Часть 2

День вступительного экзамена в Академию UA выдался ясным и тёплым. Небо над городом сияло без единого облачка, а лёгкий ветерок играл с листвой, будто подбадривая тех, кто решился сделать первый шаг к своей мечте. Хоши стояла перед массивными воротами Академии, возвышавшимися словно сама судьба, — строгая и непоколебимая. Её хвост чуть заметно подрагивал, выдавая напряжение, которое она старательно скрывала. Лицо оставалось спокойным, почти безмятежным, как гладь озера перед бурей. Только внимательный взгляд мог уловить, как сильно она взволнована. Вокруг толпились другие абитуриенты — кто-то оживлённо переговаривался, кто-то молча вглядывался в здание Академии, пытаясь собраться с духом. Кто-то выглядел уверенно, кто-то — на грани паники. Письменный экзамен остался позади, и Хоши знала, что справилась отлично. Ответы приходили легко, словно кто-то шептал их на ухо. Но сейчас, стоя у ворот перед следующим испытанием, она почувствовала, как в груди зарождается дрожь. Это было не страхом — скорее, нетерпением. Ведь за этими воротами начиналась новая жизнь. Она знала, что этот день решит её будущее. Почти вся семья Хоши принадлежала к числу известных героев — имена Мирай звучали гордо и внушительно в кругах профессионалов. С самого детства она знала, кем хочет стать. Герой в третьем поколении — такова была её цель, её клятва, данная самой себе. Её дядя, Сасаке Мирай, больше известный как Ночной Глаз, не входил в рейтинг Про-Героев — он предпочитал тень сражениям, наблюдение действию. Его аналитический ум и способность видеть исход событий сделали его бесценным союзником для любого героя. Он был глазами, что замечают то, чего другие не видят. А вот дедушка Хоки, когда-то занимавший седьмое место в топ-10 Про-Героев, был легендой своего времени. Под именем Дикий Лис он оставил след, который помнили даже спустя десятилетия. Его причуда — сила, что теперь принадлежала Хоши, — передавалась от поколения к поколению, словно живое пламя. Эта сила, подобно «Один за всех», росла с каждым новым носителем, обретая мощь и глубину. Каждый наследник добавлял в неё частичку себя — и потому Хоши несла в себе не только силу, но и память своего рода. Её бабушка Юки, известная как Всевидящая, обладала даром предвидения. Одно прикосновение — и она видела будущее на десять минут вперёд. Пусть её имя редко мелькало в рейтингах, в стенах UA она была легендой, учителем, что взрастил множество героев. А вот мать Хоши, Екито, не унаследовала ни одной из этих выдающихся причуд. В ней не пробудилось ни предвидение Юки, ни энергия Хоки. Из-за этого её существование скрывали — слишком опасно было для семьи, где кровь героев текла из поколения в поколение. Но для Хоши она всегда была самой сильной. Екито не спасала мир, не сражалась со злом, но в её улыбке было больше тепла, чем в любом огне. Её доброта стала для дочери тем светом, который направлял даже в самые тёмные моменты. *** Внутри Академии царила суета и волнение. Огромная аудитория гудела, как улей, наполненный голосами, шорохом и тихими вспышками причуд. Каждый сидящий здесь мечтал об одном — стать героем. Хоши заняла место ближе к центру, её хвост аккуратно обвился вокруг ноги, будто пытался удержать хозяйку на месте. Сердце билось быстро, но лицо оставалось спокойным. Она внимательно оглядывала зал, отмечая тех, кто выглядел самоуверенно, и тех, кто, напротив, старался не встречаться ни с кем взглядом. И вдруг — грохот аплодисментов. На сцену выскочил сам Сущий Миг, сияющий энергией, будто солнце в человеческом облике. — ЙОУ! Добро пожаловать, будущие герои! — его голос заполнил весь зал, заставив воздух будто вибрировать. — Сегодня вы пройдёте боевой экзамен! В зале мгновенно воцарилась тишина. — Абитуриентам предстоит сражаться против роботов-злодеев! — продолжал он, расхаживая по сцене с ослепительной улыбкой. — За их уничтожение вы получите баллы. А особо смелые могут заработать дополнительные — за спасение других! Некоторые в зале зашептались, другие лишь сжали кулаки. — И не забудьте! — добавил он, подняв палец вверх. — Есть опасные роботы — за них баллы не даются! Так что думайте головой, герои! Хоши слушала внимательно, не пропуская ни слова. В голове уже выстраивался план: как использовать скорость, как распределить силы, где искать баланс между атакой и защитой. Роботы? Пусть хоть тысяча. Кучка металла не могла её остановить. Когда сирена прозвучала, обозначая начало испытания, зал будто взорвался движением. Абитуриенты сорвались с мест, устремившись к выходам. — Вперёд, вперёд, вперёд! Нет времени стоять! — кричал Сущий Миг, заглушая шум толпы. Хоши вдохнула поглубже. Всё, к чему она шла, начиналось прямо сейчас. Девушка двигалась быстро и ловко, словно сама тень. Её шаги были лёгкими, а движения — точными. Роботы пытались атаковать, но каждый их удар проходил мимо, рассеиваясь в воздухе. Многие абитуриенты кинулись с энтузиазмом крушить машины, соревнуясь, кто наберёт больше очков. Хоши не собиралась отставать, но предпочла действовать иначе. Отойдя подальше от основной группы, она сосредоточилась. Её глаза засветились мягким светом — и рядом с ней появились три призрачные фигуры. Иллюзии двигались синхронно, отражая каждое её движение. Хоши выманивала роботов по одному, заманивая их в ловушки. Один из них резко бросился вперёд, замахиваясь металлической рукой. Хоши прыгнула в сторону, и в тот же миг активировала новую иллюзию — теперь вокруг неё было ещё три её копии. Робот замешкался, сенсоры метались, не в силах различить настоящую цель. — Не туда смотришь, — прошептала Хоши. Она взмахнула рукой, и из воздуха вырвался лисий огонь — голубое пламя пронзило воздух и обвило корпус машины. Металл зашипел и расплавился, превращаясь в дымящуюся груду железа. — +10 баллов! — раздался голос из громкоговорителя. — Так, три робота первого уровня… ещё один там. Значит, сорок баллов у меня в кармане, — пробормотала девушка, быстро оценивая ситуацию. Она продолжала двигаться по полю боя, анализируя каждый шаг. Вокруг другие абитуриенты тоже сражались: кто-то ломал роботов грубой силой, кто-то действовал расчётливо, с холодной точностью. Но внезапно земля задрожала. На экране вспыхнула надпись: «Опасность: Гигантский робот!» Из-за разрушенной стены показался колосс — стальной великан нулевого уровня. Каждый его шаг отзывался гулом в груди. Толпа заколебалась, а затем хаос охватил поле. — Чёрт, он же не даёт баллов! — закричал кто-то, и большинство бросилось наутёк. Хоши тоже собиралась отступить… пока не заметила движение сбоку. Под обломками бетонных плит застряла девочка — совсем молодая, дрожащая, с глазами, полными страха. — Чёрт! — вскрикнула Хоши и рванулась к ней. Гигант уже поднял руку для удара. В последний момент девушка встала перед ним, взмахнув хвостом. Вокруг мгновенно возникли её копии — три, четыре, пять. Иллюзии закружились, рассеивая внимание врага. — Чем они думали, выставляя таких убийц против детей без опыта?! — прорычала она сквозь зубы. — В средней школе пользоваться причудами запрещено, а тут — сразу против таких монстров… Пока робот пытался определить цель, Хоши откинула обломки и вытащила девочку. Та слабо вскрикнула, когда Хоши подняла её на руки. — Держись! — сказала она и, используя ускорение, метнулась прочь. Позади раздался грохот. Хоши обернулась и увидела, как какой-то зеленоволосый парень с невероятной силой обрушил удар на робота, буквально разрывая его корпус. Вслед за этим прозвучал сигнал отбоя. Тишина. Только тяжёлое дыхание и запах озона в воздухе. — Спасибо тебе большое! Я бы могла умереть, если бы не ты! — девочка кланялась, её глаза блестели от слёз. — Эй, спокойно. Каждый бы поступил так на моём месте, — мягко ответила Хоши, махнув рукой. — Не думаю, — покачала головой девочка, а потом улыбнулась. — Я Урарака Очако. А ты? — Хоши Мирай. Приятно познакомиться. Но, думаю, благодарить стоит не меня, а того парня, — она кивнула в сторону зелёноволосого. — Если бы не он, мы обе лежали бы под этой железякой. Урарака кивнула, а потом, чуть запыхавшись, побежала к нему. Хоши проводила её взглядом и лишь тогда позволила себе выдохнуть. Волнение отступило, уступая место лёгкой улыбке. Экзамен закончился… но путь только начинался. **** Прошло два дня с тех пор, как лисица сдавала вступительный экзамен. Ожидание результата тянулось мучительно долго. Хоши сидела на диване, укрытая мягким пледом, и медленно потягивала горячий чай с лимоном. Пар поднимался лёгкими кольцами, растворяясь в воздухе, а девушка нервно перебирала длинную прядь белоснежных волос, скользящих меж пальцев, словно шелк. На столе, опершись о цветочный горшок, стоял телефон. На экране — видео-звонок. С привычной мягкой улыбкой на неё смотрел дядя, Сасаке Мирай. — Не волнуйся, я уверен, ты поступила, — сказал он, стараясь подбодрить племянницу. — Ты у меня сильная девочка. — Спасибо, конечно, за поддержку, — вздохнула она, поигрывая прядью волос, — но я всё ещё ужасно нервничаю. В этот момент в дверь постучали. Хоши вздрогнула, на секунду затаив дыхание, а потом, быстро натянув белые пушистые тапочки, поспешила к двери. На пороге стоял курьер в форме с эмблемой UA. Он вручил конверт с лёгким поклоном и, не произнеся ни слова, ушёл. Сердце Хоши билось как сумасшедшее. Вернувшись на диван, она показала дяде письмо, держа его двумя руками, будто боялась порвать. — Пришло, — прошептала она. — Ну же, открывай! — ободряюще сказал Сасаке, и даже через экран чувствовалось его волнение. Хоши осторожно вскрыла конверт. В тот же миг над ним вспыхнула голограмма, и знакомый образ Всемогущего наполнил комнату сиянием. — Поздравляю, юная Мирай! — раздался его могучий голос. — Ты не только набрала боевые баллы, но и спасла жизнь! Это значит, что у тебя есть очки героя! В общей сумме — семьдесят два балла! Добро пожаловать в Академию Юэй! Хоши замерла. Несколько секунд она просто смотрела на голограмму, а затем не смогла сдержать улыбку. На щеках заиграли ямочки, а в глазах зажёгся настоящий огонь. —Я горжусь тобой, и они гордятся тобой, Кицу, — мягко сказал дядя. От этих слов в груди стало тепло. Девушка сжала в руках конверт, словно драгоценность, и тихо ответила: — Спасибо.. Свет луны, пробивающийся сквозь окно, мягко освещал её фигуру. Белые волосы, спадающие до бёдер, отливали серебром, будто сотканы из лунного света. Разные глаза — один белый, другой чёрный — придавали ей мистическую, почти неземную красоту. Под глазами виднелись две крошечные родинки, словно метки судьбы. Но больше всего взгляд приковывали её уши и хвост — мягкие, серебристо-белые, с лёгким мерцанием. Огромный хвост плавно колыхался позади, словно живой, реагируя на её настроение. Её причуда, «Девятихвостый трюк» — или, как называли её в семье, «Кицунэ» — позволяла создавать иллюзии, манипулировать огнём и использовать хвосты в бою. Холодные, синие всполохи пламени плясали на кончиках её пальцев, отражаясь в глазах, как отражение внутренней силы. Но с силой приходила и ответственность. Её дед, легендарный Дикий Лис, часто повторял: — Ты должна научиться контролировать её. Иначе она поглотит тебя. Эти слова навсегда отпечатались в её памяти. И теперь, став ученицей Юэй, Хоши чувствовала, что настало время доказать — она не просто наследница великой силы. Она — будущий герой. *** Форма сидела на ней идеально — светло-серый пиджак подчёркивал осанку, белая рубашка безупречно контрастировала с оттенком её волос, а короткая юбка и аккуратные ботинки завершали образ. Всё сидело так, будто было сшито специально для неё: элегантно, строго и при этом по-геройски. Она невольно поправила воротник и провела рукой по ткани, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Вокруг кипела жизнь. Первокурсники шли группами, оживлённо болтая, смеясь, делясь впечатлениями. Некоторые выглядели уверенно, с горящими глазами, другие — напряжённо, словно каждый шаг давался им с усилием. Хоши чувствовала себя где-то посередине: волнение сжимало грудь, но взгляд оставался спокойным. Глубоко вдохнув, она шагнула вперёд, проходя через знакомые ворота Академии. Стены этого места были ей знакомы с детства. Каждый поворот, каждая лестница хранила воспоминания. Её бабушка, Всевидящая Юки, часто брала Хоши с собой на работу — тогда девочка бродила по коридорам, слушала шум занятий и восхищённо наблюдала за учениками. Иногда её сажали на трибунах во время спортивных фестивалей, где она, затаив дыхание, следила за яркими сражениями и мечтала однажды оказаться на месте участников. Иногда её приводили сюда просто потому, что не с кем было оставить. Но даже тогда она не скучала. В этих стенах было что-то особенное — дух силы, дружбы и стремления к мечте. И теперь, стоя здесь уже не как гость, а как студентка Академии, Хоши ощутила, как внутри разгорается тёплое чувство. Пройдя по знакомому коридору, Хоши остановилась перед дверью с табличкой **«1-А»**. Сердце забилось чуть быстрее — вот он, её класс, первый шаг на пути к мечте. У входа она заметила знакомое лицо — ту самую девочку, которую спасла на вступительных. Рядом стоял зеленоволосый парень, тот самый, что уничтожил огромного робота. — Ого! — радостно воскликнула Урарака, заметив её. — Это же ты, Мирай-сан! — Привет-привет. Рада тебя видеть, — тепло ответила Хоши, улыбнувшись. — Как же здорово, что мы теперь одноклассники! — с воодушевлением сказала Урарака. — А это тот парень, который разрушил робота! Круто же, да? Теперь мы втроём в одном классе! Хоши повернулась к нему и слегка кивнула. — Приятно познакомиться. Я Хоши Мирай. Ты был действительно крут, когда уничтожил того гиганта. От её слов парень моментально покраснел, словно помидор. — Сп-спасибо большое… я… я просто… — начал он мямлить, теряя слова. Но прежде чем кто-то успел что-то добавить, позади раздался хриплый, уставший голос: — Идите где-нибудь в другом месте играйте в друзей. Все трое обернулись. В дверях стоял мужчина, укутавшийся в длинный жёлтый спальный мешок. Его невыспавшееся лицо и тёмные круги под глазами создавали контраст с равнодушным выражением взгляда. Айзава Шота — герой, известный под прозвищем Сотриголова. Один из учеников бабушки Юки. Хоши знала о нём немало — слышала от Ночного Глаза и Всемогущего, что за его сонной внешностью скрывается безупречная логика и холодный профессионализм. — Это геройский курс, — сказал он, делая глоток из пакета с соком. — Восемь секунд ушло, чтобы вы замолчали. Слишком долго. Время — важный ресурс, а вы его уже тратите впустую. Он зевнул и добавил: — Вы, детишки, совсем не рациональные. Я ваш учитель — Айзава Шота. Рад знакомству… насколько это возможно. С этими словами он достал из своего спального мешка спортивную форму и бросил в сторону класса. — Наденьте это и идите за мной. Посмотрим, на что вы способны. — Мда… он умеет удивить, — с лёгкой усмешкой подумала Хоши, наблюдая, как Айзава без лишних слов направляется к выходу. Дядя Тошинори не раз предупреждал: Айзава не терпит пустых разговоров и опозданий. «Если не хочешь вылететь в первый день — не раздражай его», — говорил он с тем самым добродушным, но серьёзным выражением, от которого становилось понятно: шуток тут нет. А вчера вечером Ночной Глаз устроил ей целую лекцию на ту же тему. Один из пунктов звучал как приговор: *«Не бесить Айзаву. Никогда.»* Хоши глубоко вздохнула, стараясь успокоить лёгкое волнение, и направилась в раздевалку. К счастью, помещение оказалось просторным, чистым и удивительно удобным. Белые шкафчики, мягкий свет и приятный запах свежего воздуха — всё выглядело почти по-домашнему. — Кицу? — вдруг раздался знакомый голос. — Рада тебя видеть! Хоши обернулась и сразу расплылась в улыбке. Перед ней стояла высокая, грациозная девушка с чёрными волосами, собранными в аккуратный хвост, и уверенным взглядом — Момо Яойрозу. — Момо! Какая встреча! — воскликнула Хоши, распахивая руки. Девушки обнялись, смеясь от неожиданной радости. — Всё так быстро произошло, что я даже не заметила тебя! Хотя я всегда знала, что ты станешь героем. — А я знала, что ты поступишь, — с тёплой улыбкой ответила Момо. — Мы ведь обещали друг другу, что встретимся здесь, помнишь? — Конечно, — мягко сказала Хоши. — И вот мы здесь. Их дружба уходила корнями в детство. Семьи Яойрозу и Мирай поддерживали тесные отношения — их матери когда-то учились вместе и были неразлучными подругами. Хоши и Момо не виделись так часто, как хотелось бы, но каждый раз, когда встречались, всё было так, словно не прошло и дня. Момо и Хоши, переодеваясь, оживлённо болтали. Казалось, они сто лет не виделись. — Так значит, ты прошла по рекомендации? — спросила Хоши, застёгивая молнию на форме. — Ага, — с лёгкой улыбкой кивнула Момо. — От семьи. У нас тоже был небольшой экзамен, но, честно говоря, он был скорее формальностью. — Круто, — усмехнулась Хоши. — Дядя тоже хотел сделать мне рекомендацию, но я отказалась. Хотела поступить сама, без поблажек. Момо тепло посмотрела на неё: — В этом вся ты, Кицу. Всегда стремишься доказать, что можешь сама. — Ага… Наверное, упрямство — наша семейная черта, — вздохнула Хоши, поправляя перчатки. Переодевшись, девушки вышли на тренировочное поле. Яркое солнце освещало ряды учеников, собравшихся перед Айзавой. Тот, как всегда, выглядел так, будто только что проснулся и уже пожалел об этом. — Начальный тест причуд? — крикнул кто-то из класса. — А вступительная церемония? А знакомство? — неуверенно добавила Урарака, оглядываясь по сторонам. Айзава лениво потянулся и произнёс сухо: — Если ты хочешь стать героем, на такие развлечения у тебя нет времени. Жестоко, но правда. Хоши знала это слишком хорошо. У героев не бывает выходных. Даже её дядя редко бывал дома — вечно в делах, спасениях, миссиях. — Отличие UA в том, что она даёт свободу действий, — продолжил Айзава. — То же касается и преподавания. В средней школе вы, детишки, сдавали нормативы, но вам запрещалось использовать причуды. Он перевёл взгляд на блондина с колючими волосами: — Бакуго. Ты ведь лучше всех сдал практический экзамен? В средней школе как далеко ты забрасывал мяч? — Шестьдесят семь метров, — спокойно ответил тот, скрестив руки. «Неплохо», — отметила про себя Хоши. — Тогда попробуй сейчас. Но с причудой, — произнёс Айзава. — Можешь делать что угодно, пока находишься в круге. Поторопись и выложись на полную. Бакуго хищно ухмыльнулся, подошёл к центру круга и, заряжая ладонь взрывом, рявкнул: — Чтож… СДОХНИ! Хоши моргнула. *«Что? Сдохни? У этого парня с головой всё в порядке? Как он собирается стать героем с таким словарём?»* Мяч с оглушительным взрывом улетел вдаль, оставив за собой дымный след. Айзава взглянул на счётчик: — 705,2 метра. — 705 метров?! — изумлённо выкрикнул желтоволосый парень. — Выглядит очень весело! — радостно добавила розовокожая девочка. Хоши сдержала улыбку. *«Мда… Айзава за такие слова и исключить может. Кажется, он уже так делал в прошлом классе.»* Учитель прищурился. Его голос стал холодным: — Выглядит весело, да? Хорошо. Тогда запомните — тот, кто займёт последнее место во всех восьми нормативах, будет исключён. — Что?! — хором вскрикнул весь класс. — Ого… довольно мягкое условие, — пробормотала Хоши вполголоса. Бакуго усмехнулся, вставая с места, его глаза сверкали почти безумным огнём: — Похоже, слабакам тут не место. Добро пожаловать на геройский курс UA. Хоши лишь спокойно выдохнула, чувствуя, как внутри разгорается решимость. Её не пугали испытания — она тренировалась с детства. И сегодня намерена показать, чего стоит сила Кицунэ. — Норматив первый: пятидесятиметровка, — объявил Айзава, равнодушно жуя энергетическую пастилку. Голос его, как всегда, был сонным, будто вся эта суета — лишь пустая формальность. Хоши приподняла уши. Бег? Её стихия. В груди заиграл огонь, а по ногам пробежал знакомый трепет. Она едва удержалась, чтобы не рвануть сразу. — Марш. Она с места сорвалась, как вспышка. Мягкий лисий хвост пружинисто скользнул за спиной, удерживая баланс, словно продолжение её тела, природный руль. Ветер ударил в лицо, холодный и обжигающе-живой; мир вокруг размазался и превратился в одну тонкую линию впереди. Мгновение — и финишная отметка осталась позади. Хоши резко затормозила и, сделав шаг назад, чтобы восстановить равновесие, услышала: — 2,4 секунды, — спокойно произнёс Айзава, будто объявил погоду на завтра. — Да ну… серьёзно?! — выдохнул кто-то из ребят. Хоши улыбнулась уголком губ, глубоко дыша. Тёплая гордость разлилась по телу. Хорошее начало. Дальше всё понеслось вихрем: прыжки, силовые упражнения, гибкость. У каждого — свой способ блеснуть, и напряжение в воздухе густело, как перед грозой. Но это была приятная гроза — та, что заставляет сердце биться быстрее от предвкушения. Когда пришло время броска мяча, Урарака, лёгкая как перышко, вложила в него свою причуду и… Мяч исчез. Просто растворился где-то в небесах. — Это было круто! — искренне воскликнула Хоши, всматриваясь в голубизну. Некоторым показалось, что они даже слышат свист где-то очень далеко. — Бесконечность, — как всегда сухо заключил Айзава. Настал черёд Мирай. Она уверенно вышла вперед, чуть разминая плечи. Лисий огонь на мгновение вспыхнул в её глазах — азарт, решимость, чуточку дерзости. Рывок рукой — и яркое пламя сорвалось, обвивая летящий мяч. Снаряд пронзил воздух, оставив за собой сияющий след. — 408,5, — заметил учитель и щёлкнул прибором. Ни тени удивления — будто такое тут случается каждый вторник. — Трюки, конечно, твой конёк, — лениво произнёс он, проводя рукой по волосам, — но с силой тоже всё в порядке. Момо, стоявшая рядом, тепло улыбнулась: — Ты стала лучше контролировать огонь. Мирай расправила плечи, хвост поднялся гордо, как у победоносного хищника. — Я всегда им хорошо управляла! — Хм… конечно, — хитро протянула Момо. — Именно поэтому ты подожгла скатерть, когда я была у вас в гостях. — Это была случайность! — Мирай вспыхнула, как её собственное пламя. — И вообще, может, я хотела произвести впечатление! — Удалось, — хихикнула Момо. Айзава тихо, почти незаметно вздохнул, но в его взгляде на миг мелькнуло удовлетворение. Класс 1-А определённо был не из тех, кто сдаётся. В круг вышел парень с растрёпанными зелёными волосами. Он шагал будто по тонкому льду: напряжённо, настороженно. Челюсть сжата, взгляд блуждает — страх и решимость в одном. Изуку Мидория… — Мидории не позавидуешь, если он продолжит в таком темпе, — пробормотал парень в очках, деловито поправляя оправу. — Да чё ты вообще понимаешь? — хмыкнул блондин со взъерошанными волосами. В голосе — яд, в глазах — привычное презрение. — Он ничтожество. Без причуды. Все это знают. Хоши чуть повернула голову, уши приподнялись. — Без способностей? — переспросил парень в очках. — Ты не знаешь, что он устроил на вступительных? — ухмыльнулся блондин, будто смакуя воспоминание. Хоши шагнула вперёд, прижав руки к груди. — Он сломал себе руки, защищая девушку, которую даже не знал. — Её голос резал тишину ровно, без дрожи. — Герои делают так. Жертвуют собой, даже если страшно. Бакуго резко повернулся. В глазах вспыхнул огонь. — Ты вообще кто такая? Думаешь, умная? — Умней некоторых, — спокойно ответила она и чуть приподняла подбородок. Хвост её медленно вилял — не от радости, а от раздражения, которое она тщательно держала под контролем. На миг казалось, что воздух между ними заискрит. Но вдруг… Глухой удар. Мяч Мидории рухнул на землю. Тишина повисла над площадкой. Хоши почти слышала, как у него внутри что-то хрупкое дрогнуло — надежда, неуверенность, сломанная граница между мечтой и реальностью. Айзава медленно поднял взгляд. Несколько секунд — и зелёноволосый парень сглотнул, глядя на свои руки, словно на предателей. У каждого героя есть момент, когда мир проверяет его на прочность. Похоже, для Мидории этот момент только начинался. — Сорок шесть метров, — произнёс Айзава, глядя на прибор. Его голос прозвучал ровно, словно констатация факта, не имеющего никакого значения. Мидория заморгал, будто не сразу поверил услышанному. — Что? Серьёзно? — он растерянно посмотрел на свои руки, будто искал на них ответ, где исчезла сила. — Я стёр твою причуду, — сказал Айзава. Его бинты мягко скользнули по воздуху, будто ожившие, и свернулись обратно. — Вступительный экзамен был нерациональным. Даже такой парень, как ты, был принят. Слова ударили как ледяная вода. — Вы... вы стёрли мою причуду?.. — голос Мидории дрогнул, плечи бессильно опустились, словно под тяжестью собственного сомнения. Гулок прошёл шёпот по рядам учеников. — Сотриголова? Я слышал, он работает секретно… Хоши почувствовала лёгкое колебание воздуха — не звук, не движение, а просто ощущение присутствия. Она обернулась, и взгляд её наткнулся на знакомую фигуру за углом здания. Всемогущий. Огромная тень героя, скрытая, но очевидная для тех, кто умеет замечать такие детали. Он наблюдал. Его взгляд встретился с её — короткий, но полный смысла. Он приложил палец к губам. Молчи. Хоши едва заметно кивнула и отвела взгляд, словно это ничего не значило. Но внутри неё возникла настороженная искра: *Зачем он здесь? И почему скрывается? Он всегда появляется открыто… а сейчас прячется?* Тем временем Айзава снова заговорил, прерывая невидимое напряжение: — Мидория Изуку, с твоей силой тебе не стать героем. — Его слова падали холодно, как камни. Но в голосе не было презрения — лишь проверка, расчёт, испытание. — Я вернул тебе причуду. У тебя есть две попытки. Поторопись и закончи с этим. Мидория вскинул голову. В его глазах — неуверенность, смешанная с отчаянной решимостью. Он глубоко вдохнул, сжал кулаки так, будто хотел удержать мир. Замах. На секунду воздух словно сгустился, дрожа от невидимого заряда. Бросок. Мяч вспыхнул энергией и устремился в небо, оставляя за собой мерцающий след. Казалось, он летит не просто вверх — а к мечте, к признанию, к тому единственному шансу, что у него был. Прибор пискнул. — 705,3 метра, — объявил он ровно. Тишина. Огромная, напряжённая, как будто сама земля замерла вместе со всеми. Мидория стоял, тяжело дыша, руки всё ещё вытянуты вперёд, а в глазах смешались шок, облегчение и что-то вроде тихого, непривычного гордого сияния. — Учитель, я ещё могу двигаться! — выкрикнул он, резко вскинув руку. Но его палец тут же посинел и безжизненно повис, словно мешочек с костями, предательски напоминая цену силы. — Неожиданно, — тихо произнесла Хоши, чуть приподняв бровь. Не насмешка — искреннее удивление. — Наконец-то показал свой геройский результат! — радостно улыбнулась Урарака, хлопнув в ладоши, будто облегчённо выдохнув вместе с ним. — У него палец опух… Мне кажется, такое уже было на вступительных? — задумчиво произнёс Иида, с обычной педантичностью поправляя очки. Хоши покачала головой, задумчиво наблюдая, как Мидория бережно придерживает повреждённую руку. — Мне кажется, или он не умеет пользоваться своей причудой. — В её голосе звучало не осуждение, а аналитичность. — Он словно ребёнок, только что получивший её. На вступительных он переломал себе руки, а теперь — палец… Странно всё это. Звук — тяжёлый вдох, шаг. Бакуго. Он стоял, стиснув зубы так, будто собирался их сломать. И вдруг, почти взорвавшись, рванул с места. — Эй, Деку, ублюдок! Рассказывай, что за дела?! — гнев в его голосе был огнём, а искры в ладонях — готовыми рвануть взрывами. Но прежде чем он успел приблизиться, воздух вспыхнул серебром. Бинты Айзавы метнулись, как хищные живые змеи, и обвили его, остановив в рывке. Секунда — и шум снова стих. Сдержанная ярость Бакуго против ледяного спокойствия учителя. — Тц! Какого чёрта?! — зашипел Бакуго, рванувшись, словно зверь, попавший в капкан. Его мышцы напряглись, будто он мог силой злости расколоть воздух. — Что за бинты такие крепкие?! — Это оружие для захвата, сделанное из углеродного волокна, сплетённого с металлической проволокой особого сплава, — пояснил учитель, абсолютно не впечатлённый яростью подростка. Он говорил так, будто отвечал на вопрос о составе какого нибудь десерта, а не удерживал потенциальную взрывчатку в человеческом обличье. — И перестаньте заставлять меня использовать причуду по мелочам. У меня глаза высыхают. Ленты, словно послушные ученики, отпрянули и скрутились назад, тая в тени плаща. Айзава слегка дёрнул рукой — и Бакуго оказался свободен. — Зря тратим время. Пусть следующий бросает, — добавил он лениво, как будто речь шла об очередном уроке физкультуры, а не о судьбе будущих героев. Мидория стоял секунду неподвижно — будто только сейчас осознал, что всё закончилось. Его лицо горело, уши стали красными, и он торопливо поклонился — слишком низко, слишком быстро, как человек, который боится быть лишним даже в момент собственного успеха. Почти бегом он покинул круг, бережно прижимая повреждённый палец, словно тот был чем-то хрупким и дорогим. Каждый его шаг отдавался нерешительными ударами по земле — будто он боялся, что если пойдёт увереннее, удача рассыплется. Бакуго остался стоять. Тяжёлое дыхание, пульс в висках — его злость не уходила, она кипела, густая и жгучая. Он смотрел вслед Мидории так, как смотрят на цель, которая вдруг перестала быть неподвижной. Кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели, а кожа на ладонях натянулась, грозя лопнуть. В его глазах вспыхивали искры — не от причуды, а от ярости, от непонимания, от ранящего чувства, которое он никогда не признает: Как? Как этот слабак…? Воздух вокруг будто треснул от напряжения. Хоши едва заметно передвинула хвост, наблюдая. Бакуго, такой яростный, такой уверенный в собственной исключительности… и Мидория — тихий, дрожащий, но стоящий. Совершенно противоположные, но оба — опасные по-своему. Этот класс будет бурей, — подумала она, чувствуя, как мимолётный холодок пробежал по позвоночнику. — Настоящей бурей, которая либо закалит нас всех… либо разрушит кого-то изнутри. Позади них кто-то шумно сглотнул. Кто-то, наоборот, восхищённо выдохнул. Напряжение не спадало — оно только росло, как штормовой ветер перед громом. Ещё чуть-чуть — и молния ударит. — Следующий! — коротко бросил Айзава, будто хлестнул кнутом по тишине. Мир снова двинулся, но осадок на языке остался — вкус соперничества, страха, решимости и огня, который ещё только разгорается. *** День в UA уже давно закончился. Вернувшись домой, Мирай медленно начала собирать оставшиеся вещи. Почти всё необходимое она упаковала ещё вчера, так что теперь оставалось лишь проверить детали и закрыть коробки. Сегодня её ждал переезд в новый дом. Дядя настоял, чтобы она перебралась поближе к школе — так будет удобнее, да и ему спокойнее. Мирай вздохнула, оглядывая опустевшую комнату. Впереди её ждали перемены, и, хотя волнение смешивалось с предвкушением, в душе она была готова сделать этот шаг. — Ну… думаю, пора, — тихо сказала она, закрывая последнюю коробку. Звук уведомления отвлёк её. Телефон мигнул новым сообщением — от дяди: "Я скоро буду. Готова?" Отправив короткий ответ, она заклеила коробку и спустила вещи вниз. Ночной Глаз приехал быстро, прихватив с собой небольшую коробочку из кондитерской. — Ну что, готова к самостоятельной жизни? — усмехнулся он. — Я так живу уже с тех пор, как переехала к тебе, — фыркнула Мирай, скрестив руки. — Что поделаешь. Работа у героев такая. На семью времени нет, — он пожал плечами, будто это была простая данность, а не повод для сожаления. Спустя пятнадцать минут они свернули на тихую улицу, утопающую в мягком свете фонарей. Район выглядел спокойным, почти сонным — идеальное место для тех, кто хотел спрятаться от лишнего внимания. Машина медленно остановилась у ворот внушительного двухэтажного дома, окружённого аккуратным садом. Как только двигатель заглох, ночь будто стала глубже, тише. Мирай вышла из машины — и на мгновение просто застыла, глядя на здание перед собой. — Дядя! — выдохнула она, голос сорвался где-то между возмущением и растерянностью. — Это что такое?! Я же просила маленький уютный домик! Зачем ты купил… *это?!* Это же особняк! Я даже представить боюсь, сколько он стоит! Слова прозвучали слишком громко в тишине ухоженного района, но она не могла сдержаться. Нет, она не была избалованной — напротив, привычка заботиться о себе самой въелась в неё куда глубже, чем сама она осознавала. И сейчас её буквально разрывало между благодарностью и стыдом. Стыдом за то, что он снова и снова тратит силы, время, деньги — всё ради неё. Стыдом за то, что он живёт ради её будущего, оставляя собственное на паузе. Иногда ей казалось: если бы не она, он, возможно, давно бы нашёл себе женщину, создал семью, жил бы нормальной, спокойной жизнью, не разрываясь на два мира — героизма и опеки. Ночной Глаз лишь фыркнул, как будто её реакция была ожидаемой и даже немного забавной. — Ну что ты, — махнул он рукой, взгляд упрямый, уверенный, как всегда. — Не такой он уж и большой. Этот район известен безопасностью и хорошими условиями. А сколько он стоит — тебя не должно волновать. Это моя обязанность заботиться о тебе. — Он взглянул на неё с той спокойной твёрдостью, перед которой даже самые упрямые ученики UA сдавались. — И даже не спорь. Лучше давай занесём твои вещи внутрь. Мирай тяжело выдохнула. Конечно. С ним спорить бессмысленно — иногда казалось, что убедить злодея сдаться с миром было бы проще, чем заставить его изменить решение. Они перенесли коробки в дом. Стоило ей переступить порог, как воздух вокруг будто изменился — стал тише, холоднее, серьёзнее. Внутреннее пространство оказалось ещё просторнее, чем она ожидала. Высокие потолки, широкие окна, изящные светильники, холодная минималистичная мебель… Всё утопало в мягком бело-сером свете, идеально расставлено, идеально подобрано — будто страница глянцевого журнала. Красиво. Элегантно. Совершенно. И абсолютно не её. — Как будто я в музее, — хмыкнула она, ступая по гладкому полу и чувствуя, как звук её шагов растворяется в большом, чуть слишком тихом доме. — Ты просто ещё не привыкла, — улыбнулся дядя мягче, чем обычно, и протянул ей аккуратную коробочку из кондитерской. — В честь новоселья. Подумал, ты будешь рада. Мирай покосилась на него с недоверием, но аромат свежей выпечки успел проникнуть в сознание прежде, чем она успела построить защиту. Тёплый, мягкий, почти домашний запах — такой, который мгновенно выбивает почву из-под ног и возвращает в те редкие моменты детства, когда можно было чувствовать себя просто ребёнком. Она фыркнула, но всё-таки протянула руку. Она всегда была сладкоежкой — и он это знал слишком хорошо. — Ты пытаешься подкупить меня сладким, да? — пробормотала она, прищурившись. — Конечно, — ответил он без тени смущения, будто это было самым логичным в мире поступком. Она закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули. Улыбка появилась сама собой — такая настоящая, что она едва успела отвинуться, чтобы он её не заметил. Разбирая вещи, Мирай не могла избавиться от странного чувства — словно её вынесли на сцену, о существовании которой она даже не подозревала. Новый дом, новая мебель, незнакомые стены. Это должно было быть началом чего-то светлого: новой жизни, новых возможностей, взросления. Но вместо этого в груди лежал камень. Холодный. Тяжёлый. Не то чтобы всё это было плохо. Просто… не её. И будто снова подтверждалось: её путь определяют другие, а она лишь следует. Не по слабости — а потому что выбора не оставляют. Она поставила очередную коробку на пол, когда за спиной прозвучал спокойный голос дяди: — Завтра я буду занят, но если что-то понадобится, звони. Она кивнула, не оборачиваясь — ожидала формальное прощание. Но он задержался в дверях. Его голос стал тише, серьёзнее, словно он подбирал слова так, чтобы они остались с ней надолго. — И, Кицу… — он сделал паузу, и она подняла на него взгляд. — Ты здесь не потому, что у тебя не было выбора. Ты моя семья. Если тебе здесь не понравится, ты всегда можешь вернуться. Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь разобрать — боль это сжала грудь или облегчение. Семья. Слово, которое пахло теплом, но иногда отбрасывало слишком длинную тень. Она лишь молча кивнула. Он ушёл мягко, как всегда — тихие шаги, дверь закрылась почти бесзвучно. И только после этого дом будто выдохнул, обретая настоящую тишину. Просторные комнаты больше не казались величественными — теперь они давили пустотой. Мирай медленно позволила себе расслабиться. Спина опустилась, плечи немного ослабли. Она опустилась на край кровати, обхватила ладонями коробочку с десертом. Через несколько часов, когда последние вещи нашли своё место, Мирай почувствовала усталость, накатившую тяжёлой волной. К тому же желудок напомнил о себе недвусмысленным урчанием. Эклер, подаренный дядей, исчез почти мгновенно — как только дверь за ним закрылась, она не выдержала и съела его, даже не раздумывая. Но этим голода не утолишь. Холодильник встретил её пустотой, будто специально подчёркивая: новая жизнь — новые заботы. Хоть шаром покати. С приподнятой бровью и обречённым вздохом она захлопнула дверцу. — Ну, прекрасно. Первый день самостоятельной жизни, и я уже готова питаться воздухом, — пробормотала она вполголоса. Решив не обрекать себя на мучительную смерть от голода и собственного упрямства, Мирай натянула лёгкую куртку, завязала волосы и вышла из дома. Вечерний воздух оказался прохладным и свежим. Район был тихим, уютным, почти стерильным; дорогие дома, аккуратные газоны, ровные тротуары — всё кричало о безопасности и порядке. Для кого-то это было бы мечтой. Для неё — странная, непривычная тишина, которую ещё предстояло приручить. Супермаркет оказался неподалёку. Она взяла корзину и начала выбирать продукты — хлеб, яйца, овощи, пару пакетов лапши, которую всегда легко приготовить. Мысли рассеянно бродили где-то между сегодняшними событиями и предстоящими учебными днями. И тут рядом послышался знакомый голос — резкий, неприятный, будто царапнул по стеклу: — Это же ты, ушастая выскочка. Мирай замерла на долю секунды, мышцы автоматически напряглись. Она медленно повернула голову. Конечно. Кто же ещё? Бакуго стоял, скрестив руки, взгляд — колючий, губы — в презрительной полуулыбке. Казалось, его вечное раздражение сопровождало его повсюду, как тень. Вот уж кого она надеялась не встретить в первый же вечер. Она уже хотела просто проигнорировать его и пойти дальше, но в поле зрения появилась женщина, стоявшая чуть поодаль. Белокурые волосы, резкие, выразительные черты лица… но в глазах — мягкость, которой у него и близко не было. Выпрямленная осанка, уверенность — та же, что и у него — но без агрессии. И ниже ростом, зато намного благороднее в поведении. Сомнений не было. Его мать. И от этого момент стал ещё… страннее. — О, так ты знаком с этой девочкой, Кацуки? — оживлённо поинтересовалась женщина, повернувшись к сыну. В её голосе звучало неподдельное любопытство, словно она давно ждала повода вмешаться. — Нет, мы одноклассники вроде, — отозвался он, закатив глаза так, будто это был худший факт в его жизни. — Значит, одноклассница? Прекрасно! — Мицуки мгновенно развернулась к Мирай, улыбнувшись уголками губ — тепло, но с некоторым огоньком, напоминающим о родстве с сыном. — Я Мицуки Бакуго. Хоши едва заметно расслабилась. Это была женщина, с которой хотелось быть настороже, но не из-за угрозы — скорее из-за её энергии, готовой смести всё на пути. Однако в отличие от сына, эта женщина явно знала, когда накричать… а когда улыбнуться. — Приятно познакомиться, госпожа Бакуго. Я Хоши Мирай, — вежливо ответила она и слегка склонила голову в традиционном жесте уважения. — Эй! Не веди себя так с ней, старая! — влез Кацуки, нахмурившись. Мицуки тут же, не меняя выражения лица, отвесила сыну звонкий шлепок по затылку. — Замолкни, неуч. Реакция Кацуки была бурной и искренне возмущённой, но Мирай едва сдержала смешок. Вот уж кто действительно мог держать Бакуго в узде. — Ты уж прости моего отпрыска. Он хоть и строит из себя злюку, но на самом деле он хороший. Надеюсь, вы поладите, — с неожиданной теплотой сказала Мицуки, улыбнувшись девушке . Мирай вежливо улыбнулась в ответ, хотя внутри у неё возникло искушение рассмеяться — представить Бакуго «хорошим» было примерно так же сложно, как увидеть вулкан, раздающим бесплатные обнимашки. — Конечно, госпожа Бакуго, — мягко произнесла она, тоже слегка склонив голову. — Я тоже надеюсь, что мы… поладим. Последнее слово прозвучало несколько неуверенно. Не то чтобы она мечтала о дружбе с человеком, который общается исключительно на языке угроз, взрывов и раздражённого хрипения. Но ради вежливости — и собственной безопасности — лучше было не спорить с женщиной, способной заткнуть Бакуго одной фразой. Мицуки довольно кивнула и ушла, оставляя после себя ощущение вибрирующей энергии и бескомпромиссной материнской уверенности. Мирай выдохнула и незаметно посмотрела на Кацуки. Тот, как назло, в этот момент ругался на тележку, которая, по его словам, «специально ехала не туда», затем — на кассира, и напоследок — на платёжный терминал, который «подозрительно долго принимал оплату». Через несколько минут покупки были окончены, а мысли — чуть-чуть успокоены. Она вышла на улицу, вдохнув прохладный вечерний воздух, и уже почти дошла до дома, когда за спиной раздался знакомый, раздражённо-удивлённый голос: — Чёрт, и тут ты?! Она сделала вид, что не слышит. Иногда лучший ответ — это тишина. Но шаги позади не стихали, и через мгновение Бакуго поравнялся с ней, хмурясь так, будто сама судьба решила подшутить над ним. — Ты что, моя новая соседка? — недоверчиво спросил он, словно она вторглась на его личную территорию. Мирай вставила ключ в калитку нового дома и пожала плечами: — Похоже на то. Но стоило ей толкнуть калитку, как позади раздался громкий голос Мицуки, радостный и беззастенчиво громогласный: — О, да у нас теперь симпатичная соседка! Кацуки, веди себя прилично! Следующий звук — хлопок ладони по спине сына — эхом разнёсся по всей улице. — Перестань меня позорить, старуха! — возмущённо взорвался младший Бакуго. Хоши обернулась на секунду. Кацуки выглядел так, словно мир рушился у него под ногами. Его мать — наоборот, абсолютно довольной жизнью. — Доброй ночи, — мягко сказала Мирай, скрывая улыбку, и шагнула во двор. Калитка закрылась за ней с лёгким щелчком.Она прислонилась к двери, выдохнула и позволила себе короткий смешок.Ну что ж.Жизнь здесь определённо скучной не будет.Теперь нужно лишь одно — запастись терпением. И, возможно, парой ящиков валерьянки. На случай чрезвычайных ситуаций по имени Бакуго.