Часть 1

Гермиона тысячу раз пожалела о дне, когда от переизбытка эмоций поделилась с Джинни Уизли своим маленьким секретом. И в миллионный раз прокляла себя, когда собирала в коробку купленные в лавке в Хогсмиде конфеты и вкладывала в них записку, написанную под чутким руководством подруги. — Да не дрейфь, — похлопала её по плечу рыжеволосая. — В конце концов, сколько можно ходить вокруг да около? Либо он примет твои чувства, либо тебе пора выкорчевать их из своего сердца. — Это так глупо, — в отчаянии замотала головой Гермиона, трясущимися руками закрывая коробку. Если он станет лишь издеваться сильнее, Джинни... в чём я не сомневаюсь, — гриффиндорка посмотрела на нёе исподлобья, — то это будет отчасти твоя вина. Ведь это ты придумала такое жестокое наказание за то, что я проиграла тебе желание! Он ненавидит меня, и ненавидит всех нас. Эта идея обречена на провал, — она зло запихнула жестяную банку в сумку, словно надеялась, что та навсегда затеряется среди книг, и она её просто не найдёт в момент, когда придёт время дарить. Весь день ей казалось, что сумка весит раз в пять больше, чем обычно. Она давила на плечо, напоминая о предстоящей задаче, и с каждым шагом, приближающим её к кабинету зельеварения, словно становилась ещё тяжелее. Глубоко вздохнув и доставая на бегу учебник, опаздывающая Гермиона решила, что подойдёт к Малфою после урока. Но всё случилось иначе: злосчастная книга зацепила краем коробку, и жестянка звонко ударилась о каменный пол. Конфеты рассыпались по коридору. — Так-так. Кому тут у нас заучка Грейнджер пишет любовные записки? Она узнала бы этот голос из тысячи. Судорожно собирая конфеты обратно, ей не нужно было поднимать голову, чтобы знать, что это Малфой, и что он ухмыляется. Тонкие длинные пальцы потянулись к упавшей недалеко от его ног записке, и Гермиона попыталась леопардовым прыжком выхватить её, но было поздно. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или попросту исчезнуть. Или трансгрессировать куда-нибудь далеко-далеко, например, на Южный полюс. В Антарктиду. Даже там не будет такого ледяного холода, как в глазах Драко Малфоя. — Это... Это личное, — она подлетела к нему, раздавив несколько завёрнутых в фольгу шоколадных конфет и пытаясь вырвать пергамент. Но Малфой был намного выше её. Он задрал записку над головой, подсвечивая её в коридорных факелах, и начал читать. Она видела, как меняется его выражение глаз. То, как исчезает едкая ухмылка, усмешка, как появляется в глазах шок, осознание. Она никогда бы не сказала это вслух. Никогда бы не призналась. Больше не пыталась отнять бумажку: она и так предназначалась ему, больше не было смысла убегать. Сжимала ткань мантии и ждала, словно на эшафоте, пока он дочитает. Гермиона думала, он сомнет записку в руках, бросит ей в лицо и громко рассмеётся. Но неожиданно Малфой аккуратно сложил её и убрал в карман. — Полагаю, это предназначалось мне, — его горло пересохло, и он прокашлялся. Взгляд изменился: из привычного холодного стал цепким, изучающим. — Нет... это ошибка. Я просто поспорила с Джинни, это был спор, шутка, извини что втянули тебя в это... — залепетала Гермиона, отчаянно пытаясь идти на попятную. — Лжёшь. Он вдруг сделал к ней шаг. Она отступила к стене, избегая смотреть ему в глаза. Жар накрыл её щёки. — Это всё неправда. — Тогда что правда? И вдруг слова полились из неё безудержным злым потоком: — А правда в том... Что ты чёртов засранец, Малфой, и я ненавижу тебя за каждое твоё "грязнокровка"! За то, что ты такой высокомерный ублюдок, и грёбаный фигляр, и за то, что не могу отвести от тебя глаз, и за то, что во время квиддича смотрю на тебя, а не на Гарри, и за то, что ты ненавидишь меня, и... Договорить она не успела. Быстрым движением он сделал к ней шаг, мягко, но уверенно взял за шею и, притянув к себе, накрыл её губы своими. Он отстранился также быстро. Она даже не успела понять, что к чему, прежде чем он опустился на корточки и стал собирать рассыпавшиеся конфеты в коробку. — Эти я, с твоего позволения, забирать не буду, — усмехнувшись, он указал на несколько раздавленных фантиков. Сложив уцелевший шоколад, от сунул жестянку в свою сумку. Гермиона смотрела на него, как заворожённая. — Эй, Грейнджер! — он помахал перед её лицом руками. — Ты настолько без ума от меня, что от моего поцелуя у тебя поехала крыша? Извини, но мне же надо было как-то прервать этот словесный фонтан. Мне позвать мадам Помфри? — в его глазах танцевали бесенята, а губы растягивались в улыбке. Искренней улыбке. Она никогда не видела такую улыбку от него, обращённую к ней. Прежде, чем она успела ответить, он уверенно взял её за руку и повёл в обратную сторону от кабинета зельеварения. От прикосновения его прохладных пальцев она словно вышла из оцепенения. — Подожди... Но... Снейп. Он снимет баллы за прогул, — она едва поспевала за блондином, ведущим её из подземелий вверх по лестнице, однако, руку не выдернула. — Пришла в себя, только когда зашла речь о пропуске уроков? Не беспокойся, я позабочусь о том, чтобы Снейп не поставил тебе "неуд". Он завёл её в небольшую нишу у окна и, расстегнув мантию, достал из внутреннего нагрудного кармана чёрный лаконичный конверт. Его края немного обтрепались — словно он носил его с собой уже не первый день. Или не первый год. — Не одна ты трусиха, Гермиона. От звука своего имени из его губ девушка вздрогнула. Дорогая бумага, впитавшая стук его сердца, была тёплой. А от эмоциональных строчек, ожидавших её внутри, ей стало по-настоящему жарко. — Думаю, нам многое стоит обсудить, — тихо сказал Драко, когда она дочитала и шокированно посмотрела на него, не зная, что сказать. Он мягко обнял её, державшую в дрожащих пальцах самый ценный подарок, что когда-либо был в её жизни. И Драко тоже держал в своих руках самую ценную для него девушку из всех, которых когда-либо встречал. --- Официально драббл заканчивается здесь. Но у меня написалась забавная зарисовка-продолжение)) Для меня оно немного не вяжется с настроением первой части, поэтому я оставляю этот комментарий. Читайте под свою ответственность :) Они стояли молча, наслаждаясь долгожданными объятиями. Привыкая к близости друг друга. — Тебя правда подбила на это Уизли? – слегка отстранившись, вдруг спросил Малфой. — Ага, — девушка кивнула. – Я проспорила ей желание в игре еще давно… она решила воспользоваться этим. Малфой хмыкнул. — Надо выслать ей благодарность: признаю, Уизли оказалась гораздо смелее и смекалистее нас двоих. Ты уверена, что старостой должна была стать ты, а не она? — Тоже самое могу сказать и про тебя, — Гермиона недовольно пробурчала и попыталась отстраниться, но Драко не позволил, крепче прижимая её к себе и зарываясь рукой в растрепавшиеся волосы. — Я слишком долго этого хотел, чтобы просто отпустить тебя, — хрипло выдохнул ей на ухо. — Так хотел, что конвертик до дыр протёрся? — И не только конвертик… — Гермиона едва не подпрыгнула от того, каким томным был его голос. — Кстати, если бы не Уизли, ты сама подарила бы мне просрочку, — он выдохнул ей в губы и мягко провёл рукой от щеки к шее, нежно поглаживая. По спине Гермионы побежали мурашки. Она впервые была так близко к нему, впервые они оба смотрели друг на друга без масок. Глаза в глаза. И в глазах Малфоя больше не плескалось штормовое море. В нём был… жар. Невысказанная страсть. Пожар. — Ты всё равно взял бы. — Взял бы… Это прозвучало весьма двусмысленно. В прочем, Малфой быстро забыл, о чём они говорили изначально: его губы жадно накрыли её, целуя быстро, пылко, и получая те же эмоции в ответ. И где-то тремя этажами выше Джинни Уизли, сидевшая на защите о тёмных искусств, довольно потирала ручки, думая, что после Хогвартса в любом случае найдёт работу: как минимум в одну известную маггловскую передачу её точно возьмут. Ведь успешный кейс у неё уже есть.