Перештопанные

      Это случилось вновь. Клац-клац-клац. Монотонный стук в полнейшей тишине. Так звучат ветки рябины, стучащие в окно, мешающие уснуть нерадивому ребёнку, что засиделся допоздна, подслушивая байки взрослых. О кощеях, леших и домовых. Все они затаились в темноте, подпитанные свежим страхом, тянули к нему костлявые руки. Драган помнил детские страшилки слишком хорошо. Клац-клац-клац. Только теперь они обрели под собой кровь и плоть.       Во взрослой жизни так звучат замёрзшие пальцы — или когти — о стекло. В самый тёмный час перед рассветом, в ночь с четверга на пятницу. Запоздалая гостья. Ей не нравится медь и лунница, хотя она сама просила сделать такой же амулет. Не снимает его при свете дня, и Драгану нравится — до безумия — видеть свою работу у неё на груди. Под рубахой, ближе к телу, словно это он сам бережёт её покой, отгоняет нечисть. Помогает ли?       Она снова пришла.       Драган поднимается с постели. Он не спал — ждал её. Снимает амулет и оставляет на прикроватном столике. Подумав, прячет его под подушкой. Сам не знает, зачем. Быть может, чтобы она не увидела. Не подумала, что он, Драган, боится её. Кузнец горько усмехается своим мыслям.       Накрывает подушку одеялом и для надёжности запирает в спальню дверь. Идёт к порогу. На миг ему кажется, что там, вместе с лунницей, он оставляет капельку своей человечности. Медлит секунду. Как бы не ненавидел он решения своей матери — предсказания Венцены всегда исполняются в срок. Клац-клац-клац. Драган открывает дверь.       Она ждёт его терпеливо. Но стоит моргнуть, и фигура уже оказывается в доме. В дальнем углу. Её глаза — голубые, как камень, что он тогда подарил — в полутьме, словно два раскалённых угля. Красные. Смотрят на него неотрывно. Приглашённая. Может делать с ним, что хочет — Драган чувствует — но не делает ничего. Стоит. Как всегда, перепачканная в земле и жертвенной крови. Она приносит с собой запах леса — мха, прогорклых листьев, почвы и смерти. Но почему-то — одним мёртвым богам известно, отчего, — он не боится.       Слова матери барабанным боем стучат в ушах непрестанно. Но Драган подходит ближе. С ним и так уже всё кончено.       — Садись, — говорит, указывая на длинную скамью, и нечто подчиняется.       Драган ставит кадку с водой ближе, достаёт полотенце и привычным жестом оттирает её замёрзшие плечи. Лада молчит. Не мигая, смотрит в одну точку. И Драган не знает, есть она в эти моменты или её нет — всё началось с того дня, как Лада решила стать жрицей. По-настоящему. Он не может никому рассказать. Матери — никогда. Другим жрецам — убьют на месте. Волхв… Драган помнил его взгляд на ней во время танцев. Тот, что мужчина прекрасно умеет распознать. Точно нет. О ведьме даже не стоит упоминать. А сама Лада с новым днём, отоспавшись, никогда не помнит, в чём дело. Вовремя довести до дома, затолкать в кровать — и готово. Тайна на двоих, которую ему приходится нести в одиночку.       — Интересно, как скоро я сойду с ума? — Драган спрашивает и смеётся.       Странная Лада смотрит на него снизу вверх своими кровавыми глазами и улыбается. Драган хочет верить, что отблески клыков ему только мерещатся в тени.       — Знаешь, наверное, я это заслужил, — продолжает Драган и замирает на месте, когда Лада перехватывает его руку с тряпкой. Ластится, как кошка, которых уже столько лет нет в деревне, и целует его перебинтованные, грязные от земли, пальцы.       Дыхание застревает в груди, а сердце останавливается. Драган силой заставляет себя разжать сомкнутые зубы и отрешённо мотает головой.       — Что мне с тобой делать? — не вопрос, мольба.       У Драгана нет ответов. Механизм, что запустился, мелет жерновами всё, на чём когда-то плотно держалась его реальность. И у него нет ни сил, ни желания бороться с задумкой богов.       «Мама, почему же ты всегда права?».       Когда Лада — насколько возможно — очищается от грязи, а в воздухе начинает пробиваться утренняя прохлада, Драган встаёт. До дома её родителей совсем близко. Соседи. Очень удобно. Детьми они всегда сбегали пораньше, чтобы начинать играть. До того самого момента, когда он…       Совсем тихо, но Драган слышит, как занимается рассвет. Очень скоро деревня проснётся. Несмотря ни на что, продолжает жить. Этот вызов, воля — живое становится на пути тумана, отказываясь склонить голову и раствориться во мраке. Драган пока держится. Гордо, прямо. Но не знает, насколько его хватит.       В своих жреческих одеждах Лада, что покорно плетётся за ним, сжимая ладонь — вид невообразимый и близкий. Она уже начинает понемногу сопеть. Драган выучил последовательность. Морок отступает, скоро Лада проснётся и снова начнёт задавать вопросы, ответы на которые Драган давать не будет. Она никогда не помнит. Словно корни леса, сам туман тянет её за собой каждый раз во время жреческих ритуалов. Но она вырывается, становится сильнее, и всё равно в своём забытие приходит к нему. Это странно. Неправильно. И очень лестно.       — Драган? — её голос выводит из раздумий. Они пришли. Задний двор дома её родителей. — Что происходит?       Драган усмехается, пряча радость за скрещёнными руками. Она вернулась. Его Лада здесь. Каждый раз он боится, что этого не последует.       — Чего ещё? Забыла, как мы шли вместе от твоих проклятых жрецов? Сама попросила.       Лада кивает. В таком состоянии ей тяжело мыслить, и очередная отговорка звучит почти убедительно.       Драган обхватывает её лицо ладонями и целует в губы — как давно хотел.       Медная лунница, оставленная под подушкой на его постели, перестаёт жечь наволочку. Тьма отступила. На этот раз.       — Иди, — подгоняет Драган покрасневшую смущённую Ладу, проталкивает её в безопасность и тепло. — Пока родители спят.       Закрывает дверь. Он знает — Лада не будет шуметь, тихо поднимется к себе. Быть может, поспит хотя бы пару часов.       Драган возвращается на деревенскую дорогу, игнорируя холод и хмурое небо. Бессмысленно пытаться заснуть — не выйдет. Подумав, медленно начинает идти к кузнице. На миг ему кажется, что он замечает в отдалении силуэт волхва, который следил за ними. Смотрит пристальнее, но там уже никого нет. Драган продолжает путь. На следующей неделе — если позволят мёртвые боги — он снова будет её ждать.