6. Вражина.

На полянку посреди сада из темноватой по цвету кареты вышла принцесса Луна. За ней последовал крайне недовольный жеребёнок, вслед за которым весело семенила полная его противоположность — радостная пегаска. Копыта тёмно-синего цвета приминали траву под собой как только вздымались по велению тела. Стража, осматривая новоприбывших, тихонько улыбалась, видя вместе с принцессой двух маленьких кобылок. (Узнай об этом Квит, от них бы ничего не осталось, но он не эмпат и мысли не читает.) Солнце, взойдя в зенит, светило так ярко, словно фонариком прямо в лицо. Маленький фестрал, проведший поездку под заботливым крылом своей новой матери, глядел на этот мир столь же злобно, как баран на новые ворота: он был готов всё тут разнести, только дайте возможность. Но вот новоявленные жильцы были проведены через лиственные ворота, огораживающие сад от остальной части дворца. В этот же момент их вышла встретить до жути довольная Селестия. Мало кто знает, но она в отличии от некоторых эмпат, а потому русло, в которое плыли мысли одного из гостей, её забавляли и немного настораживали. Самую малость. ***** Пробуждение было крайне противоречивым. А как иначе назвать момент жизни, когда ты каждой клеточкой своего тела чувствуешь заботу и физическое тепло новоявленной матери, но в тот же момент пробуждения на тебя словно бы со всей силы падает что-то, и вектор падения был задан явно неслучайно. Сая тогда была на редкость бодрой и с удовольствием помогала уничтожать и без того пошедший трещиной ментальный особняк, который Квит так старательно возводил вокруг себя, а со своими толи истошными, толи предсмертными криками она лишь заставляла его уходить к реке под странным названием «Безумие». (Преисполняться) Подозреваю, подобная реакция характеризуется таким частым качеством, как ревность. Ну, это так, с вершин моего ЧСВ, ибо спала со мной Луна, которая была тепленькая, не давящая на тебя всем своим телом, а не яндере Сая, готовая на тебе ставить флаг, словно ты гора, которую она уже заняла и никому не отдаст. А потом ещё и усядется на эту гору — чтоб не убежала. Ну, или ей просто скучно и некуда девать энергию внутри себя, кто ж её знает-то? Сейчас же я, разбуженный столь жёстким способом, вполне бодро топал в замок в компании дамочек слегка за тысячу и одной бестией. Пристроился я, как несложно догадаться, меж Луной, к коей я практически прижался, и Селестией, оставив Саю на ту же солнцезадую, коей она так восхищалась. На входе в замок нам пришлось распрощаться с Луной, нет, уже практически самой родной в этом мире пони, ибо ей жутко хотелось спать. Я тоже хочу, но меня с ней не пустили, и угадайте кто. На этой грустной ноте меня «обрадовали» экскурсией по замку от Самой Светлейшей Принцессы Селестии. Да-да, всё с большой буквы — она сама об этом попросила. Первым на очереди, не отходя, так сказать, от кассы, был Тронный Зал, где я и простился с Луной. Я здесь ещё откровенно филонил от рассказов Светлейшей и просто смотрел на витраж с Дискордом. Угу, так его назвала Селестия, мол, злодей страшный, каких не видовал Эквус уже давно, ну и другая лирика. Я же смотрел на него и завидовал. У него есть руки. Скорее лапы, но с пальцами же. Собственно, много времени мы там не потратили и через пару минут уже ушли в следующую комнату. Зал Совещаний. Местечко для политиков и политики, которых и которую я искренне ненавижу и презираю. Хотя нет, политики ладно, они просто зарабатывают так, а вот то, чем они это делают… Для них нет ничего святого, кроме денег, ради которых они готовы развязать не одну войну на том же Ближнем Востоке. Именно из-за подобного я и ненавижу политику! Собственно, Сая тоже таким усиленно не интересовалась, не без моих корректив, признаю, но благодаря её прямолинейности мы всё же отправились дальше гулять по дворцу. Идя в широком светлом коридоре, Селестия поясняла нам о разном. К примеру, замок разделён на две части, тёмную и светлую, аля Луна и Селестия, свет и тьма, инь и янь, я и Сая. Ну, вы поняли, каждая хочет иметь себе побольше места, чтоб удобно усадить свой круп. Или им просто было это по приколу, не знаю. Что я уже сам выделил: замок простой, совершенно не подготовленный против нападений. Он скорее декорация и дань уважения такому строению, как замок, а также его бледная тень, если смотреть на смысл слова. Он довольно прямолинеен, не исключаю, что тут есть секретные проходы и всякое-весёлое, но то, что он показывает степень фанатичности пацифизма принцесс, я отрицать не могу. Далее, собственно, шла библиотека. Нет, Библиотека! Не-не, БЛЯТЬ, БИБЛИОТЕКА, НАХУЙ! Простите за столь небрежное выражение, взятое из мемологии моего прошлого мира, однако она реально огромная. Как уведомила Селестия, она имеет отдельное крыло, а также несколько этажей, в том числе и подземных. Селестия в момент показа и рассказа о библиотеке могла бы чувствовать Квита за десяток километров, и при этом он всё равно чуть ли не выблевать все свои внутренности заставил бы своим невероятно-сильным потоком положительных эмоций. И это действительно так — поток положительных эмоций такой мощи можно было ощутить от всех пони вместе взятых на каком-нибудь популярном празднике, а тут один только Квит… В такие моменты Селестия понимала, что его нужно хорошо воспитать, иначе вся его доброта однажды может превратиться в ненависть и злобу. Она видела в нём одного пони, пусть тот и был куда-более мрачным и тёмным, не показывающим даже свои эмоции, и это только придавало ещё большую мотивацию к правильному воспитанию жеребёнка. Вы знаете о том, как нужно издеваться над разумными? А Селестия, переквалифицировавшая свет в аналог зла в моём неокрепшем умишке, знает. Она увела нас от библиотеки, наверняка даже зная, что я был рад ей. А ведь даже в Тронном Зале мы были дольше! Едрить её в корень, да по гипотенузе! Да чтоб по кругу! Да чтоб всем Эквусом!.. Стыдно признаваться, но я мысленно возбудился, пусть мой аппарат ещё не может полноценно работать. Селестия в этот момент чуть вздрогнула, уловив на эмоциональном фоне Квита сначала секундную смену парадигмы настроения на ужасающую ненависть, после на странную увлечённость, а после… возбуждённость. Не стоило ей оборачиваться, ведь куда маленькому жеребёнку, ещё плохо себя контролирующему, да ещё и с таким фоном смотреть, кроме как на её круп? И не она одна это заметила, Сая уже успела немного приревновать, но быстро успокоилась и просто с удвоенной силой прилипла к Квиту. Смутиться принцесса, конечно, не смутилась, но впредь решила осторожнее общаться с Квитом, а то мало ли что… И мало ли куда… «Не туда!». В этот момент ей будто почудилось, что ей подсунули такие пошлые мысли! Но всё проходит, и мои мысли уже ушли в другое русло. Столовая. Я не голоден, нет, но вот наша сопровождающая решила отлучиться по важному государственному делу — проверить всякие пироги на яды. Благородно, ничего не скажу. Теперь я понял, о чём говорило то достижение в статусе Саи. Но просто бросить она нас не могла и, заприметив какого-то смазливого пони, выходящего из столовой, она наставила его присмотреть за нами, пока сама кушает. С моим нетерпением и некой отстранённостью вперемешку со злостью на мир, я хотел было забить на этого пони, но не тут-то было. Звали его Блюблад, что, в принципе, прямым текстом говорит о его «голубой крови» или, если хотите, принадлежности к аристократической части общества. Выглядел он крайне смазливо: количество всякой штукатурки на нём превышало все мыслимые и немыслимые грани. У него даже грива по визуальным ощущениям была лакирована так, что если сейчас возле нас упадёт метеорит, звуковая, воздушная и какая хотите другая волна, то его шевелюру даже не колыхнёт. И ладно бы это, я обычно не сужу по обложке, но вот его взгляд… Высокомерия там было на трёх Мадар, а вот ума в нем не замечалось ни на грамм, не говоря уже о шарингане, но это не из этой оперы вообще. — Скажите, пожалуйста, почему тётушка так о вас печётся? — непонимающе, с толикой удивления вопросил Блюблад. — Тётя Луна взяла нас под свою опеку, — улыбнулась Сая, говоря за своего беспокойного друга. — А Квита даже в ученики! — воскликнула она, не замечая высокомерия собеседника. — Ах, вот в чём дело! — он гадко улыбнулся. — Двух безродных пони приняли в королевскую семью… И дай угадаю, ты, малютка, наверняка ещё и принцессой стать захотела? — высокомерно усмехнулся он, на что Сая отступила на шаг. — Так знай! Принцессой тебя считать никто не будет, ты безродная, у тебя даже родителей нету, ты никто! — на той же ноте с толикой удовлетворения закончил Блюблад. Вот знаете, когда стараешься не злится из-за своих каких-то оборванных хотелок в пользу любимых пони, когда просто заталкиваешь эти самые хотелки поглубже хотя бы до поры до времени. А потом приходит какой-то уёбок и портит всё, что ты хочешь сделать! И ладно ещё его словечки — их я бы сейчас придавил и проигнорировал, пусть и при удобном случае этому Блюбладу было бы хана. Но тут есть одно но. Он довёл Саю до слёз, а такое мне не нравится, мягко и невероятно прилично выражаясь. Но сейчас стоит держаться, ведь это лишь тупые провокации. Саю я успокою, а потом, когда я тут хоть немного обоснуюсь и легализуюсь, буду мстить по полной программе! И, видимо, заметив злобный взгляд Квита, Блюблад напыщенно продолжил. — Ой, ну не смотри на меня так грозно, боюсь-боюсь! — притворно-насмешливо говорил он. — Я смотрю, вы тут решили стать названными сёстрами, раз уж надели эти тряпки себе на копыта! — продолжал смеяться он. Коридор мгновенно потемнел, туша все свечи и словно поглощал яркий дневной свет. Суровое лицо явно уже не владеющего своим телом жеребёнка изменило выражение так быстро, что кожа на лице рвалась, расширяя явно нездоровую улыбку до ушей. От Квита начал исходить холодный тёмный туман. Из него же в свою очередь вытягивались матово-чёрные, всепоглощающие конечности, в народе наречённые тентаклями. За спиной жеребёнка появился чёрный силуэт, впитывающий весь свет в округе, от чего на его фоне он виделся крайне чётким. У него не было ничего привычного как человеку, так и пони: были видны лишь белые глаза, но любой, даже не владеющий эмпатией мог чувствовать такую жажду убийства, что ноги невольно подкашивались и переставали держать хозяина на весу. Блюблад, на которого и была направлена столь убийственная аура, уже потерял сознание, пусть снаружи он просто стоял, ввергнутый в состояние первобытного ужаса. Сая, свободно стоящая с заплаканными глазами, чувствуя воздействие словно защиту, лишь широко распахнула глаза в сторону лучшего друга, а ныне любимого братика. Вскоре ей пришло уведомление об открытии у Квита нового параметра «Сродство», но она просто отмахнулась, смотря на то, как тёмные конечности почти достигли своей цели. В один момент всё прекратилось, а Квит упал, неспособный более бодрствовать. Солнечная Принцесса, с трудом усыпившая уставшего сына подруги (угу, маминой), сейчас также немного потряхивала всем телом. Это был не Квит — скорее, пробуждение чего-то очень сильного в нём, опасного…