Часть 26

День тянулся медленно, будто сам воздух становился вязким от предвкушения. Солнце, лениво прокладывая путь по небосводу, заливало спортивную арену тёплым, мягким светом. На краю тренировочного поля, выстроившись в стройную шеренгу, стояли ученики класса 1-А. Их взгляды были устремлены вперёд, на пустующее пространство, которое вот-вот должно было превратиться в арену учебного, но всё же настоящего сражения. Атмосфера сгущалась — кто-то нервно мял пальцы, кто-то проверял перчатки, кто-то просто стоял, в ожидании, не подавая ни единого знака волнения. — Посмотрите на мой полушубок! — с энтузиазмом прокричала Мина, закружившись на месте. — Правда классный? — Да, — кивнула Момо, сдержанно улыбаясь. Она тоже внесла изменения в свой костюм: теперь на плечи ложился плотный тёмный плащ. Мирай бегло оглядела себя. Её костюм практически не изменился на вид: тёплые колготки вместо чулок, да ткань, хорошо сохраняющая тепло — снаружи не заметно, но внутри было комфортно. — На улице действительно похолодало, — заметил Оджиро, втягивая носом прохладный воздух. — О, даже Качан переоделся, — с лёгким удивлением произнёс Мидория, посмотрев на Бакуго. — А? Ты чего там лапочешь?! — тут же взорвался тот. — Если есть что сказать — говори прямо, чёртов умник! — Неужели у тебя в костюме встроен обогреватель? — продолжил Деку, будто не замечая гнева одноклассника. — Наверное, чтобы руки всегда оставались плотными… Класс! — Не подлизывайся! — рявкнул Бакуго, скрестив руки. К ним подошла Мирай, с хитрой улыбкой заметив: — Этот костюм тебе идёт даже больше, чем летний вариант. Бакуго смерил её взглядом, прищурившись. — Я в любом костюме хорош. А у тебя что, мозгов не хватило утеплиться? Мирай только спокойно кивнула: — Он и так тёплый. Просто ткань особенная. Не переживай, всё под контролем. — С чего бы мне переживать за тебя, идиотка? — буркнул Бакуго, отворачиваясь. Его голос звучал грубо, но в нём проскальзывала неловкость. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, знакомый голос с издевкой раздался неподалёку: — Эй, эй, эй! Смотрите-ка! Веселитесь, будто на пикник пришли. Мы для вас — пустое место? На арену вышел класс 1-Б. Во главе, как всегда, шёл Монома, с ухмылкой на лице и преувеличенной уверенностью в голосе. — А вот и они. Я уже заждался, — хмыкнул Киришима, ударив кулаком о кулак. — Увы, но должен вас разочаровать, — начал Монома. — Ветер удачи сегодня дует в нашу сторону. Готовьтесь, класс А — сегодня мы решим, кто здесь лучший! Он протянул вперёд бумагу, глядя на всех с торжествующим видом. — Это опрос со школьного фестиваля! Я провёл голосование среди учеников — кто сильнее, вы или мы. Видали?! Мы впереди на два голоса! — Я даже не знала, что был опрос, — удивлённо пробормотала Мирай. — И я нет, — кивнул Киришима, изучая листок. Монома продолжал говорить, но его мало кто слушал. — Первая совместная тренировка! Класс А против класса Б! — воскликнул он. Но договорить ему не дал учитель Айзава — его лента молниеносно обвила шею парня, заставив замолчать. Все разом обернулись. — Сегодня у нас особый участник, — произнёс Король Влад, подходя ближе. — Особый? — одновременно произнесли Момо и Мирай. — Завалю, — коротко рыкнул Бакуго. — Надеюсь, это будет девчонка, — хмыкнул Каминари. — Шинсо Хитоши, — продолжил Король Влад. — Общий факультет, класс B. Он хочет перевестись в наш курс героев. — Он прямо как сын Айзавы-сенсея, — тихо хихикнула Мирай, повернувшись к Момо. — Похож, — согласилась Яойору, заметив схожую мрачность в глазах новичка. Шинсо шагнул вперёд. — Я Хитоши Шинсо. Некоторые из вас уже сражались со мной на спортивном фестивале. Один бой не делает нас друзьями. Вы все на шаг впереди, но я намерен вас догнать. Я стану героем, даже с такой причудой. И вы — моя преграда. После секундного молчания прозвучали аплодисменты. — Начинаем тренировку! — объявил Влад. — Битвы проходят по системе «четыре на четыре». Два боя будут по пять человек из-за нечетного числа участников. Шинсо участвует дважды — по разу за каждый класс. — Это нечестно! — раздалось из толпы. — Это и есть испытание, — спокойно ответил Айзава. — Пятый участник может стать и помехой, и преимуществом. — Значит, нам подсунули балласт?! — закипел Бакуго. — Успокойся, — буркнула Мирай. — Если он хочет стать героем, он должен тренироваться. В отличие от тебя, он хотя бы умеет слушать. — Всё в порядке, — тихо сказал Шинсо. — Я не обижаюсь на правду. После жеребьёвки Мирай оказалась во второй команде — вместе с Момо, Токоями и Аоямой. Это обрадовало её. Команда казалась сбалансированной. На большом экране началась трансляция первого боя. В зрительской зоне Мирай заняла место рядом с остальными. На поле уже шло противостояние. Кода, Киришима, Тсую и Шинсо выступали от класса 1-А. — Они окружены, — подметила Момо, внимательно следя за кадрами. — Идиоты, а не команда, — пробурчал Бакуго. — Я бы всё уже разнёс. — Не всё решает грубая сила, — хмыкнула Мирай. — Тактика — вот ключ. На экране Шинсо использовал голосовое устройство, заставляя врага подчиниться. Один из противников замер, и Киришима незамедлительно захватил его. Благодаря умной тактике и командной работе, команда 1-А с трудом, но победила. — Начало положено, — произнесла Мирай, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Посмотрим, как дальше пойдёт. Команда извлекла уроки из ошибок, а их слова о саморазвитии прозвучали искренне. — Вторая группа, готовьтесь! — донеслось с арены. И где-то в груди Мирай уже начало разгораться предвкушение. Её бой — совсем скоро. *** Второй раунд совместной тренировки между классом 1-А и 1-В проходил на тренировочной арене «Гамма» — месте, изобилующем трубами, платформами и тенями. Команда 1-А состояла из Момо Яойорозу, Фумикагэ Токоями, Юги Аоямы и Хоши Мирай, заменившей в этой реальности Тору Хагакурэ. Противостояла им команда 1-В: Ицука Кендо, Шихай Куроиро, Манга Фукидаши и Киноко Комори. — Интересное сочетание у класса Б, — заметила Момо, пока участники занимали позиции. — Надо быть начеку. Кендо — умный стратег. — Кендо ещё и не промах в рукопашной, — хмуро добавил Токоями. — Нам придётся действовать быстро. Сигнал к бою прозвучал, и Момо тут же взяла на себя командование. — Токоями, запусти Тёмного Теня в разведку. Аояма — приготовься осветить поле, если враг решит действовать из тени. Мирай, накрой нас иллюзией — пусть думают, что мы ушли в другую сторону. Мирай лишь кивнула. Для наблюдателей со стороны казалось, что команда 1-А уходит по левому флангу. На деле же они остались в тени труб, готовые к встрече с противником. Но противник тоже не сидел сложа руки. Шихай, слившись с тенями труб, проскользнул незаметно и атаковал Тёмного Теня из засады. Иллюзии Мирай начали терять эффективность — Шихай чувствовал не глазами, а инстинктами, как будто сам стал частью тени. — Свет! — выкрикнула Момо. Аояма мгновенно отреагировал. Его пояс вспыхнул яркой лазурью, и луч света разрезал тьму, вынуждая Шихая отступить. Однако это было только началом. Как только луч света осветил поле, повсюду начали вырастать мелкие, странной формы грибы. — Тьфу, что это?! — раздражённо выругался Токоями, стряхивая наросты с плаща. — Комори… — Мирай узнала эту причуду. — «Гриб» — она может управлять их ростом. Не трогайте их, они могут быть токсичны или парализующими! Грибы покрывали не только пол и стены, но и одежду, руки, даже лица. Аояма начал задыхаться — один из грибов забрался в его дыхательные пути. Мирай, понимая, что паника только ухудшит ситуацию, зажгла лисий огонь в ладонях и провела вокруг их позиции, сжигая часть грибов и оставляя после себя плотный дым, в котором она могла создать новые иллюзии. Но в этот момент на них обрушилась Ицука Кендо. Её руки увеличились вдвое, и она мощным ударом выбила оружие из рук Момо, не дав ей завершить создание тепловой пушки. Токоями бросился на помощь, но Манга Фукидаши выпустил серию звуковых ударов — «БУМ», «ТЫК», «ВЖУХ» — каждый из которых был физически ощутим. Тёмный Тень отлетел в сторону. — Нам нужно перегруппироваться! — закричала Момо, но в следующую секунду получила удар по боку и отлетела, ударившись спиной о трубу. Она попыталась встать, но силы покидали её. Кендо нависла над ней, прежде чем запястья Момо защёлкнулись в наручниках. Мирай осталась последней, кто ещё мог двигаться. Она активировала всё, что у неё было: иллюзии заполонили поле, звуковая ловушка в ушах Манги сбивала его с толку, огонь сдерживал Кендо. Она мелькала между трубами, её движения были быстры, почти звериные. В глазах — отчаянная решимость. — Тебе не сбежать, — спокойно произнесла Комори. — И чем больше ты движешься, тем больше спор ты вдыхаешь. Мирай уже чувствовала это — её лёгкие будто обжигало изнутри. Иллюзии начали расплываться, ноги заплетались. Она сделала последний рывок, попытавшись добраться до Токоями… и споткнулась, упав на колени. Девушка слишком сильно переусердствовала с использованием своей причуды, активировав все её элементы одновременно — иллюзии, скорость, огонь и психическое воздействие на противников. Это истощило её как физически, так и ментально. Она вышла за пределы своих возможностей, и, несмотря на её упорство, потеряла сознание, не сумев удержаться на ногах. Команда 1-А потерпела поражение. *** Медкабинет был окутан тишиной, нарушаемой только приглушённым гудением оборудования и еле слышным шорохом движения за пределами комнаты. Лёгкий запах антисептика и трав витал в воздухе, когда Мирай впервые приоткрыла глаза. Горло царапало, грудь сдавливало, и в следующую секунду её тело сотряс сильный, хриплый кашель. Лицо Мирай сморщилось от боли — каждый вдох будто резал изнутри, словно лёгкие всё ещё были окутаны ядовитыми спорами грибов. — Мирай! — раздался знакомый голос. Чья-то тёплая ладонь мягко коснулась её плеча. — Не напрягайся, дыши медленно. Она повернула голову. За ней сидела Кендо Ицука, слегка подавленная, с явным беспокойством в глазах. Без своей обычной уверенной улыбки, она казалась куда моложе и мягче, чем обычно. — Ты— Мирай вновь закашлялась, но уже тише. — Ты что делаешь тут? — Я… хотела дождаться, пока вы проснётесь, — виновато ответила Кендо, отвела взгляд, но затем всё же собралась с духом. — Прости, Мирай. Я правда не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Мы не думали, что ты выложишься на полную. А Комори... её грибы не должны были проникнуть так глубоко в дыхательные пути. Мирай с трудом оперлась на локоть, приподнимаясь. — Это ведь тренировка, — прохрипела она с кривой улыбкой. — Мы знали, на что идём. Я просто… хотела помочь Момо. Будто услышав своё имя, вторая койка зашевелилась. Момо медленно открыла глаза, моргнув несколько раз, прежде чем сфокусироваться на силуэтах рядом. Вид у неё был не лучше — на лбу повязка, под глазами тень, но взгляд оставался ясным. — Мирай? — прошептала она, пытаясь подняться. — Ты в порядке? — Более-менее, — отозвалась та, прижимая ладонь к груди. — А ты? — Болит всё тело… но думаю, я тоже выживу, — слабо улыбнулась Момо, заметив Кендо. — О, привет… Кендо встала, поклонилась обеим вежливо и искренне. — Я правда… сожалею. Вы сражались великолепно. Мирай вздохнула, пытаясь сдержать очередной приступ кашля. — Вы тоже были бесподобными. Мне было приятно сразится с вами. — Ты здесь одна? — спросила Момо. — Остальные ушли. Медсестра велела не шуметь. Но… — Кендо слегка отвела взгляд и улыбнулась. — Пока у вас был перерыв, наш класс заглядывал. И некоторые из ваших. Она сделала короткую паузу, будто выбирала, стоит ли говорить дальше. — Бакуго первым влетел. Он, как обычно, орал. Начал наезжать на Комори — требовал, чтобы она немедленно прекратила действие причуды, раз вы из-за неё в таком состоянии. Мирай фыркнула, прикрывая рот рукой от нового приступа кашля. — Он же знает, что это не контролируется… — Знает, — кивнула Кендо. — Но, видимо, злиться — его способ выражать беспокойство. Момо приподняла брови. — Это Бакуго и “беспокойство” в одном предложении? — Не поверишь, — усмехнулась Кендо и повернулась к Хоши. — Он даже не кричал на тебя. Только сказал: “Что за идиотка, перегрузилась. Пусть валяется, раз умнее быть не может.” И ушёл. Хотя перед этим минут пять стоял и смотрел, пока Комори пыталась объяснить, что не может отменить грибы. Мирай откинулась на подушку, лицо её порозовело то ли от жара, то ли от слов. — Всё в его стиле… — А Тодороки, — продолжила Кендо, — почти час крутился возле медкабинета. Каждые пять минут заходил к Исцеляющей и спрашивал, можно ли чем-то помочь. Говорил что-то вроде “если надо охладить или стабилизировать внутреннюю температуру — скажите”. Она в итоге выставила его за дверь, но он всё равно не ушёл далеко. Просто стоял рядом, заглядывал внутрь. Момо удивлённо распахнула глаза. — Он… правда? — голос у неё слегка задрожал, но тут же она собралась. — Просто… как одноклассник, конечно. — Ну да, — пожала плечами Кендо. — Как “очень внимательный одноклассник”. А кстати, он тоже сейчас лежит без сознания, там. Наступила короткая, тишина.Девушки отодвинули ширму и заметили,что недалеко от них лежит Тодороки. - Что с ним случилось?- спросила Момо. - Он вроде перетпудился, точно не знаю. Я тут с вами сидела когда его привезли, за ним Иида присматривал, а потом ушёл. - Вот как.. — Ладно, в любом случае, спасибо, что рассказала, — тихо сказала Мирай, посмеиваясь. Кендо кивнула, уже тише: — Вы обе сделали больше, чем могли. Все это видели. И никто не остался равнодушным. Даже те, кто обычно молчит. Она оставила их в покое, дав время на отдых, а в воздухе ещё долго витало чувство: несмотря на соревновательный дух — они все были командой. *** Мирай, прикрывая шарфом рот, тихо поднялась по ступеням к наблюдательной платформе. Лёгкие всё ещё саднило, но пропустить выступление друзей она не хотела. — Только бы не опоздать… — прошептала она, ускоряя шаг. Но когда добралась до нужной зоны, толпа уже начинала расходиться. Учащиеся с шумом обсуждали прошедшую битву, некоторые аплодировали, кто-то шутил. Бой закончился. Мирай опоздала. — Вот чёрт, — пробормотала она, прикусив губу. — Эй, ты чего плетёшься? — обернулась к ней Джиро, поправляя наушники на шее. Щёки её всё ещё были розовыми от напряжения, а волосы взъерошены. — Я… хотела посмотреть твою битву, — виновато улыбнулась Мирай. — Прости, не успела. — Ничего страшного, — пожала плечами Джиро, криво усмехаясь. — Всё равно мы выиграли, так что перескажу в подробностях позже. Главное, что ты уже на ногах. Мирай только кивнула и побрела дальше. Среди отходящих с арены учеников она быстро нашла знакомую огненную причёску — Бакуго стоял чуть поодаль, скрестив руки, и недовольно осматривал толпу, словно все вокруг только мешали ему. — Нашлась, блин, — пробурчал он, не поворачивая головы, как только она подошла ближе. — Сама хоть понимаешь, насколько глупо перегружаться до отключки? — Ну… — Мирай уже собиралась что-то ответить, но не успела — он лёгким, но резким движением шлёпнул её по затылку. — Ай! — она возмущённо потёрла голову. — Это за что?! — За тупость. Мозги включай, ушастая. Вырубаться посреди боя — не круто. — Ага, спасибо, — фыркнула Мирай и в следующий момент ловко запрыгнула ему на спину, обвив руками за шею и ногами за талию. — Вот тебе удушающий за грубость! — Ты что делаешь, идиотка?! — рявкнул Бакуго, но не стал её скидывать, только недовольно застыл, будто решал, стоит ли устраивать взрыв прямо сейчас. —Сейчас, сейчас… я почти победила! — поддразнила она, слегка усиливая «захват», но тут же резко закашлялась. Тело дрогнуло, и она чуть не соскользнула с него. Бакуго мгновенно подхватил её за ноги, крепко удерживая, чтобы не рухнула. — Идиотка, — буркнул он, чуть тише, но уже без злобы. — Слезь, пока не упала. Не время играть, если всё ещё кашляешь. Она спрыгнула, опираясь о его плечо, и наконец выдохнула, тяжело, но с улыбкой. — Спасибо… я просто хотела немного пошутить. — Тогда шутки выбирай такие, чтобы не задыхаться после, — проворчал он. — И вообще, сначала вылечись, потом борзей. Мирай кивнула, поправляя шарф, снова прикрывая рот и пряча слегка розовеющие щёки. — Ладно. Буду умной. Когда-нибудь. Бакуго фыркнул, но краем губ чуть дернулся — то ли от раздражения, то ли от чего-то похожего на едва заметную улыбку. *** Мирай неспешно спускалась по лестнице, собираясь просто заглянуть в общую комнату, но её шаги ускорились, как только она услышала громкие, взволнованные голоса. — Да блин, Бакуго, ну хватит упрямиться! — разносился голос Киришимы. — Да пошёл ты, я сказал, нормально всё! — хрипло рявкнул в ответ знакомый, но явно ослабший голос. Зайдя в комнату, Мирай застыла у порога. Бакуго стоял в центре, красный от температуры, дышал тяжело, глаза блестели не от ярости, а от жара. Рядом Киришима держал в руках таблетки, а Каминари то и дело бросал обеспокоенные взгляды. Мирай молча подошла, не обращая внимания на резкий тон Бакуго. — Эй, ты чё— — начал было он, но не успел договорить. Она быстро и уверенно приложила ладонь к его лбу. От него прямо-таки пекло. — Горишь, — прошептала она, больше себе, чем ему. Лоб был раскален, кожа под её рукой казалась слишком горячей. Взгляд девушки стал серьёзным. Молча развернувшись, она подошла к Киришиме и посмотрела на упаковку таблеток в его руках. — Это просто от головной боли. Они ему не помогут. — Она подняла глаза на обоих парней. — Нужны таблетки от жара. Проведите его в комнату. Я пока схожу за нужными, у меня в аптечке должны остаться. — Уверена? — уточнил Киришима, уже подходя к Бакуго. — Да. Доверьтесь мне, — твёрдо кивнула она. — А ты, — обратилась к Бакуго, — не вздумай вырубиться по дороге. Ты упрямый, но не бессмертный. — Не указывай мне, идиотка... — пробурчал тот, но на удивление покорно позволил себя направить к выходу. Мирай, не теряя ни секунды, развернулась и почти бегом направилась к себе в комнату. Дверь захлопнулась за её спиной, когда она уже шарила рукой по ящику своего стола, доставая небольшую аптечку. Распахнув её, она ловко перебирала упаковки, пока взгляд не остановился на нужной — жаропонижающее. Таблетки были мощные, проверенные. Отлично. Не теряя времени, она выскользнула обратно в коридор и уверенно направилась к комнате Бакуго. Уже у самой двери слышались приглушённые, но напряжённые голоса. — Бакубро, да ляг ты уже, а? — умолял Киришима, в голосе — искреннее беспокойство. — Я не ребёнок, чтоб валяться! — прохрипел Бакуго, голос хрипел ещё сильнее, чем раньше. Он сидел на краю кровати, напряжённый, будто пытался доказать самому себе, что ещё может стоять на ногах. Каминари стоял чуть поодаль, растерянно наблюдая за этой сценой, не зная, как помочь.Дверь отворилась — и в комнату вошла Мирай. Спокойная, сосредоточенная, но с тенью раздражения во взгляде. — Бакуго. — тихо, но чётко произнесла она, подходя к нему. — Чего тебе? — буркнул он, не глядя в её сторону. Она молча подошла ближе и опустилась на корточки перед ним. Их взгляды встретились. Мирай держала в руке таблетки и бутылку воды. — Говорю один раз. Или ты принимаешь это и ложишься, или я зову Айзаву и он лично тебя уложит. — Голос её был ровным, но с такой твёрдостью, что даже Бакуго не нашёл, что возразить. Нехотя, с ворчанием и ещё парой грубых слов, он взял из её рук таблетки, запил и нехотя опустился на подушку. Киришима хлопнул ладонью по бедру: — Да ну нафиг! Я с ним минут десять бодался, а ты пришла — и всё! Как ты это сделала?! Мирай фыркнула, проверяя его лоб ещё раз. Температура держалась, но хотя бы он лежал.Затем она обернулась к Каминари: — Денки, будь добр, принеси таз с холодной водой и полотенце. Нужно сбить жар. Быстрее. — Уже бегу! — среагировал тот и поспешил из комнаты. Мирай села на край кровати, сдерживая облегчённый выдох. — Упрямый как скала... — пробормотала она. — Я тебя слышу, идиотка, — прозвучал глухой голос с подушки. — Вот и отлично. Значит, ещё жив, — усмехнулась она. Каминари вернулся довольно быстро, запыхавшись, но с гордостью вручил тазик с прохладной водой и свернутое полотенце. — Вот! Всё как просила! Даже воду не слишком холодную сделал, чтоб не переусердствовать! — улыбнулся он, заглядывая через плечо Мирай. — Молодец, Денки, — коротко кивнула она и аккуратно взяла полотенце. Смочив его, она отжала излишек воды и с мягкой осторожностью положила прохладную ткань Бакуго на лоб. Тот дернулся от прикосновения, скривился, но не убрал её руку. Напротив — замолчал и уставился в потолок с таким выражением лица, будто вот-вот скажет что-то резкое… но не сказал. — Вот так. Полежи спокойно. Жар немного спадёт — станет легче, — произнесла Мирай, не глядя на него. Бакуго ничего не ответил, но дышал уже не так тяжело. Казалось, он просто смирился. — У тебя вообще инстинкты медсестры проснулись? — тихо усмехнулся Киришима, присев на кровать напротив. — Просто я знаю, как это — быть упрямым идиотом и доводить себя до полусмерти, — хмыкнула Мирай, поправляя одеяло. — Эй… — пробурчал Бакуго, приоткрыв один глаз. — Я не идиот… — Конечно, — кивнула она с самым невинным лицом. — Ты у нас воплощение разума и благоразумия. С температурой 38.6 скачешь по комнате и кричишь на всех, потому что это, разумеется, идеально здравая реакция. — Я просто не люблю лежать! — рыкнул он, но уже не с силой — голос осип, и гнев звучал как детская обида. — Ну так терпи. Пока не выздоровеешь, теперь будешь под моим контролем. — Мирай склонилась ближе, её голос стал мягче, но всё ещё твёрдым. — И не вздумай вылезать из-под одеяла, пока я разрешение не дам. — Как ты это делаешь, а?.. — снова прошептал Киришима, ошарашенный. — Он слушается тебя, как Айзаву. Может, ты ему нравишься? — Я ему нравлюсь, как простуда и кашель. — усмехнулась она, подливая воды в тазик. Каминари ухмыльнулся: — Ну ты и ведьма, Мирай. — Лиса, Денки, лиса. У ведьмы метла, а у меня когти. Бакуго, хоть и лежал на подушке, глаза держал приоткрытыми, косясь на Мирай. Щёки его были чуть розовее, чем обычно — от температуры или от упрямого раздражения, было трудно сказать. Он молчал, но в его взгляде читался немой вопрос: зачем ты так носишься со мной? Мирай отвела глаза, встала и направилась к тумбочке, расставляя на ней бутылку воды и оставшиеся лекарства. Несколько секунд она стояла спиной к нему, будто обдумывая, что сказать. — Не строй из себя героя, — наконец выдохнула она, не поворачиваясь. — Это не из-за тебя лично. Я просто… — она замялась, потом резко обернулась, сложив руки на груди. — Это благодарность. Бакуго чуть приподнял голову с подушки, хмуро уставившись на неё. — За что, чёрт возьми? — За твою мать, — спокойно ответила она. — Госпожа Мицуки помогла мне, когда я сама слегла с высокой температурой. Она оказалась рядом, выхаживала меня. Так что… теперь считай, что я возвращаю долг. Просто карма. Он снова откинулся на подушку, пробормотав: — Тц… Бред какой-то. Но в голосе уже не было колкости. Скорее — усталость. Может, даже смущение. Мирай подошла к нему, поправила одеяло и чуть наклонилась: — Лежи спокойно. Потей. Таблетки скоро подействуют. Бакуго смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде не было прежнего раздражения — лишь молчаливое принятие. А может… благодарность. — Я сейчас на кухню. В бульоне сил больше, чем в этих ваших энергетиках. — Она уже разворачивалась к двери, но задержалась на полпути. — Киришима, ты следи за ним, если станет хуже — сразу зови меня. — Есть, командир! — весело отозвался Эйджиро, но в его голосе чувствовалась искренняя забота о друге. Мирай кивнула и, не оборачиваясь, вышла из комнаты, направляясь на кухню. В коридоре она глубоко выдохнула, прикрыла на секунду глаза. *** Кухня общежития в этот час была непривычно тихой. Ни болтовни, ни топота — только ровный треск конфорки и лёгкий пар, поднимающийся над кастрюлей. Мирай стояла у плиты, сосредоточенно мешая бульон. Варила быстро, но аккуратно: курица, немного лапши, овощи — ничего лишнего. Она не добавляла специй, которые могли бы раздражать горло, и тщательно следила, чтобы всё было легко и питательно. Она не думала ни о чём, кроме дела. Не о том, как он смотрел на неё, не о том, как резко с ней говорил, и даже не о том, как быстро сдался, когда она потребовала лечь в постель. Просто варила бульон — горячий, домашний, с заботой. Такой, каким его когда-то угощала её собственная мама.Когда всё было готово, Мирай перелила бульон в глубокую миску, положила ложку на край подноса, добавила салфетку. Всё чётко и молча. И тут же направилась к комнате Бакуго. Тот не спал, лежал на боку, укрывшись одеялом, но глаза были прикрыты — то ли отдыхал, то ли просто не хотел ни с кем говорить. Однако, услышав, как приоткрылась дверь, тут же хрипло буркнул: — Опять вы чего-то принесли? Я спать хочу, а не жрать. — Это не «вы». Это я, — спокойно ответила Мирай, проходя внутрь и ставя поднос на тумбочку. — Тебе нужно поесть, чтобы сбить жар. Бульон лёгкий, горячий. Потерпишь. — Я не ребёнок, чтоб меня с ложечки кормить, — уже тише буркнул он, но взгляда не поднимал. — Отлично. Тогда поднимайся и ешь сам, — ответила она, присаживаясь на край кровати и подавая ему ложку. — Ну? Он дернул рукой, хотел было взять сам, но слабость дала о себе знать — пальцы дрогнули, ложка чуть не упала. Мирай тут же подхватила её, не говоря ни слова. Она зачерпнула немного бульона и аккуратно поднесла ко рту. — Открой. Я сказала — ешь. — Тц... — выдохнул он, но всё же открыл рот. — Ты бесишь. — Отлично. Значит, жив. Она кормила его неторопливо, ложка за ложкой. Тот больше не бурчал, просто смотрел на неё в полглаза, хрипло дыша. В комнате стояла почти полная тишина — лишь звук ложки да тихое сопение из носа, забитого жаром. Когда он доел, Мирай вытерла уголки его губ салфеткой, встала и забрала миску. — Теперь спи. Таблетки действуют, бульон — тоже. Утром будешь как новый... ну, почти. — Спасибо.— раздался вдруг его глухой голос. Мирай замерла у двери, но не обернулась: — Что-то в последнее время ты слишком часто меня благодаришь . Не дожидаясь ответа, она закрыла за собой дверь, оставив его одного — с тяжёлой головой, горячим телом... и впервые за долгое время — лёгкой тенью заботы. *** Вечер, как и вся неделя, тянулся медленно, но Мирай не могла избавиться от беспокойных мыслей. Сегодня она собиралась снова навестить Бакуго. Он всё ещё болел, и несмотря на его упрямство, она не могла оставить его без внимания. Она взяла чашку горячего чая, собираясь принести её ему, чтобы помочь ему почувствовать себя лучше.Когда она подошла к его комнате, дверь была приоткрыта, и, войдя внутрь, она увидела его на кровати. Он всё ещё был в своём привычном боевом настрое, хотя его лицо выдавало явную усталость. — Ты опять встал? — с лёгким упрёком спросила она, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Тебе нужно отдыхать. — Я не собираюсь валяться как овощ, — ответил Бакуго, взгляд которого был слегка тусклым, а голос слабым, несмотря на всю его упрямость. Мирай поднесла чашку чая к его кровати и поставила её на столик рядом. Он не сказал ничего, но взгляд на чашку говорил о том, что он был не против её предложений. — Это тебе поможет. Тебе нужно держать температуру под контролем, — сказала она мягко, но с уверенностью. Он взял чашку и, не сказав ни слова, начал пить. Прошло несколько минут тишины, когда она вдруг почувствовала, как её сердце стало биться быстрее. Бакуго отставил чашку и на мгновение взглянул на неё. Их глаза встретились, и этот момент оказался чем-то неожиданным для неё. Он был так близко, его дыхание было слышно в тишине комнаты. Мирай почувствовала, как её грудь сжалась от напряжения. С каждым мгновением их лица становились всё ближе, а воздух между ними – все плотнее. Мирай могла почувствовать его тепло и даже запах, который теперь казался необычайно притягательным. Она чуть наклонилась вперёд, и в этот момент их лица оказались в сантиметре друг от друга. Она могла почти ощутить его губы, его взгляд был таким настойчивым, что ей казалось, она может забыть обо всём. И в эту секунду дверь с шумом распахнулась, и в комнату влетел Киришима с коробкой фруктов. — Эй, Бакуго! Я принес тебе… — Киришима остановился, заметив напряжённую атмосферу, но даже не понял, что только что нарушил очень важный момент. — О, о, не вовремя, да? — сказал он, совершенно не осознавая, что случайно стал причиной того, что испортил прекрасный момент. Мирай быстро отстранилась, её лицо покраснело от неловкости, и она сделала вид, что ничего не произошло. Бакуго, с другой стороны, не выдержал. — Ты чего припёрся?! — рявкнул он, пытаясь вернуть себе привычную агрессивную манеру общения. Киришима, похоже, не сильно смутился, и просто усмехнулся. — Я принес тебе фруктов. Ну ладно, я всё оставил, не буду мешать. — Он поставил коробку с фруктами на тумбочку и, помахав рукой, добавил: — Надеюсь, ты уже поправляешься, Бакуго! Когда Киришима вышел, дверь тихо захлопнулась. Мирай и Бакуго остались в комнате, снова в тишине. Мирай почувствовала, как её сердце всё ещё бешено колотится. Она быстро отвела взгляд, пытаясь скрыть свою неловкость. — Идиот безмозглый, — пробурчал Бакуго, возвращаясь к своему обычному состоянию. Его взгляд снова стал более знакомым, и напряжение исчезло. Хоши почувствовала, что сейчас не время для разговоров, и предпочла сказать что-то нейтральное: — Ладно, отдыхай. Я пойду в свою комнату. Она повернулась и пошла к двери, всё ещё чувствуя, как её сердце тронуло то мгновение, которое едва не стало чем-то большим.