Глава 10. Крах доверия

Сакура всегда верила в Саске. Их отношения, построенные на доверии и страсти, казались непоколебимыми, несмотря на трудности их работы. Она, талантливый адвокат, защищала самых сложных клиентов, включая Итачи, загадочного мужчину, которого все считали виновным. Саске же, блестящий прокурор, посвятил себя поиску правды — или, как ей казалось, своей правде. Но однажды её мир треснул. Это случилось случайно. Она зашла в его кабинет, когда он был на совещании, и увидела на его столе папку с её именем. Это был инстинкт — взять её в руки. Сердце сжалось, когда она раскрыла страницы. Документы раскрывали детали дела, которые ей не были известны. Более того, они указывали, что Саске с самого начала знал о невиновности Итачи, но скрывал это. Почему? Шок. Первой её реакцией было отрицание. Этого не может быть. Саске не мог бы предать её так. Он знал, как она боролась за правду, как рисковала всем ради этого дела. Может, это ошибка? Подделка? Она пыталась оправдать его, найти логическое объяснение. Может, он не имел выбора? Может, он пытался защитить её? Но чем дольше она читала, тем яснее становилось — он знал. Он манипулировал фактами. Он использовал её чувства, её доверие, её страсть, чтобы держать её рядом, чтобы она не догадалась. Предательство обожгло сильнее пламени. Дрожащими руками она закрыла папку и огляделась. Её дыхание участилось. Она должна была уйти. Он не должен знать, что она видела. Если он солгал в этом, значит, он мог солгать и в другом. А если он способен на это… то, возможно, угроза, которую она ощущала в последние недели, была не случайностью. Она спрятала документы, забрала вещи и отправилась к единственному человеку, которому теперь могла доверять — Итачи. Он был тем, кто предупреждал её, но она не слушала. Теперь она понимала: её жизнь в опасности. Саске знал, что она не сможет молчать. А значит, он не позволит ей уйти так просто.

***

Сакура сидела у окна маленькой квартиры, где теперь пряталась, кутая пальцы в рукава тонкого свитера. Улицы внизу шумели, не зная о буре, разрывающей её изнутри. Саске. Её Саске. Она всегда оправдывала его холодность, списывала на усталость, на работу, на его тяжёлое прошлое. Когда он скрывал от неё детали дел, она говорила себе, что это ради профессионализма. Когда он исчезал, не отвечая на звонки, она верила, что он просто перегружен. Но теперь, вспоминая всё это, она видела другую картину. Он всегда что-то скрывал. От неё. От суда. От самого себя. Сакура сжала губы, едва сдерживая дрожь. Был ли он с ней честен вообще? Любил ли её так, как она любила его? Или она была для него лишь инструментом, удобной фигурой на его шахматной доске? Её мысли дрейфовали к Итачи. Он тоже молчалив. Тоже скрывал свои эмоции за спокойной улыбкой. Но теперь она осознавала разницу. Итачи был честен. Даже в молчании, даже в напряжённом взгляде тёмных глаз, он не пытался манипулировать ею. Он просто… был рядом. Сакура прикрыла глаза, вспоминая, как он смотрел на неё — не с собственническим холодом, как Саске, а с чем-то тёплым, понимающим. И впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.

***

Саске никогда не был человеком, который сомневается. Он привык видеть реальность чётко, без размытых линий, без вопросов, на которые нет ответов. Но теперь — теперь что-то ускользало из его рук. Он чувствовал это в её взгляде. Раньше, когда Сакура смотрела на него, её глаза светились доверием, верой. Даже в самые сложные моменты её взгляд говорил: Я с тобой. Теперь же там было что-то другое. Холод. Отстранённость. Тень сомнения. Он замечал это в её голосе. Раньше её слова были наполнены теплотой, пусть и иногда окрашены раздражением. Теперь же в её тоне звучала сдержанность, словно она подбирала слова, избегая лишнего. И, наконец, он замечал это в её поступках. Она приходила домой позже. Больше молчала. А когда он говорил, её мысли, казалось, были где-то далеко. Не здесь. Не с ним. Саске не сразу понял, что именно тревожит его. Но чем больше он всматривался, тем яснее становился ответ. Итачи. Имя брата вспыхнуло в его голове, как предательский сигнал тревоги. Итачи всегда был рядом. Всегда спокоен, уравновешен. И хотя он никогда не проявлял интереса к Сакуре, теперь Саске видел, что что-то изменилось. Как именно? Он не мог сказать наверняка. Но он видел, как Сакура смотрела на него. Она могла ничего не говорить, могла прятать чувства за вежливой маской, но Саске знал её слишком хорошо. Он видел эту мягкость во взгляде, когда она думала, что никто не замечает. Видел, как её пальцы задерживались на экране телефона, прежде чем она решалась написать сообщение. Видел, как её дыхание едва заметно менялось, когда рядом был Итачи. Чушь, говорил он себе. Я себя накручиваю. Но внутри уже разгоралось раздражение. Оно пришло с недоверием. Оно переросло в ревность. И вдруг их связь с Сакурой больше не казалась неразрушимой.

***

Ночь окутала город плотным покрывалом. Лёгкий дождь барабанил по мокрому асфальту, отражая приглушённый свет фонарей. Квартира, где они встретились, казалась гробницей — тихой, пропитанной напряжением, которое можно было потрогать руками. Саске стоял у окна, спиной к ним, сжимая в руках стакан виски, но даже алкоголь не мог утопить бурю, клокочущую в его груди. Сакура находилась в центре комнаты, её руки дрожали, но не от страха — от ярости, от накопленного разочарования. А Итачи, как всегда, был неподвижен, его лицо оставалось маской безупречного спокойствия. — Скажи мне правду, — голос Саске прорезал тишину, как лезвие ножа. Он повернулся к Сакуре, его чёрные глаза горели тёмным пламенем. — Ты была с ним, да? Вот почему ты больше не смотришь на меня так, как раньше? Сакура стиснула зубы. — Не смей! — её голос дрожал, но не от слабости, а от злости. — Ты говоришь о честности? После всего, что ты от меня скрывал?! Саске шагнул ближе. — Это не ответ, Сакура. — А что тебе нужно услышать?! Что я больше не верю тебе? Что, глядя в твои глаза, я вижу только ложь? Воздух стал тяжёлым. Казалось, что стены сжимаются вокруг них, не давая дышать. Итачи, до этого молчавший, наконец заговорил. — Вы оба тонете в своих иллюзиях. Саске резко повернулся к нему. — Заткнись. Но Итачи не отвёл взгляда. — Ты хочешь обвинить её в том, что теряешь её? Тогда задай себе вопрос — почему? Саске сжал кулаки. — Ты всегда был так хорош в словах, брат. Но я знаю, что ты хочешь её у меня забрать. Итачи вздохнул. — Если бы я хотел забрать её, ты бы уже проиграл. Громкий звук. Стеклянный стакан ударился о стену и разлетелся на сотни осколков. Саске шагнул к Итачи, его дыхание было тяжёлым, словно зверь, загнанный в угол. — Держись подальше от неё. Это последнее предупреждение. Итачи улыбнулся — едва заметно, почти насмешливо. — Ты боишься, Саске? Сакура почувствовала, как воздух в комнате стал холодным.

***

Сакура стояла на пороге, её дыхание было прерывистым, сердце билось так громко, что казалось — его слышат оба мужчины за её спиной. В горле ком, в груди пульсирующая боль. — Я… не могу, — слова слетели с её губ еле слышным шёпотом. Она не знала, к кому они были обращены. К Саске? К Итачи? К самой себе? Шаг. Ещё шаг. Она ушла. Саске смотрел ей вслед, его пальцы сжимались в кулаки, ногти больно впивались в ладони. Он не остановил её. Почему? Гордость? Злость? Или страх, что, даже если он попробует её удержать, всё уже потеряно? Он разжал кулак, смотря на собственную руку, покрытую тонкими царапинами от ногтей. Она уходит. Она уходит. Она… ушла. Ему вдруг стало холодно. Он сделал несколько шагов назад, опустился на край дивана, глядя в пустоту. Стены, которые раньше были просто фоном, теперь казались давящими. Ему стало невыносимо одиноко. — Ты проиграл, Саске, — словно эхо, в голове прозвучал голос Итачи. Саске сжал зубы. Он не проигрывал. Он не мог проиграть. А где был Итачи? Он стоял у выхода, с лёгкой тенью улыбки на губах. Не торжествующей, не довольной — задумчивой. Сакура ещё не сделала окончательный выбор. Но он знал: его роль в этой истории ещё не окончена. Ей нужно было уйти. Нужно было сделать выбор. Но она не могла дышать.