– Меня зовут Сорью Аска Лэнгли!

Она не успела опомниться, как на нее обрушилось световое цунами инородного воздействия. Ангел излучал и изучал – снаружи, внутри, повсюду – ее оценивали пустые глаза, выедающие через комбинезон липкими прикосновениями, ее тело навязчиво обыскивали щетинистые языки, сквозь органы прошибая током. Дрожь, непонимание, попытка сопротивления. Страх. Атака по психике. К т о т ы , а с к а ? Ч т о т о б о й д в и ж е т, А с к а ? Под кожей зуд рябью. Копошение на уровне подсознания – склизкое, скользящее по затылку. Вдоль спинного мозга точечно колет. Режется. Проникает. – Не лезь в меня! Паника накрывает. В руках судорога, пальцы не слушаются, индукционные рычаги выскользнули из хватки – выскользнул с ними последний самоконтроль. Крепления словно расплавились, жидкость lcl словно вскипятилась, мнимо возросшее давление схлопывало капсулу, сжимало Аску – все вокруг извратилось в адовый котел, причиняя невыносимую боль. Боль – так прижигают раскаленным лезвием нервную систему, искусно расслаивают ткани на тысячи мелких пластов, размашисто вскрывают грудную клетку, частичка за частичкой вынимая глубоко закованные страхи души. Так выковыривают пинцетом воспоминания через ушные каналы, так выдавливают глазные яблоки, выжимая человеческие эмоции, желая понять их – немедленной реакцией истерический вопль. Тело безвольно замкнулось, а всплески здравомыслия гасли под влиянием монстрического извне. Я должна сражаться! Я должна отстоять звание лучшего пилота! Я докажу, что я полезна! Я буду дальше управлять Евой-02! Уйди, уйди, уйди! Будь ты проклят! Ева-02 поддалась команде гнева и исполнила очередь выстрелов в небо – там, на выси орбиты, мешкалась цель, укрытая плотью атмосферы. Там далеко сияло яркое крылатое бельмо, несшее в своей сути разрушение. Ангелу километровое расстояние не было препятствием, он накрывал машину дыханием АТ-поля, стремительно взбирался под броню, под корку пилота, цепко выискивая тайники сознания. Глубже. Четче. Острием эфемерности соскребывал защитную пленку с ран, и те брызгали ядом ненависти. Расщепление. Удушье. Менструация. Стыд. К т о т ы , А с к а? Ч т о т о б о й д в и ж е т , А с к а ? Тряпичная кукла, свисающая на петле. Кружится в воздухе. Бездушная. Искусственная. – Меня зовут Сорью Аска Лэнгли, будем знакомы! Поникшая взглядом женщина, застывшая эмбрионом на кушетке. Прижимает к груди игрушку. Мама. Опустелая. Тоже бездушная. Чужая. – Не убивай меня, мама! Хмурая девочка, почти не моргает, не движется. Губами читает надгробную надпись: “Сорью Кёко Цеппелин 1974-2005”. Дочь. Отстранённая. Нарочито серьезная. В душе – потерянная. Аска жмурится до рези и мыльных пятен, сгибается в угловатую алую спираль – Ева-02 вторит движениям, неуклюже корчится, роняет позитронную пушку, вздыбив пылевые облака. Аска вытягивает волосы и, взвыв, остатками выдержки пытается прогнать всплывшие кошмары; в ругани блекнут согласные. Динамики бормочат о показателях психографа и глухо передают команду отступления – Аска вспыхивает, чеканит железно: – Да черта с два, я лучше умру! Чем сбегу трусливо! – Пилот машинально дёргает несколько раз за рычаги, но манёвр безуспешен из-за набирающей процент рассинхронизации. Раздражение окочуривается шипастым оскалом и напитывается тоннами адреналина, пульсируя в висках. Мираж в цвете алюминия. Серая детская площадка, растерянное время суток – ни вечер, ни утро, ни день. Смазанный мир, будто старая пленка, искаженная временем. Девочка из прошлого стоит невзрачным призраком, невесомая тень, как выдох. Она невыразительно смотрит на сжавшуюся в ком Лэнгли, протягивает разорванную игрушку, но не требует. Молчит. Она знает, что ее присутствие нежелательно, что ее образ – болезненный ожог, гнойный след на покрове памяти; выцветшая фотография, затоптанная гордостью, пропитанная злостью, которая колышет в воздухе сгустки негатива. Туман тянется по сырой земле, липкими щупальцами обволакивает лодыжки. Запахи ржавчины, мокрого песка, паленой серы толкаются в легкие, душат. Аска дрожит. Жалость и отторжение охватывают шею незримо, но ощутимо. Девочка внимательно всматривается, в ее пустых глазах таится кто-то другой. Ангел. Нечто бесстрастное, холодное, сканирующее. Вопрос звучит так, будто он был задан вечность назад и только сейчас достиг ушей: – Ты одинока? – Уйди! Образ разрывается, как намокшая бумага. Аска обнимает себя за плечи, роняя всхлипы. В голове распускаются лопасти клещевины, струясь ядом карикатур и насмешек. Сознание вспучивается, отравляет само себя, или это ангел методично разрывает его на полоски, просачиваясь внутрь. Боль пробирает колючей волной – по глазам мазнуло горячей слюной, обострив восприятие до хруста. Ты безупречна. Гладкая кожа натянута, как поверхность барабана. Изумительно рыжие волосы сверкают, будто сотканы из огня. В синих глазах – яростный свет, в теле – бешеная увереность, в душе разворачивается буря. Ты старательно хочешь выделиться, ты должна выделиться. В тебе бурлит угроза, перед тобой – удивлённые возгласы, за тобой – восхищённые взгляды, под тобой – безликие толпы. Высокомерие оправдано. Ты особенная. В тебе блещет интеллект, смекалка, сила – по всем параметрам выдающаяся кандидатура для пилотирования Евы. – Меня зовут Сорью Аска Лэнгли, будем знакомы! Это аксиома исключительности. С самого рождения – доказанная теорема. Это выжженная на изнанке щек клятва: не плакать. Преодолевать себя. Тщательно полировать идеал до ослепительного блеска. Быть на вершине. Это жажда внимания, демонстрация зрелости разума и тела, закреплённые взрывным темпераментом. Это тщательно спрятанный комплекс неполноценности. Это страх одиночества. Это отсутствие родительской любви. Это паническая атака при виде повешенной матери. – Меня зовут Сорью Аска Лэнгли, будем знакомы! Ты искусственнее, чем кукла. Фальшивее, чем вторая мама. Притворнее, чем Первое дитя. Зависть. Гнев. Похвала. Привязанность. Отчуждение. Комплекс. Отражение. Разочарование. Маска. Игрушка надувается, распухает, швы лопаются, вата безобразно выворачивается наружу, вываливается комками, впитывает грязь. Наполнение чернеет. Аска ведёт ладонями по застывшим конечностям – словно пытается содрать мазутную пленку, стереть чужие отпечатки. И ее почти выворачивает. От самой себя. Когда ангел, будучи пораженным копьем Лонгиния, покинул ее мозг, остервенело прошипев прощание напоследок – Аска чувствует себя обглоданной. Теперь, когда ты завалила миссию, ты не ценнее хлама.