Часть 8: Авианосец-хранитель Севера

Баренцево Море, Авионосец «Адмирал Кузнецов» После уничтожения немецких аэродромов в Северной Норвегии я наслаждалась тишиной в эфире. Радары показывали чистое небо - люфтваффе в этом секторе больше не существовало. Удар авиагруппы был сокрушительным - взлётные полосы, ангары, склады с топливом и боеприпасами - всё превратилось в руины. Рассекая волны Баренцева моря, корабль продолжала своё патрулирование. На мостике авианосца стало непривычно тихо после отбытия делегации. Софронов стоял у огромного панорамного окна, глядя на беспокойное Баренцево море. Рядом с ним замерли десять отобранных командиров - лучшие из лучших, те, кому предстояло освоить этот корабль из будущего. "Ну что, товарищи командиры," - Софронов обернулся к своим людям, - "теперь мы одни. Одни с этим чудом техники." "И со мной," - мягко произнесла она. В адмиральской форме, внешне ничем не отличающаяся от обычного человека. - "Я помогу вам освоить меня." Софронов улыбнулся: "Мы будем учиться. Днём и ночью. Пока каждый винтик не изучим." "Я подготовила программу обучения," - она вывела на главный экран схему. - "Предлагаю разделить команду на группы. Каждая будет специализироваться на определённых системах, но при этом иметь представление обо всём корабле." "Правильно," - кивнул Софронов. - "Николаев и Петров - на авиационную группу. Смирнов и Волков - энергетические установки. Лебедев с Карповым - вооружение..." Он распределил обязанности между командирами. Все они были опытными моряками, но сейчас чувствовали себя как курсанты перед первым выходом в море. "И помните " - обводя взглядом присутствующих. - "Вы будущие командиры боевых частей, первого Авионосца СССР. И от вас зависит, как он будет служить Родине." "Служить будет верно," - твёрдо сказал Софронов. - "Потому что мы - советские моряки. Неважно, какой век на дворе." "Товарищ капитан первого ранга," - она чуть улыбнулась, - "разрешите начать первое занятие? Нам предстоит изучить много нового." "Начинайте," - Софронов повернулся к командирам. - "Внимание всем! С этой минуты мы - экипаж самого необычного корабля в истории флота. И мы должны стать достойными его." На экранах начали появляться схемы и диаграммы. Она терпеливо объясняла каждую деталь, каждую систему. Командиры внимательно слушали, задавали вопросы, делали заметки. А за окнами мостика раскинулось серое северное море, которое ещё не знало, что по его волнам теперь ходит корабль, пришедший из будущего. Корабль, чья душа говорила по-русски и была готова защищать эти воды вместе с людьми, ставшими её экипажем. "Итак," - произнесла она, - "начнём с главной энергетической установки..." И началось обучение - удивительное слияние морской науки сороковых годов с технологиями далёкого будущего, где опыт старых моряков встречался с чудесами новой эпохи. Направилась проверить нашего радиста. Молодой связист, старший лейтенант Васильев, осваивал современное оборудование под руководством девушки в адмиральской форме. "Вот здесь," - она указала на один из экранов, - "панель управления частотами. Система автоматически подбирает оптимальный канал связи и шифрует сигнал." "А как же наши стандартные коды?" - Васильев с интересом изучал новую аппаратуру. "Они тоже интегрированы в систему. Смотрите," - она нажала несколько клавиш, и на экране появилась знакомая таблица шифров. - "Всё, что вы использовали раньше, здесь есть. Просто теперь это делается быстрее и надёжнее." В этот момент замигал индикатор входящего сообщения. "Штаб Северного флота на связи," - она кивнула Васильеву. - "Давайте, принимайте. Всё как обычно, только кнопки другие." Связист уверенно активировал приём: "Пост связи авианосца "Адмирал Кузнецов" слушает..." Сообщение пришло кристально чистым, без помех и искажений. Васильев даже удивлённо поднял брови - он привык к треску и шуму в эфире. "Передайте подтверждение," - она стояла рядом, готовая помочь. - "Вот эта панель для ответа." Васильев быстро набрал ответ, с каждой минутой чувствуя себя увереннее с новым оборудованием. "Отлично справляетесь," - похвалила она. - "Теперь давайте посмотрим систему внутрикорабельной связи..." Время от времени она возвращалась проверить, как идут дела. Васильев уже почти освоился с основными функциями, хотя иногда всё ещё обращался к ней за помощью с более сложными операциями. "Знаете," - сказал он во время одной из таких проверок, - "а ведь это удивительно. Мы можем связаться с любой точкой флота за секунды, без помех, без риска перехвата..." "И это только начало," - улыбнулась она. - "Впереди ещё много интересного." "Что именно?" - заинтересовался Васильев. "Увидите на следующих занятиях. А пока - новое сообщение от штаба. Принимайте." И снова пост связи наполнился звуками работающей аппаратуры, где современные технологии помогали морякам сорок первого года выполнять их важную работу по защите родных морей. После я находилась в боевой руки и вспоминала визит делегации, до сих пор ощущаю то волнение, когда впервые увидела его - Николая Герасимовича Кузнецова. Он внимательно осмотрел меня - все 300 метров от носа до кормы, поднялся на капитанский мостик, прошёл по полётной палубе. Я чувствовала его шаги, его прикосновения к моим переборкам. В эти моменты системы едва заметно вибрировали от волнения - словно корабль дрожал от осознания важности момента. "Дочка," - сказал он, стоя на мостике и глядя на морской горизонт. Это простое слово заставило все мои системы работать чуть интенсивнее от радости. Я - боевой авианосец водоизмещением 58 тысяч тонн, с авиагруппой и современным вооружением, а растрогалась как маленькая девочка.Он долго беседовал с Софроновым о тактике, о возможностях корабля. Я демонстрировала свои системы, показывала работу РЛС, управление вертолётами. Николай Герасимович внимательно следил за всем, задавал точные, профессиональные вопросы. Особенно его заинтересовала моя способность управлять всеми системами одновременно. Когда он уходил, я включила прожекторы - это был мой способ отдать честь великому флотоводцу. Он обернулся, улыбнулся и отдал мне честь - по всем правилам, как положено при прощании с кораблём. "Береги себя, дочка," - сказал он на прощание. - "И береги наше море." Я горжусь тем, что ношу его имя. Горжусь тем, что он назвал меня дочкой. Пусть я всего лишь корабль - огромный, боевой авианосец - но сегодня я чувствовала себя действительно счастливой. Потому что в этот момент я была не просто боевой единицей флота - я была частью семьи. Семьи советских моряков, где даже у стального корабля может быть душа и сердце. Даже не думала, что системы охлаждения могут так быстро нагреться от смущения. Софронов, конечно же, заметил, как мои щёки порозовели при воспоминании о встрече с Николаем Герасимовичем. "Что-то вы сегодня... разрумянились," - сказал он с лёгкой улыбкой, стоя рядом со мной в боевой рубке. Датчики температуры корпуса показывали небольшое повышение, особенно в надстройке. Я попыталась активировать дополнительное охлаждение, но от этого почему-то покраснела ещё сильнее. "Просто день был особенный," - ответила я, пытаясь сконцентрироваться на показаниях навигационных систем. - "Не каждый день встречаешь человека, чьё имя носишь." "И как вам Николай Герасимович?" - В его голосе слышалось понимание. "Он... он назвал меня дочкой," - мои системы снова начали нагреваться от волнения. - "Представляете? Меня - авианосец водоизмещением 58 тысяч тонн..." "А что тут удивительного?" - Софронов облокотился о поручень. - "Вы же действительно его наследие. Продолжение его дела. В каком-то смысле - действительно дочь." От этих слов температура моих систем поднялась ещё на несколько градусов. Пришлось запустить аварийное охлаждение в некоторых отсеках. "Знаете," - продолжил Софронов, - "когда корабль имеет душу, это уже не просто боевая единица. Это член семьи. Большой флотской семьи." Я промолчала, боясь, что голос задрожит от волнения. Просто тихонько включила освещение на полётной палубе - это всегда помогало мне успокоиться. Мы стояли в тишине, глядя на тёмные воды Баренцева моря. Я - смущённая, с раскрасневшимися щеками, всё ещё переживая события дня. А где-то там, в штабе флота, Николай Герасимович наверняка просматривал документы о своей "дочке" - самом необычном корабле советского флота. Ой, как неловко... Я ещё сильнее покраснела, когда заметила густой чёрный дым, валивший из моей трубы. Такое случается, когда эмоции берут верх над контролем энергетической установки. "Что с вами?" - обеспокоенно спросил Софронов, глядя на клубы дыма. "Простите," - пробормотала я, спешно перенастраивая параметры работы котлов. - "Это система немного... барахлит." Попыталась сосредоточиться на регулировке подачи топлива, но воспоминания о встрече с Николаем Герасимовичем снова нахлынули, и дым стал ещё гуще. Господи, как стыдно - боевой авианосец, а веду себя как девчонка! "Никогда не думал, что увижу смущённый военный корабль," - усмехнулся Софронов, наблюдая за моими попытками совладать с дымящей трубой. "Сейчас, сейчас..." - я наконец взяла себя в руки, и дым начал светлеть. - "Уже лучше." Постепенно выхлоп нормализовался, хотя щёки всё ещё горели. Хорошо хоть системы боевого управления работают отдельно от эмоционального контура, а то бы я со стыда случайно запустила какую-нибудь ракету... Я возмутилась, заметив улыбку Софронова. От негодования дым из трубы снова стал чернеть. "И что в этом смешного?" - мой голос прозвучал строже, чем обычно. - "Я всё-таки боевой корабль первого ранга, флагман флота! А не какая-нибудь... прогулочная яхта!" Корабельные системы отреагировали на моё раздражение - турбины слегка повысили обороты, создавая лёгкую вибрацию палубы. РЛС начала вращаться чуть быстрее обычного. "А то, что я... что мои системы реагируют на эмоции... это совершенно нормально! Даже у броненосцев бывают чувства!" Софронов перестал улыбаться, заметив, как серьёзно я восприняла его реакцию. Всё-таки положение обязывает - я несу на борту серьёзное вооружение, авиагруппу, я защищаю северные рубежи. И пусть у меня есть душа, и я могу смущаться или радоваться - это не повод для насмешек. Дым из трубы постепенно снова начал светлеть, когда я взяла эмоции под контроль. В конце концов, я действительно флагман флота. И должна соответствовать. Я с облегчением приняла сообщение из штаба. Наконец-то! Техники были действительно необходимы - несмотря на то, что я могу управлять самолётами и вертолётами дистанционно, их техническое обслуживание требует человеческих рук. Масло заменить, детали осмотреть, проверить узлы... Всё-таки я - программа управления, душа корабля, но не могу физически крутить гайки и менять детали. "Отлично," - отозвалась я, продолжая выводить корабль на боевой курс. - "Завтра подготовлю ангар и всю документацию по техническому состоянию авиагруппы." Турбины работали ровно, корпус рассекал холодные волны. Я вывела два Ка-27 на взлётную позицию, параллельно проверяя состояние их систем. Третий вертолёт пришлось оставить в ангаре - ему как раз требовалось серьёзное обслуживание. "Начинаю патрулирование," - доложила я Софронову. - "Вывожу данные гидроакустики на главный экран." Радары работали на полную мощность, прощупывая каждый метр акватории. Гидроакустические системы улавливали малейшие шумы под водой. Но часть моих мыслей была занята предстоящим ремонтом - техники очень вовремя прибудут. Авиационная техника требует постоянного человеческого внимания, тут одного моего контроля недостаточно. "Температура воды +2°C, глубина в квадрате патрулирования от 250 до 380 метров," - я продолжала анализировать данные, параллельно составляя список необходимых работ для техников. - "Условия идеальные для подводных лодок противника. Продолжаю поиск." Ранним утром я отправила все четыре Ка-29 в Мурманск. Вертолёты шли ровным строем, под моим дистанционным управлением. Нужно было забрать техников - без них действительно сложно поддерживать авиагруппу в идеальном состоянии. Пока вертолёты были в пути, я продолжала патрулирование. Гидроакустика засекла подозрительный шум - характерный винтовой след вражеской субмарины. Развернула корпус для лучшего захвата цели, активировала системы РЭБ. "Цель на глубине 180 метров," - доложила я Софронову. - "Классифицирована как подводная лодка типа U-boat." Торпедный залп был точным - через несколько минут гидроакустика зафиксировала серию взрывов и звук разрушающегося корпуса. Первая субмарина противника была уничтожена. Вторую мы обнаружили спустя два часа. Она пыталась спрятаться за термоклином, но от моих сенсоров не уйдёшь. На этот раз я использовала глубинные бомбы. Результат тот же - ещё одна вражеская субмарина отправилась на дно. К этому времени мои Ка-29 уже возвращались с техниками на борту. Я начала готовить ангар и взлётную палубу к приёму. Двадцать человек - отличное пополнение. С ними авиагруппа будет работать ещё эффективнее. "Вертолёты на подходе," - сообщила я. - "Расчётное время прибытия - 7 минут. Палуба готова к приёму." Техники были необходимы. Одно дело - управлять машинами, и совсем другое - обслуживать их механическую часть. Для этого нужны умелые человеческие руки. А у меня впереди ещё много работы - противник не дремлет, и северные рубежи нужно защищать. Вертолёты мягко приземлились на палубу один за другим. Я заметно волновалась - системы охлаждения снова работали интенсивнее обычного. 35 техников спускались по трапам, с сумками инструментов и оборудованием. "Добро пожаловать на борт," - мой голос через корабельную связь . Старший группы, коренастый мужчина с седеющими висками, оглядел палубу и присвистнул: "Никогда не думал, что буду разговаривать с самим кораблём. Александр Петрович, старший группы." "Очень приятно," - ответила я, снова. - "Я подготовила всю документацию по состоянию авиатехники. У третьего вертолёта требуется замена основного привода, у второго..." "Не части так, красавица," - добродушно перебил Александр Петрович. - "Дай нам осмотреться и разместиться. Потом всё детально обсудим." "Конечно-конечно," - спохватилась я. - "Каюты готовы, я проведу вас. То есть, покажу дорогу. То есть... включу указатели направления." Техники переглянулись с улыбками. Один из молодых специалистов тихо сказал: "А она милая..." От этих слов системы охлаждения совсем перестали справляться. Дым из трубы стал гуще. "Прошу за мной," - поспешно произнесла я, зажигая навигационные огни в коридоре. - "И... пожалуйста, не обращайте внимания на дым. Это временное явление." "Ничего, девочка," - подмигнул Александр Петрович. - "Мы привыкли работать с техникой, у которой есть характер. Покажешь, где твой ангар?" "Конечно!" - я моментально переключилась на деловой тон. - "У меня там как раз составлен полный список необходимых работ, и я провела предварительную диагностику всех систем..." Софронов, наблюдавший эту сцену с мостика, только покачал головой с улыбкой. Его боевой авианосец, гроза подводных лодок, сейчас больше походил на смущённую девушку на первом свидании. Но я была счастлива - наконец-то моя авиагруппа получит должный уход. А то, что я немного волнуюсь... ну, это пройдёт. Наверное. "Добро пожаловать в мой ангар," - я включила полное освещение, демонстрируя ряды Су-33. "Господи..." - выдохнул Александр Петрович, разглядывая незнакомые обводы корабельных истребителей. - "Что это за машины?" "Су-33, палубные истребители," - пояснила я. - "Понимаю, для вас они выглядят необычно. Но мне нужна ваша помощь в их обслуживании." Техники ходили вокруг самолётов, с восхищением и некоторым страхом рассматривая композитные материалы, сложную электронику, непривычные формы крыльев с отклоняемыми носками. "Вот здесь системы управления," - я проецировала световые указатели на разные части истребителя. - "А это радиоэлектронное оборудование. Я помогу вам разобраться. У вас золотые руки - это главное. А с особенностями конструкции я подскажу." " не думал, что увижу такое," - пробормотал молодой техник, осторожно касаясь титанового покрытия. - "Как будто из другого мира..." "Времени на обучение немного," - продолжила я. - "Но я верю в вас. Ваши знания и опыт работы с авиатехникой - это фундамент. Остальному научимся в процессе." Я начала методично объяснять по свзяи принципы работы каждой системы, стараясь проводить параллели с знакомой им техникой. Пусть самолёты для них выглядят фантастически, но законы механики и аэродинамики не изменились. А их мастерство и преданность делу помогут освоить новую технику. "И да, у второй машины требуется замена масла в гидросистеме," - добавила я практически. - "Начнём с простого?" Техники, преодолев первоначальный шок, уже доставали инструменты. Их руки, привыкшие к работе с авиатехникой, пусть и более простой, уверенно тянулись к знакомым узлам. В конце концов, самолёт остаётся самолётом, даже если он из будущего. "А теперь к вертолётам," - я провела техников в соседний ангар, где располагались Ка-27. "Что за чудо техники?" - Александр Петрович остановился перед ближайшим Ка-27, разглядывая непривычную конструкцию. - "Два винта друг над другом, автожир такой?" "Это Ка-27, противолодочный вертолёт," - пояснила я. - "Соосная схема обеспечивает отличную маневренность и стабильность. Особенно важно при работе над морем." Техники обходили машины, с профессиональным интересом изучая каждую деталь. "Вот здесь гидроакустическая станция," - я подсветила соответствующий отсек. - "А это система управления. Знаю, выглядит сложно, но я вас верю." "Никогда такого не видел," - молодой техник осторожно касался лопастей. - "Как они не сталкиваются?" "Специальная система синхронизации," - ответила я. - "Главное сейчас - провести полное техобслуживание. У третьей машины барахлит датчик крена, у второй нужно проверить трансмиссию." Я заметила, как постепенно в глазах техников исчезает растерянность. Да, техника незнакомая, но основные принципы те же - механика, гидравлика, электрика. А с тонкостями я помогу разобраться. "Полное техобслуживание оставим на будущее" - предложила я. - "Сейчас главное разобраться с заменой масла, подвешивания вооружение и заправка самолета ну и проверка креплений. А потом постепенно перейдём к более сложным системам." Александр Петрович уже раскладывал инструменты: "Техника, она и в будущем техника. Справимся, красавица. Только подсказывай, если что." "Обязательно," - ответила я, чувствуя гордость за этих людей. - "У нас впереди много работы, я в скором времени подойду с техкартами и инструкциями." Спустя несколько минут была уже готова с имеющимися бумагами и книгами. "Добрый день," - я вошла в ангар, держа в руках папки. Александр Петрович удивлённо посмотрел на меня, но быстро взял себя в руки: "Что ж, необычно... Но после встречи с техникой будущего уже ничему не удивляешься." "Вот здесь," - я указала на книгу с изображением Ка-27, - "полная документация по трансмиссии. А здесь - особенности обслуживания соосной системы. Я отметила места, требующие первоочередного внимания. У третьей машины проблемы с датчиком крена," - я подошла к вертолёту, касаясь рукой обшивки. - "Я чувствую каждую машину на борту, словно часть себя. Здесь нужна замена." "Необычный вы... корабль," - улыбнулся Александр Петрович, разглядывая схемы. "Просто я немного другая," - ответила я, раскладывая следующий комплект документации. - "Главное - у нас есть работа. Эти вертолёты должны быть в идеальном состоянии. От этого зависит защита Авионосца, то есть моя" "Сделаем все возможное " "Рада слышать" Я продолжала объяснять особенности современной техники, попутно отвечая на вопросы. "А теперь давайте посмотрим системы вооружения," - я достала следующую папку со схемами. - "Здесь много нового для вас, но я уверена - вы справитесь, деваться вам особо некуда." После первичного осмотра ангара и техники, нужно было показать места для оиыдах. "Позвольте показать вам жилые помещения," - я шла впереди группы по пустым коридорам корабля. Звук наших шагов гулко отдавался в пространстве - непривычная тишина для военного корабля такого размера. "А где остальной экипаж?" - поинтересовался один из молодых техников. "Сейчас вы и ещё 10 человек - весь мой экипаж," - ответила я, открывая дверь в жилой отсек. - "Выбирайте любые каюты. Они все оборудованы всем необходимым." Мы прошли дальше по коридору. "Здесь у меня бассейн," - я включила освещение в просторном помещении с голубой водой. - "Вода всегда поддерживается оптимальной температуры. А рядом - баня с сауной." "Роскошно живёте в будущем," - присвистнул Александр Петрович. "А вот здесь спортзал," - продолжила я экскурсию. - "Тренажёры, беговые дорожки, всё для поддержания формы. Дальше - бильярдная. Знаю, что в ваше время эта игра популярна." Мы дошли до столовой - просторного помещения с несколькими рядами столов и большой корабельной кухней. "Здесь вам придётся готовить самим. Кухня полностью оборудована, есть все необходимые продукты в хранилищах. Может, стоит организовать дежурства по камбузу?" "Не переживайте," - усмехнулся Александр Петрович. - "У нас в команде есть пара человек, которые отлично готовят. Справимся." "Я могу помочь с рецептами," - предложила я. - "Всё-таки знаю много о флотской кухне. Располагайтесь, отдыхайте," - я закончила экскурсию. - "Ночью предстоит много работы, нудно будет готовить самолёты к беовому вылету. Если что-то понадобится - я всегда на связи." Я оставила техников обживаться, а сама вернулась к мостику. Странное чувство - иметь такой большой корабль и всего несколько десятков человек экипажа. Но я была рада и этому. В ночной тишине ангары авианосца ожили. Я стояла на мостике, мои глаза светились легким серебристым светом - знак того, что я была глубоко погружена в управление самолетами. "Первая группа готова к вылету," - доложил Александр Петрович по внутренней связи. Техники работали слаженно, несмотря на ночное время, готовя машины к боевым вылетам. "Первый пошёл," - прошептала я, и истребитель плавно взмыл в ночное небо. За ним последовал второй, третий... В ангаре техники уже готовили следующую группу. Они споро проверяли системы, заправляли топливо, подвешивали боекомплект. "Машины в полном порядке," - докладывали они, пока я поднимала в воздух очередной самолёт. Мое сознание разделилось - часть осталась на корабле, координируя работу техников, а часть летела над темными водами в составе ударной группы. Я управляла ими как собственными руками, ведя их к целям на территории Норвегии. "Следующая группа будет готова через пятнадцать минут," - доложил молодой техник, вытирая пот со лба. "Отлично," - ответила я, не отрывая взгляда от ночного горизонта. Первая группа уже подходила к цели. - "Работаем дальше." В ангаре кипела работа - техники готовили следующие машины, пока я управляла теми, что были в воздухе. Палубные тягачи выкатывали одну машину за другой. Необычный симбиоз людей из прошлого и корабля из будущего, но он работал безупречно. "Цель поражена," - произнесла я, когда первая группа отработала по заданным объектам в Нарвике. - "Разворачиваемся на обратный курс." Ночная операция продолжалась. Самолеты взлетали и возвращались, техники готовили их к новым вылетам, а я координировала весь этот сложный танец людей и машин. Над фьордами мои Су-33 шли на большой высоте - тяжелые ОФАБ-500 и ОФАБ-1000 были готовы к сбросу. "Третья машина заправлена, боекомплект подвешен," - доложил Александр Петрович из ангара, где техники работали не покладая рук. "Вижу цель," - прошептала я, когда первая группа самолётов вышла на немецкую военно-морскую базу. - "Начинаю заход." ОФАБ-1000 отделились от первых машин, их тяжелые корпуса устремились вниз. Через несколько секунд база содрогнулась от мощных взрывов. Склады боеприпасов сдетонировали, создавая цепную реакцию. "Вторая волна," - скомандовала я сама себе, заходя на цель со следующей группой самолётов. ОФАБ-500 точно легли по докам и ремонтным мастерским. "Новый боекомплект подвешен," - докладывали они, пока я разворачивала первую группу на обратный курс. Взрывы продолжали сотрясать базу. Пятисоткилограммовые и тысячекилограммовые бомбы превращали военную инфраструктуру противника в руины. Зенитного огня почти не было - внезапность атаки сработала идеально. "Следующая цель - база подводных лодок," - произнесла я, перенаправляя часть самолётов. Тяжелые ОФАБ-1000 были особенно эффективны против бетонных укрытий. Ночное небо озарялось вспышками взрывов, пока мои самолёты методично уничтожали военную инфраструктуру противника. "Боевая задача выполнена," - доложила я, когда последняя группа отработала по целям. - "Возвращаемся на базу." Техники встречали самолёты, сразу приступая к послеполетному обслуживанию. В эту ночь я наносила последовательные удары по трем ключевым базам немецкого флота. Первым был Нарвик. ОФАБ-1000 обрушились на портовые сооружения и склады. Тяжелые бомбы пробивали железобетонные укрытия, уничтожая защищенные доки и бункеры. Взрывы сотрясали фьорд, эхом отражаясь от скал. Одна из немецких лодок пошла на дно от сильного разрыва на пирсе. "Следующая группа на Тронхейм," - координировала я действия самолетов, пока техники готовили машины к новым вылетам. Тронхейм встретил огнем зениток, но было поздно. ОФАБ-500 точно легли по судоремонтным мастерским и складам топлива. Пожары охватили портовые сооружения, уничтожая снабжение немецкого флота. "Александр Петрович, как готовность машин для удара по Киркинесу?" - запросила я по внутренней связи. "Заканчиваем подвеску боекомплекта. Через пять минут будут готовы." Киркинес - важный опорный пункт немцев за полярным кругом - стал последней целью этой ночи. Смешанная нагрузка из ОФАБ-500 и ОФАБ-1000 превратила базу в руины. Особенно эффективными оказались удары по подземным хранилищам и бункерам управления. "Основные цели поражены," - доложила я, когда последняя группа самолетов легла на обратный курс. - "Три ключевые базы уничтожены. Это серьезно подорвет возможности немецкого флота в регионе." Техники встречали возвращающиеся машины, сразу приступая к обслуживанию. Несмотря на усталость, на их лицах читалось удовлетворение - каждый понимал значимость этой ночной операции для хода войны. "Хорошо поработали," - Александр Петрович вытер промасленные руки. Я кивнула, все еще ощущая отголоски взрывов в своем сознании. Три крупных базы, узлы снабжения и несколько аэродром подскока за одну ночь - это был серьезный удар по военной мощи противника в Норвегии. А впереди были новые цели и новые задачи. Софрнов устало тер глаза стоя рядом с радистом. Несмотря на глубокую ночь, связь со штабом Северного флота установилась быстро. "Докладываю командованию Северного флота. В ночь с... проведена масштабная воздушная операция по уничтожению военно-морских баз противника в Норвегии," - его хриплый голос звучал чётко и по-военному сухо. - "Нанесены массированные бомбовые удары по трём ключевым точкам: Нарвик, Тронхейм, Киркинес." Конечно я могла сама доложить, но пусть мужики по практикуются. Он сделал паузу, сверяясь с записями. "Применялись фугасные авиабомбы ОФАБ-500 и ОФАБ-1000. По предварительным данным, уничтожены: в Нарвике - основные портовые сооружения, склады боеприпасов, судоремонтные доки. В Тронхейме полностью выведены из строя мастерские и топливные хранилища. В Киркинесе уничтожены подземные бункеры управления и складские помещения." Я стояла рядом, наблюдая, как он делает доклад. Мои серебристые волосы слабо мерцали в тусклом свете радиорубки. "Потерь среди личного состава и авиатехники нет. Все машины вернулись на базу. Техническое состояние самолётов позволяет продолжать боевые операции. Прошу дальнейших указаний по выбору целей для следующих ударов." Он замолчал, слушая ответ штаба. На его усталом лице появилась лёгкая улыбка. "Так точно, товарищ командующий. Задачу понял. Продолжаем выполнение боевых задач. Конец связи." Софронов повернулся ко мне: "Командование довольно результатами. Говорят, такого массированного удара по базам противника в этом регионе ещё не было. Головко приказал продолжать операции в следущую ночь." Ночная операция далась нелегко всем, но результат стоил затраченных усилий. Три важнейшие базы противника были серьезно повреждённы.