꒕ꀊꁲꃃꁲ 1: Аδρᥲхᥲʍ Тᥲу϶ρ.

Сквозь туман ступает тёмная фигура.

Ступает, пока земля не уходит из-под ног.

И не бежит. Не потому, что дура,

А потому, что не был ведом ей исход.

Не знает даже человек,

Куда же заведёт жизни тропа?

Ответа нет!

Ведь так непредсказуема судьба...

И тот, кого вчера назвал ты другом,

Врагом своим наречёт тебя сегодня.

И словно следуя по замкнутому кругу,

Вновь другом завтра назовёт тебя...

@VIPERIONA

*** 

США. Штат Луизиана. Новый Орлеан.       Ночь. Лес. Тихий, редкий треск веток небольшого костра едва ли нарушал безмолвие, царившее в раскидистом пристанище одного чёрно-красного ежа. С момента уничтожения космической станции и спасения Земли от ужасной опасности прошло всего три дня.       Шедоу думал, что не сможет пережить тот взрыв. Однако, судьба вновь распорядилась за него иначе, не позволив покинуть этот мир вслед за Марией и Джеральдом. Когда он очнулся, то поставил перед собой поставил единственную цель — отомстить. Но после осознания своей ошибки, устранения её последствий, исчезла и та самая нить, что удерживала Шедоу от окончательного падения в пустоту.       Что ему делать теперь? Куда идти? К кому податься? В мыслях возник синий ёж, падающий с орбиты на Землю. На мгновение в сердце тёмного ежа закралось беспокойство и странная, навязчивая идея. Попытаться его найти… Но Шедоу быстро отбросил эти мысли в сторону. Он видел, что друзья болтливого ежа спасли своего друга и благополучно переместились с помощью волшебного кольца.       Синий ёж, возможно, помог бы Шедоу исправить его ошибку, но тот был слишком растерян и сбит с толку. А ещё он испытывал невообразимый стыд за свои действия и бесконечное чувство вины.       Он уже несколько часов просто сидел на земле, беспрерывно наблюдая за танцем пламени костра. Его слабый свет мягкой вуалью касался задумчивого лица чёрно-алого ежа от носа до подбородка. Теплые лучи огня ласково накрывали его грудь, руки и ноги. Как вдруг со стороны леса послышался шум ломающихся под частой, тяжёлой поступью веток, шуршание листьев и сминающейся земли. Уловив чувствительными ушами признаки чужого присутствия, Шедоу тут же подскочил на ноги. Рука в перчатке поднялась, готовая к атаке. Хаос красными молниями объял тёмно-алого ежа с ног до головы, а глаза вспыхнули красным огнём. — Кто здесь? Покажись! Немедленно! — потребовал Шедоу, сильнее стискивая кулаки.       Неизвестный продолжал приближаться, но ничего не ответил. Через минуту из зарослей показалась высокая мужская фигура верхом на лошади, чей окрас делал животное практически невидимым в ночное время суток. Вторженцем в зеленом пристанище черно-алого ежа оказался седовласый высокий мужчина в форме G.U.N. Его левый глаз был зелёным, а правый — красныи. Лицо было совершенно спокойным, не выказывая ни капли страха или удивления. Взгляд разных по цвету глаз был таким же бесстрастным, как и лицо.       Шедоу был немного обескуражен таким отношением к себе. Джеральд и Мария были к нему благосклонны, а учёные и солдаты его боялись. Но этот человек… не выказывал никаких эмоций. Таинственный незнакомец из G.U.N. спокойно спешился, привязал лошадь поводьями к одной из более толстых веток близстоящего дерева, а затем так же неспешно повернулся к напряжённому ежу. Лесную тишину нарушил его чуть хрипловатый, но уверенный низкий голос: — Здравствуй, Шедоу. Меня зовут Абрахам Тауэр. Ты меня не знаешь, но я о тебе много слышал. — Ещё бы… Вы ведь один из G.U.N. — с нескрываемым раздражением в голосе язвительно заметил антропоморфный ёж. — Глава G.U.N. Хоть и стал им всего три дня назад, когда мой ныне покойный отец, по совместительству бывший глава организации, покинул этот мир. Но я пришёл сюда не для того, чтобы говорить о нём, — холодно уточнил незнакомец. — Тогда для чего? — Шедоу напрягся ещё сильнее.       Минуты две его вопрос висел в воздухе без ответа. Затем мужчина будто устало прикрыл глаза и почти сразу открыл их. Сухие губы вновь раскрылись, но голос мужчины в этот раз обрёл едва уловимые нотки грусти. — Я здесь, чтобы исправить ошибку своего отца и сдержать обещание, которое дал своей… нашей подруге пятьдесят лет назад.       Сначала, дослушав слова Абрахама Тауэра, Шедоу не сразу понял, о чём шла речь. Но потом осознал… Он говорил о ней. О Марии. В голове будто по щелчку пальцев всплыло воспоминание о тех днях, когда Шедоу только познакомился с внучкой профессора Джеральда. Тебя не пугают мои глаза? Я слышал, как другие называли их ужасающими, будто они налиты кровью. Вовсе нет. У тебя очень красивые глаза. У моего друга Аба один глаз тоже красный, а другой — зелёный. Он сейчас учится на военной базе, но обещал при первой же возможности навестить нас. Вы бы наверняка поладили, вы в чём-то похожи. Возможно, ему удастся убедить отца давать тебе больше свободы? Это было бы… неплохо.       Шедоу опустил кулаки и приструнил хаос, заставив его исчезнуть. Он был удивлён, но сомнения в неожиданной встрече с человеком, о котором рассказывала Мария, лишь немного ослабли. Однако полностью не пропали. — Так Мария рассказывала о вас? — Давай присядем. В ногах правды нет.       Тауэр неспешно приблизился к огню и опустился с противоположной стороны от него. Ёж ещё пару секунд раздумывал над всей этой ситуацией и всё же прислушался к просьбе мужчины, тоже сел на землю у костра. — Спасибо.       За что именно его поблагодарили, Шедоу не совсем понял. Он не слышал слов благодарности уже пятьдесят лет, тем более от человека из G.U.N. Мужчина странным образом не вызывал в черно-алом еже того презрения или отвращения, как любой другой солдат организации, с которыми он когда-либо встречался. Все действия Тауэра с самого начала давали понять о его мирных намерениях — начиная с выбора транспорта для прибытия сюда и того, что он приехал в одиночку и, кажется, без оружия, несмотря на опасность; заканчивая тем, что он сразу рассказал о Марии и благодаря своим собственным воспоминаниям о ней Шедоу склонялся к тому, что мужчина действительно был с ним честен. Даже не из-за них, а из-за реальной грусти в усталых глазах нового главы G.U.N.       Этот взгляд был слишком хорошо знаком Шедоу, чтобы кто-то мог обмануть его фальшивой игрой. Эта скорбь, эта боль от потери… были настоящими эмоциями Абрахама Тауэра. И как это было с Соником, общая боль будто сближала практически незнакомцев и внушала доверие. Хотя Шедоу не покидало липкое неприятное опасение, что это может оказаться уловкой, чтобы потом вонзить в его спину очередной нож предательства.       Молчание не облегчало неловкости и напряжения. Шедоу озвучил первое, что пришло ему в голову: — Почему вы пришли один, без оружия? Даже не использовали вертолёт, чтобы сюда добраться? — Если бы я прилетел на вертолете G.U.N. с оружием и кучей солдат, ты бы либо сбежал, либо атаковал. Иными словами, повторилась бы та же история, что в первый день твоего пробуждения в Токио. Нормального разговора бы не вышло. Да и против тебя практически любое оружие бесполезно. Но главное… Здесь нет места для посадки. Вокруг же одни деревья. — спокойно ответил Тауэр, очевидно ожидавший подобных вопросов и даже… пошутил?       Мужчина наблюдал за реакцией ежа из под приподнятых седых бровей, а уголки его губ былы слегка приподняты. — В самом деле. — усмехнулся на секунду Шедоу, но после вновь вернул свой серьезный тон. — Вы говорили об обещании Марие. Что это было за обещание? — Я обещал ей, что когда стану главой организации, то помогу тебе обрести свободу. К сожалению, я не успел его исполнить, пока она… была с нами.       Шедоу вздрогнул, а его красные глаза расширились от удивления. Пока черно-алый ёж пребывал в растерянности, Тауэр решил продолжить свой рассказ. Пока спокойная, с едва уловимой грустью, речь лилась из уст седовласого военного, его глаза неотрывно следили огнём. Словно в языках пламени он видел как оживали его воспоминания о минувших днях, что уже не удастся вернуть. — Когда узнал о зачистке лаборатории, о твоём погружении в стазис и… её гибели… то захотел всё бросить. В первую очередь я желал стать сильным, чтобы защищать тех, кем дорожу больше всего. Но без неё, всё просто потеряло смысл. Думаю, ты тоже почувствовал это, когда пробудился и сознал, что её больше нет. — Да.       Одно слово. Единственное, что он мог ответит в это мгновение. Неосознанно Шедоу коснулся своей шерсти на груди, в области сердца. В ночь, когда они с Марией любовались звёздами, она коснулась его в том же месте и сказала, что у него есть сердце. А значит, только от него зависит, будет ли он монстром, коим его многие негласно считали. Или же хорошим, каким его видела она. — Но потом я понял, что был не прав. И если пойду этим путём, вот тогда всё будет напрасно. И смерть Марии тоже. — Что? — Я обещал не только помочь тебе, но и защищать всех людей в мире. Я был обязан стать сильнее, встать во главе этой организации, чтобы она действительно служила на благо. И чтобы не допустить повторения той трагедии.       Тауэр встретился с красными глазами напротив и обратился к их обладателю: — Шедоу, тебе это может быть незнакомо, так как твоя природа никому не известна. Но Земная природа заложила в человека и в любое другое живое существо инстинкт самосохранения. Из-за этого инстинкта любое неизвестное существо или явление интуитивно нами воспринимается как угроза. Люди являются самими разумными созданиями на Земле, но и мы не лишены этого инстинкта. — Я помню, что профессор рассказывал мне об этом, когда я спрашивал его о том, почему многие меня боятся? С рациональной точки зрения я могу это понять, но… – Шедоу будто хотел отбиться от слов мужчины, но тот и не собирался ему противоречить. — Но это не является оправданием тому, что случилось в тот роковой день. Я с тобой согласен. Но тогда решения принимал другой. И Уолтерс тоже не был виновен в той трагедии. По моей просьбе он пытался сделать всё, чтобы остановить солдат. Но и он тоже ничего не решал тогда, он был просто солдатом, который должен был выполнять приказы. Он позже стал моим наставником, и тоже не заслуживал смерти.       Шедоу ничего не ответил. Лишь молча опустил глаза. Он понимал, что во многом ошибался. Даже, если бы Уолтерс остался жив и на базе ёж встретил бы его, а не замаскированного Тома, Шедоу не должен был поступать с ним также, как солдаты G.U.N. поступили с Марией. Своими действиями он лишь доказал, что все злые языки на самом деле говорили правду. Он действительно стал опасен и чуть не погубил целую планету. Не таким его хотела видеть Мария, не таким он хотел быть сам. Но прошлого уже не изменить…       Будто прочитав его мысли, Абрахам Тауэр поднялся со своего места. Обогнув костер, он замер напротив чёрно-алого ежа, который тоже успел встать на ноги и встретится с мужчиной взглядом. — Мы все ошибались, сильно. Это стоило многих невинных жизней. И их уже не вернуть. Но мы можем начать всё сначала. Можем стать теми, кем всегда хотели быть. Встать на путь искупления и бороться за мир, который в нас нуждается. Пусть многие этого даже не понимают или не признают. Но это наш путь. Путь, который мы выбрали сами. И это самое главное.       Нынешний глава G.U.N. опустился на одно колено, чтобы встать одним ростом с ничего не понимающим ежом. Он сунул два пальца в карман и достал оттуда оливковую ветвь. — Что это? — приподняв одну бровь и склонив голову на бок, Шедоу с сомнением покосился на странную ветку в руках человека. — Это оливковая ветвь. На Земле мы протягиваем её в знак применения и дружбы, после разрешившихся разногласий. И я дарю её тебе, как первый жесть доброй воли. Я приглашаю тебя стать частью новой организации G.U.N. и вместе защищать это мир. Так каков будет твой ответ, Ёж Шедоу?       Шедоу всего пару секунд буравил сомнительным взглядом «жест доброй воли» и того, кто её протягивал. С самой первой секунды их встречи ёж почувствовал что этот человек необычный. Не только внешне, особенно глазами, но и внутренне. В его действиях и славах Шедоу не заметил ни намёка на фальшь. От этого мужчины чувствовалась настоящая искренность и он действительно хотел ему верить. И верил. Не понимал, почему, но верил.       Возможно, именно поэтому он и был другом Марии. Девочка обладала даром распознавать хорошее в ком угодно, даже в антропоморфном еже-пришельце. И с этим человеком она так же не прогадала. Шедоу не мог найти себе цель, смысл для существования. Однажды ему его дала Мария, а теперь она будто послала ему этого человека, чтобы ещё раз спасти от темноты.       Он снова убедился в её словах. Свет продолжает сиять, даже когда самой звезды уже нет. — Я согласен. Продолжение следует…