Он никогда не спал с женщинами, если… (Аарон; NC-17)

Действие драббла происходит до попадания Аарона в новый мир. Он никогда не спал с женщинами, если хотел иметь с ними хоть одно стоящее дело. Красивые и дурнушки, холодные и разгоряченные, умные и простушки - они все становились использованным балластом, стоило ему только войти в них. Как правило, соблазнить их не составляло труда - они сами охотно шли навстречу, возможно, роль играла его аура, возможно, улыбающаяся жестокость, скрывающаяся за ястребиными чертами лица и горящими золотыми глазами. Женщина становилась приложением к тому отверстию, в которое он погружался (если он в нее погружался). Пока женщина не завоевана - с ней можно иметь дело. Если она оказывалась в его руках, то переставала иметь для него всякую ценность. Мужчина никогда не будет смотреть на женщину как на равную - если, конечно, она не представляет собой обезличенное мужеподобное нечто без какого-либо женского начала. Если он сумел поиметь ее, то она уже несет в себе его отпечаток. Так о каких совместных делах можно вести речь? Она была шикарной длинноногой брюнеткой - с роскошными волосами, стянутыми в высокий хвост, в коротком, облегающем черном платье, сидящем на ней как влитое, на высоченных каблуках с переливающейся подошвой; одна из тех самых эффектных стерв, готовых получать все. Именно ей он улыбнулся в тот вечер и вместе с ней покинул его. Она, конечно, вовсю висла на его плече, а затем, когда они остались вдвоем, опустилась на колени и заглотила по самые яйца. Он испытал удовлетворение.  Позже он погрузился в нее, жестко и цинично оттрахав ее, без всякого сожаления и заботе о ее эмоциях, держа ее за волосы - она кричала и стонала так, как хорошо делает эта категория женщин. Он испытал еще большее удовлетворение. Вместе с тем она медленно переставала быть для него человеком. Проснувшись на утро, он обнаружил подле себя мешок с костями - приятную оболочку с распущенными прямыми волосами и остатками макияжа, чуть припухлыми губами, и самое ценное в ней представляло отверстие, находящееся между ног этого мешка. Но он уже был выпотрошен и вытряхнут - больше не имел никакой ценности. Мешок с костями отправился прочь. Он что-то говорил, но Аарона это не интересовало: тело оказалась обезличенным. Он ощущал ничего - хлесткое равнодушие. И так всегда. Удовлетворение или раздражение. Гнев - едва ли. То, что у других могло отразиться счастьем, для него было лишь средней степенью удовлетворения. Он находил такое положение вещей правильным, восхитительным и разумным. Ему нравилось собственное спокойствие и сосредоточенность. И привлекал огонь, который часто приносил кишки в собственных волосах и чужую кровь на собственной коже. Она даже трахалась с монстром. Огненная женщина. Поэтому он с ней и не спал - таким не следовало становиться мешком с костями. Эмбра Уилсон - слишком ценная монета, чтобы ее разменивать.