Все одинаковые (Пьетро, Эмбра; PG-13)

Конечно, когда Аарон попросил сделать его жене ту же защитную вязь, что и ему, Пьетро не мог отказать. У них существовало негласное правило: если Аарон сказал, это нужно было выполнить. То, что делал Пьетро помимо этого, Аарона не касалось. Главное, чтобы выполнялось то, что он сказал. Пока Пьетро был послушным артефактором-смертником, он мог спать спокойно и знать, что утром следующего дня проснется и вообще останется жив. Проблема заключалась отнюдь не в Аароне. И не в Пьетро. А в чертовой уилсоновской жене. Эмбра превратилась в один напряженный комок нервов, а этому гребаному Салаццо... Было абсолютно все равно. Он сидел и выполнял свою работу. И только. Даже не поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Эмбра же не могла спокойно усидеть на месте. Она хотела его, ее чертовски сильно тянуло к нему, почти до рычания. Ей хотелось вскочить и заорать, какого черта, почему он такой равнодушный мудак, он что, не видит, как сильно она его любит? И что, черт возьми, он отвечает ей взаимностью? Ну хватит, хватит уже играть в одностороннюю связь. Но проблема в том, что он не отреагировал бы на подобную тираду. Никак. Максимум, что Эмбра получила бы, это скучающее раздражение. Дракон, даже Аарон казался эмоциональнее в такие моменты.  Пьетро же тоже порядком подбешивала вся эта ситуация. Ему порой ну очень хотелось высказать Аарону, что своей женой должен заниматься сам Уилсон, а не Пьетро Салаццо. Но у Аарона был свой взгляд на вещи: он считал, что торопиться некуда, что Эмбра должна прийти к нему сама, а раз так, он подождет. Вероятно, с логической, аароновской точки зрения все было более чем правильно, но, по мнению Пьетро, что она была дура, что он идиот.  Он все ждал (нет), когда же Эмбра начнет один и тот же разговор, который он слышал уже в сто первый раз от целой кучи разномастных особей женского пола.  - Почему ты ведешь себя так? - началось. - Как? - спросил он чисто из вежливости, хотя ему было все равно, но это была жена Аарона, так что все-таки лучше было ей отвечать. Хотя бы через раз. - Словно тебе все равно, - ага, ну ему и есть все равно, но она не посчитала нужным послушать ответ и добавила надрывно, словно ставила ему это в вину: - Я же люблю тебя. Вот счастье-то. - Послушай, - снова не удосужилась дождаться ответа Эмбра, - если все дело в... Я попрошу Аарона, и он даст развод, - ага, так и разбежался. - М-м, - ответил Пьетро, не поднимая головы. И тут уже Эмбра взорвалась.  - Да какого черта?! Почему ты изводишь нас обоих?! - заорала она так, что, наверное, стены кабинета почти дрогнули. Пьетро почти возвел глаза к потолку: если Аарону нравятся такие женщины, вот сам пусть с ними и возится. - Я? - Ты. Не делай вид... - Какой? - Что тебе все равно. - Но мне все равно, - в этот раз он даже вставил свое слово. - Нет, я же знаю, - ага, все они знают. - Я люблю тебя. - Нет. - Да! - горько, почти отчаянно выкрикнула Эмбра. Он, наверное, должен был пасть к ее коленям, но что-то не тянуло. - Ты любишь Аарона, - равнодушно заметил Пьетро. Все так же не поднимая голову. В общем-то, ему все равно было, что она орала. Но вдруг чисто случайно (нет) в ней проснется способность слушать (и слышать), что говорит он, а не то, во что хочет верить она сама. Но, кажется, вразумительному диалогу не суждено было случиться. - Нет! - слишком яростно взорвалась Эмбра. Почему он пытается убедить ее в этом, почему?! - Да. Хочешь, скажу, что тебя во мне привлекает? Что мне на тебя все равно. Ты бесишься и не можешь достичь желаемого. И не достигнешь. И принимаешь это за любовь. А Аарон уже и так твой, ты сама это знаешь. Стоит тебе захотеть и прийти к нему, так он прибежит к тебе как собачка на задних лапках. Ты знаешь, что он никуда не денется. Вот и все, - пожалуй, это была самая длинная тирада, которую он сказал в адрес жены Аарона Уилсона. И, конечно же, услышан не был. - Это все не так! - ну, конечно. Окей, он попытался. Можно было дальше не стараться. - Ага, - не стал спорить Пьетро и продолжил свою работу, не обращая внимание, как тяжело дышала Эмбра, как сжимала кулаки, силясь что-то сказать, но знала, что ее слова будут встречаны однотипной реакцией.  Какие же они все одинаковые. Какие же предсказуемые.