» — тихо и сухо проговорила она, почти беззвучно, надеясь, что хоть на этот раз ее не бросят одну в этой темноте. Травля в школе, стабильное отрицание ее существования дома – Элина привыкла к одиночеству. Но сейчас в этом одиночестве чудилось что-то особенно зловещее. Аня и Вика вдруг резко свернули в узкий переулок, где из-за мусорных баков тускло мерцала одинокая лампочка. Туда ей точно не надо. Элина замялась. На автобус она и так опаздывала, а этот переулок вызывал безотчетный ужас. Но остаться одной… Нет, этого она боялась больше всего. Темнота пугала не сама по себе, а тем, что она с собой могла принести. Из-за этого, будучи ещё и совершенно одной, дышать становилось труднее, а в голове всплывало все больше неприятных образов то ли из школы, то ли из фильмов ужасов. Сердце бешено заколотилось. Она ускорила шаг, стараясь не отстать. И тут из темноты возникла огромная белая машина. Микроавтобус? Элина никогда не разбиралась в марках, поэтому не смогла узнать ничего более в этой крупного вида машине. Но ее внимание привлекло другое - исчезновение Ани и Вики. Куда они делись? Не успела она опомниться, как сильная рука прижала девушку к ее владельцу, вторая же заклеила рот чем-то, наверное, изолентой. Последнее, что она увидела - чьи-то спокойные, изучающие глаза. Казалось, были совсем белыми, не считая черных точек зрачков… Это и есть тот монстр, поджидающий ее в темноте? В голове красными искрами вспыхнула боль, а потом - обволакивающая своей тишиной темнота. *** Первое что почувствовала девушка при пробуждении — холод пола. В ушах шумело, а мысли в голове путались, словно насмешливо улыбающийся дилер перетасовывал их как карты. Было больно. Больно и страшно. Страх сковывал, а отчаяние, словно кот своими лапами, драло горло. Девушка попыталась приподняться, оперевшись на руки, — удалось с трудом. Рот уже ничем не был заклеен, но реальность недавних воспоминаний об этом подтверждали следы клея, создающие неприятное ощущение липкости на губах. Наконец она смогла разобрать голос, разворачивающуюся картину она не видела, поскольку перед глазами все плыло. Первое, что смогла разобрать — неуместно спокойный в этой ситуации голос. Голос похитителя. — О, ты только очнулась и уже хочешь позвонить папе? — насмешливо и все также расслаблено протягивает мужчина, обращаясь к Вике. Последовавшие невнятные отрицания разобрать девушке так и не удалось. Незамедлительно воздух разрезал звонкий звук удара ладони по коже — увесистая пощёчина. К тому моменту зрение прояснилось и девушка смогла увидеть самоуверенный взгляд синевласой девчонки. Почему-то Элина была уверена в том, что та, как обычно, была слишком зациклена на себе и своей правоте, чтобы понять что она — явно не главный герой, который ни за что не пострадает что бы он не делал. А если и герой, то, наверняка, какого-нибудь ужастика. Теперь уже сидящая, прислонившись спиной к стене, Лина даже слегка удивилась тому, с какой напыщенностью недавняя подруга зашвырнула телефон в похитителя. Ожидаемого ею эффекта это действие явно не произвело, но, по крайней мере, мерзавец резко изменился в лице. — Ты, Чертов урод, отпусти нас домой! Ты ненормальный, просто сумасшедший! — что-то в этих громких выражениях или, скорее, в выкриках, смогло задеть его. Мужчина лет тридцати ловко поднял далеко не худенькую девчонку над землёй, обвив длинными пальцами шею, а потом с силой впечатал её в стену. Послышался неприятный хруст, неразборчивое бульканье и судорожный выдох. От такого сильного и неожиданного удара у бедной Вики наверняка вышел весь воздух из лёгких. Но почему-то, смотря на эту ужасную сцену расправы над нахальной “подружкой”, Элина не испытывала жалости к ней. Перед глазами, в поисках хотя бы призрака эмпатии, появлялись только фрагменты издевок над ней самой, со стороны Вики, Ани и других школьников. Это было неправильно. Она действительно должна была испытывать хоть что-то, но не испытывала совершенно ничего. Лина вздохнула и принялась массировать виски, в надежде прийти в себя окончательно. Она видела беспомощность в глазах Ани, которая от страха, казалось, не могла даже пошевелиться. Слезы уже проложили две влажные дорожки. Она слышала хрипы умирающей подруги, жизнь которой медленно , но с удивительной лёгкостью, отнимал пугающий похититель. Элина видела улыбку на его лице, которая озарила его сразу же, как он заметил что “обидчица” корчится в агонии. Похоже ему нравилась боль и отчаяние в лицах жертв. Не в силах смотреть на неприятное зрелище, а ещё хуже — понимать отсутствие собственной на это реакции, кроме страха уже за свою собственную жизнь, девушка перевела взгляд на помещение. Оно больше походило своими размерами на крупный санузел, не загроможденный мебелью. Под потолком тускло светила лампочка. Где-то в углу сиротливо стоял длинный внушительный стол и тумбочка, покрытые толстым слоем пленки. Но зачем они? — Отлично. Одна игрушка сломалась. Видимо, она была плохой, раз её пришлось наказать…— преступник подошёл вплотную к Элине, заслоняя собой вид на стол, куда смотрела в тот момент девушка. Страшным шёпотом он продолжил — …не так ли? Он склонил голову, изучающе разглядывая ее лицо, сжав скулы одной рукой в кожаной перчатке, измазанной в чем-то липком. Крови, с примесью слизи, если судить по запаху. Лине было неприятно. От этого запаха голова не кружилась, даже ком к горлу не подступал, но он дополнял зловещую обстановку очень страшной ситуации, в которую она умудрилась угодить, поэтому девушка поджала губы. Теперь она смотрела ему в глаза, без возможности отвернуться. Оказалось, радужки не белые, а очень светлого серого цвета холодного серебра. От леденящего душу и беспристрастного взгляда под кожей, словно иглы, прошлись мурашки. В глазах не было ни капли сочувствия, ни капли жалости. Только безумие. Ей хотелось убежать или просто исчезнуть, лишь бы не видеть их — страшных глаз монстра. Он снова внимательно вгляделся в лицо Элины, а после разжал пальцы и отпустил ее, отступая. Похититель, теперь уже без намека эмоций на лице, подхватил тело Вики, попутно вытирая руки от крови о её одежду, он опустил мертвую девушку на тот самый стол, который показался тогда Элине не подходящим для происходящего. Предмет мебели был большим и на нем отлично уместилось, неуклюже распластавшееся пухлое тело. Аня к тому времени подползла зачем-то ближе к Лине и требовательно потянула за рукав, не в силах произнести что-то, что сказать ей очень хотелось. — Девочки, посмотрите только, я сейчас починю эту куклу. — психопат как-то очень пугающе улыбнулся, обернувшись к девушкам. Из тумбочки он достал нечто металлическое и блестящее. Скальпель. Прислонив лезвие к неумолимо бледнеющей щеке застывшей во времени Мальвины с синими волосами, он вдавил его и сделал первый небрежный надрез — Нужно убрать следы, - пробормотал он, глядя на Элину и Аню. И подмигнул. *** Он разделывал ее, словно тушу, которую собираются пустить на мясо - вот что могла сказать об этом девушка, пока она сидела вместе с Аней, которая в этот момент во всех глаза смотрела на то, как их сумасшедший похититель методично отделял кожу, органы, части тела. О точности не было и речи: мужчина работал вслепую, кажется, совершенно не осознавая, что творит. По крайней мере так ей казалось на тот момент. И от этих мыслей пробирало дрожью, а от самого зрелища кружилась голова и дышать становилось ужасающе трудно. У Элины уже не было не сил, не желания смотреть на все это, поэтому ее взгляд апатично бегал по гладким стенам, потолку, Ане и монстру, с которым они остались заперты здесь. Следы крови теперь она избегала. Но смогла прийти к удивительному для нее заключению, что психопат практически не замарал костюм, в котором он…работал. Возможно это уже не первый раз для него? Продолжать рассуждать об этом девушка не решилась, потому она просто продолжила его осматривать, за неимением ничего более в этой комнате. Волосы у него были по плечи и сальные, словно вот уже некоторое время он забыл о том, что можно мыть голову. Сам монстр был худ, что добавляло его виду неправильности и болезненности. Но если вспомнить о том с какой силой он может… Элина тут же оборвала мысль, перед глазами всплыла сцена, как он с легкостью поднимает Вику. Тут к Ане вернулся дар речи и девчонка решила выплеснуть все свои эмоции, она заорала на девушку. Громкий крик разрезал воздух словно лезвие скальпеля, заставляя Элину съежится. Она просто ненавидела громкие звуки. — Ты! Ты ничего не сделала! Он же..он же просто, — она издала какой-то непонятный всхлип и тут же продолжила — Тебе на нее плевать да? И на меня тебе тоже плевать. Мы же все время с тобой ходили, ссыкуха! Неужели это твоя благодарность за наше внимание к такому отбросу, ходящему под себя, как ты? Элина только поморщилась. Ей было нечего отрицать, но очередное напоминание о её проблемах в детстве пробудило совсем невесёлые воспоминания: Эти же слова, но место другое — школа, класс пятый-шестой. Она тогда, кажется, рассмеялась или даже заплакала и ей не удалось сохранить контроль над своим телом. Сконфуженная, маленькая Лина поспешила в туалет, где ее настигли “подружки”, которые продолжали смеяться и выкрикивать постыдное прозвище. Тот затхлый запах аммиака в узкой потрепанной временем кабинке женского туалета запомнился ей надолго. Элина погрязла в болезненных воспоминаниях, сжавшись в непонятный комок, зажимая уши. Ей не хотелось слышать, ей не хотелось думать, а также осознавать то, что она, скорее всего посмертно, заперта с человеком, который её ненавидит, и психом, который вообще их за людей не считает. Но мысли так и лезли в голову, вызывая тошноту с новой силой. Она не видела, как мужчина сделал странный, дерганый жест, который так и не завершил. Вместо этого, он зловеще ухмыльнулся, безумная улыбка вновь исказила его лицо, а потом несколькими шагами пересёк расстояние, отделявшего его от девушек. Он схватил за шиворот Аню, которая продолжала орать до того самого мига, вовсе не замечая его. А потом он приставил скальпель к её глазу, но, не остановился. Послышался крик и рыдания. Однако лезвие не остановилось из-за этого. И длинные пальцы продолжали ввинчивать скальпель, пока удар не пробил кость. Послышался мерзкий хруст, и крик оборвался. Мужчина удовлетворённо склонился над телом, вглядываясь в изуродованное им лицо. Лина не смотрела на это. Она понимала что увидит, а также понимала, что ни за что не выдержит этого зрелища. Страх сковывал, но через него пробивался неправильный, мерзкий, едва уловимый интерес. Следующая наверняка будет Элина, девушка понимала это. От этого по спине скатывались холодные капли пота, а она сама продолжала сидеть, закрываясь руками от всего окружающего её. Вдруг она почувствовала, как резким движением её голову вздернули за волосы. В нос с новой силой ударил запах крови. Рука, которая держала ее волосы, и вторая, которая зачем-то размазывала по ее лицу кровь ее бывшей подруги, были в крови. От грубых прикосновений казалось, что кожа сходит пластами, а от осознания происходящего её скрутило от тошноты. Это была самая ужасная ночь. Она больше не вернётся домой. Апатичный взгляд Лины встретился с маниакальным - убийцы. Она зажала себе рот, потому что иначе девушка просто опустошила бы свой желудок. — Интересно… — протянул сумасшедший, сощурившись. Его взгляд буравил ее, изучал, выжидая чего-то, что так и не отразилось в ее глазах. Наконец, так и не дождавшись, мужчина разжал стальную хватку, отпусти волосы. Затем, словно это было самым обыденным делом, он схватил тело Ани и, в этот раз, не понес его к столу. Просто бросил рядом с уже готовым пакетом, содержимое которого не оставляло сомнений. Достал новый пакет - больше, звякнула молния, он упаковал тело похожим образом, и потом понес два пакета прочь, вынося их из комнаты и оставляя Лину наедине со своими мыслями. Только теперь она поняла, что даже в компании с психопатом оставаться было многим лучше, чем быть одной в гнетущей пустоте комнаты страха, пыток и отчаяния, которые теперь захлестнули девушку с головой. Липкость кожи, покрытой не её кровью, вызвала новый спазм в животе. Ее вырвало прямо на пол, желчью и страхом.