Часть восьмая, в которой им стоило бы спать вместе

— У меня миссия в Сунне, — сообщил Какаши, в то время как Сакура уже стягивала под одеялом пижамные штаны и трусики. Даже несмотря на то, что он видел её обнажённой не раз, раздеваться под его взглядом всё равно казалось… неловким. Может, если бы он сам снял с неё одежду, было бы легче? Мысль заставила её нахмуриться — вот уж глупость. — Надолго? — спросила она, только сейчас осознавая смысл его слов. — Три дня туда, три дня обратно. В самой Сунне пробуду около двух дней, возможно, меньше. Миссия дипломатическая, больше для поддержания добрососедских отношений. Никакой опасности. Поэтому Пятая велела взять тебя с собой… чтобы не делать перерывов. Сакура уже собиралась возмутиться — у неё вообще-то есть работа в больнице! — но потом вспомнила, что за последние месяцы ничего серьёзнее перелома от падения с дерева ей лечить не приходилось. — Хорошо, — кивнула она, устраиваясь поудобнее на подушке. — Так легко? — удивился Какаши. — И никаких протестов? — В больнице скучно, да и на миссиях я не была уже не помню сколько. — Хм... — Какаши коротко хмыкнул, стягивая водолазку. Он только собирался подойти ближе, как внезапно получил пяткой в живот. — Ай! Он недоумённо взглянул на Сакуру и встретился с её строгим, недовольным взглядом. Она молча ткнула пальцем себе в щеку, а затем сложила из указательных пальцев крест. — Да-да, снимаю, — сдался он, стягивая маску и повязку на глаз, отправляя их на пол рядом с водолазкой. — Как сегодня хочешь? *** Они вышли на рассвете. Спали всего несколько часов, но для шиноби этого было достаточно. Воздух ещё хранил ночную прохладу, а тёмные улицы Конохи казались застывшими, словно город ещё не проснулся. Какаши, как обычно, собирался опоздать. Однако, сложно опоздать на встречу, если человек, с которым ты договорился, живёт с тобой под одной крышей. Так что его разбудили холодные пальцы на шее и мерзкое хихиканье. — Ты чудовище, — простонал он, открывая один глаз. — Ты сам виноват, — пожала плечами Сакура. — Не стоило вчера говорить, что я не смогу тебя разбудить. Какаши готовил завтрак — омурайсу. На омлете Сакуры, как всегда, появился нарисованный соусом цветочек. — Это же уже перебор, — пробормотала она, рассматривая узор. — Это искусство, — невозмутимо ответил Какаши. Сакура только вздохнула и продолжила собирать провизию. Её руки привычно двигались, укладывая в рюкзаки контейнеры с едой, медикаменты, запасные бинты. Всё было до автоматизма знакомым — даже слишком. — Если пойдём напрямую, доберёмся быстрее, — сказал Какаши, закидывая за спину сумку. — Но тогда до постоялого двора дойдём только к концу завтрашней ночи. А если сделаем небольшой крюк, то уже сегодня сможем заночевать в трактире. Он не спрашивал вслух, но Сакура уловила суть. Обычно ночёвка в лесу не была проблемой. Они оба умели поддерживать температуру в палатке с помощью чакры, сменяя друг друга. Но дело было не в холоде. Несказанный вопрос звучал иначе: Тебе комфортно заниматься сексом в палатке, посреди леса? И, к своему стыду, Сакура призналась себе, что нет. Не комфортно. — Холодно, — пробормотала она, отворачиваясь. — Лучше постоялый двор, да? Мы ведь не спешим. Какаши кивнул, чуть усмехнувшись: — Никакой спешки. К вечеру их ноги гудели от усталости. Давно забытое ощущение — когда спина ломит от рюкзака, а мышцы ног ноют от многочасовой ходьбы. Когда они остановились у гостиницы, Какаши оплатил (!) два номера, и они разошлись по комнатам, даже не взглянув друг на друга. Оба подумали: А может, стоило взять один? Но ни один не предложил. Мысли уже вязли в сонной усталости, да и хозяин гостиницы вовремя упомянул, что при постоялом дворе есть горячие источники. Вот тогда мозги уставших путников и вовсе прекратили работать здраво. *** Нежась в горячих источниках, Сакура уже окончательно расслабилась, позволяя горячей воде смыть усталость, когда рядом раздалось знакомое: — Йо, Сакура. Она вздрогнула, оторвав голову от каменного бортика. Голос сенсея не был хриплым, но был довольно низким. И его низкое "Сакура" порой заставляло стадо мурашек покрывать ее кожу. — Просто даю знать, что я тоже тут, — лениво протянул Какаши. Его локти покоились на краю источника, голова запрокинута назад, а на лице, словно маска, было повязано маленькое полотенце. На мгновение Сакура задумалась: видел ли он, как она заходила в воду полностью. Мысль была неприятной, но быстро угасла — в конце концов, он уже видел намного больше, чем кто-либо. Да и, заходя в воду, она привычно прикрыла грудь рукой. Да и смотреть там не на что, лобастая! — Я как раз собиралась зайти к вам минут через пятнадцать, — пробормотала она, просто чтобы заполнить тишину. Она не подплыла ближе, оставаясь на расстоянии. Достаточно далеко, чтобы ощущать границы личного пространства, но всё же близко, чтобы слышать, как Какаши утвердительно хмыкнул. — Давай задержимся немного, — сказал он. — Спина убивает. Сакура открыла рот, готовая подколоть, назвать его стариком, как сделала бы раньше, но вовремя передумала. Она осеклась, прежде чем слова сорвались с губ. Вместо этого неожиданно услышала свой голос: — Хотите, сделаю массаж? Какаши лениво повернул голову, приподняв бровь. — Я вообще-то ниндзя-медик, — обиженно протянула она, мгновенно распознав недоверие. — Ловлю на слове, — хмыкнул он. Затем, спустя короткую паузу, добавил: — Хочу. В номере, хорошо? Сакура кивнула: — Хай. После этого наступило молчание. Горячая вода приятно окутывала её уставшее тело, контрастируя с прохладным воздухом. Всё вокруг казалось умиротворяющим: лёгкий пар, неспешное журчание воды, даже присутствие Какаши не вызывало дискомфорта. Сколько прошло времени, она не знала — потерялась в этой тишине. Пока не услышала всплеск воды. Сакура автоматически подняла взгляд. И тут же пожалела об этом. Какаши выходил из источника, вода стекала по его телу, блестя на коже. Широкая крепкая спина. Длинные, мускулистые ноги. Узкая талия. Поджарые ягодицы. Сакура почувствовала, как жар поднимается к щекам, и резко отвела взгляд. Внезапно ее настигло осознание - она впервые видит его полностью обнаженным, даже если и только со спины. — Я буду у себя, — бросает Какаши напоследок, легко заворачивая бедра в полотенце. И как ему только не холодно? Сакура же предусмотрительно взяла с собой и два полотенца, и тёплый халат. — Хорошо, — сипло отвечает она и тут же ныряет с головой в горячую воду. Остынь, остынь, остынь! Горячий пар окутывает лицо, но внутри всё равно жарче, чем должно быть. *** Когда она заходит в его номер, воздух кажется чуть более тёплым, чем в коридоре. Какаши уже устроился на кровати — лежит грудью вниз, запрокинув руку под голову. Брюки на нём всё ещё застёгнуты, но хотя бы кофту он не надел. Сакура машинально задерживает взгляд на линии его лопаток, затем стряхивает ненужные мысли и глубоко вдыхает. Она садится на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под её весом. Ладони чуть покалывает, когда чакра собирается в них тёплым свечением, но она уже привыкла к этому ощущению. Прикладывает руки к пояснице — горячие против его чуть прохладной кожи. — Скажите, если где-то будет чувствоваться дискомфорт. Какаши не заставляет себя ждать. — Здесь, — его голос глух, почти ленив, когда её пальцы скользят между лопаток. — И вот здесь, — чуть ближе к шее, где напряжение, кажется, въелось в саму кость. Сакура накидывает полотенце на его спину, позволяя теплу задержаться у тела, и принимается за работу. Сначала осторожно. Оттягивает кожу, прогревает мышцы мягкими круговыми движениями, пальцы скользят вверх-вниз, аккуратно прижимаясь к позвоночнику. Какаши едва заметно дёргается. — Щекотно? — спрашивает она, удивлённо вскидывая бровь. — Нет, — он бурчит в подушку. — Просто… руки холодные. Сакура закатывает глаза. — Они теплые, Какаши-сенсей. Просто вы слишком горячий, — хочет добавить девушка, но вовремя осознает двусмысленность фразы. — Тогда, видимо, я слишком устал, — он чуть расслабляет плечи. — Продолжай. Сила движений постепенно увеличивается — она давит ладонями, прорабатывает напряжённые точки, разминает кожу, заставляя зажатые узлы поддаваться её стараниям. — Мм, — Какаши медленно выдыхает, когда она пальцами проходит вдоль позвоночника, а затем большими пальцами надавливает на основание шеи. Сакура не может не заметить, как он расслабляется под её руками. Как пальцы, сжимающие простыню, вдруг разжимаются. Как плечи больше не напряжены, как дыхание становится ровнее. — Берёте свои сомнения обратно? — спрашивает она с лёгкой усмешкой, когда под её руками раздаётся приглушённый хруст позвонка. Какаши, кажется, мурчит. — Беру, — соглашается он. И вдруг, после короткой паузы: — Сакура. Она не останавливается, но пальцы на мгновение замирают. — А? — Можно попросить кое о чём? Она слегка напрягается. — Конечно. — Встань мне на спину. Сакура замирает. Её первая реакция — неловкий смех. — Э-э-э, Какаши-сенсей, я боюсь, что для такого слишком тяжела. Последний раз, когда она топтала чью-то спину, ей было пять. Отец тогда тяжело вздыхал после рабочего дня и просил походить по нему — маленькие ножки Сакуры скачущие по его пояснице казались ему чем-то вроде игры, а ей самой — важной миссией. — Уверен, что твой вес только сыграет на руку, — Какаши пробурчал в подушку, затем лениво добавил: — Только не упади. Сакура сглотнула. Легче сказать, чем сделать. Гостиничная кровать была намного уже их кроватей дома. Она глубоко вздохнула, осторожно встала на колени и положила ладонь ему на плечо. — Я сначала сяду, — предупреждает она, чуть осторожнее, чем обычно. — Скажите, если будет слишком тяжело. Какаши не отвечает, но она чувствует, как его тело напрягается в ожидании. Она медленно опускается, сначала осторожно садится на его поясницу. Какаши выдыхает. — Ну, как? — Нормально, — голос у него слегка приглушённый, будто он вот-вот заснёт. Сакура немного смещается, пробует перенести вес, чувствуя, как под её движениями он едва заметно вздрогнул. — Слишком тяжело? — Нет, — чуть тише, чем прежде. Сакура молчит, но внутри всё будто переворачивается. Она прекрасно понимает — это просто массаж. Просто ещё одна техника расслабления. Но тогда почему внутри всё кажется таким невыносимо горячим? Сакура осторожно забралась на него сверху, сначала просто оседлала его поясницу, чуть неуверенно перенося вес с одной ноги на другую. Какаши не двигался, но она чувствовала, как его спина напряглась под ней, ожидая следующего шага. Она положила ладони ему на лопатки, осторожно согнула колени и уложила на его спину и свои ноги. Даже с подложенным полотенцем было сложно удержать равновесие, и она пошатнулась из стороны в сторону, едва не теряя контроль. Какаши глухо выдохнул. По звукам, исходящим от него, казалось, ему это даже понравилось. — Всё в порядке, ты не тяжёлая, — голос его был низким, ленивым, почти мурлыкающим. Затем он подтолкнул её выше. — Встань мне на спину ступнями. Сакура судорожно схватилась одной рукой за деревянную стену, чтобы не потерять равновесие, затем осторожно поднялась на ноги. — Тут, — слабо попросил он, завёл руку назад и похлопал себя по пояснице. Сакура послушно потопталась и там. — Как же хорошо… — протянул Какаши, и по тому, как его голос стал чуть более осипшим, Сакура поняла — он полностью расслабился. Спустя некоторое время, Сакура аккуратно спустилась, мягко опустив ноги на постель. Сняла полотенце с его спины, чтобы чакра лучше проникла в разогретые мышцы. Он был абсолютно расслабленным. Она наклонилась, чтобы заглянуть в его лицо. — Вы в порядке? Голос вышел тише, чем она планировала. Какаши медленно выдохнул. — Лучше некуда, — сипло произнёс он. Затем, не открывая глаз: — Дай мне минутку. Я могу вернуть услугу. Сакура на секунду представила Какаши, топчущегося у неё на спине, и прыснула. — Не надо, после источников я и так чувствую себя хорошо. Какаши хмыкнул, садясь на постели. Он провёл рукой по лицу, словно смывая остатки оцепенения. — Идём, ложись, — скомандовал он, словно только вспомнил, зачем она вообще сюда пришла. Сакура немного замешкалась, но послушно легла на постель, которая, к слову, пахла совсем иначе. Не так, как его кровать дома. И почему-то это вызвало у неё странное чувство досады. Она любила запах его постельного белья. Он был слабым, почти неощутимым, но знакомым. Успокаивающим. Какаши внимательно посмотрел на неё. Мысленно отметил, что на ней была надета юката. Та же, что висела и у него в номере, но он отдал предпочтение привычным брюкам. Сакура придержала полы халата, когда укладывалась на спину, чтобы он не раскрылся слишком сильно. Сегодня всё иначе. Вместо его комнаты – спальня постоялого двора, вместо приглушённого света лампы – слабый отблеск луны, пробирающийся сквозь щель в занавесках. Воздух в комнате тёплый, напитанный паром горячих источников и чем-то ещё, неуловимо тягучим, почти сладким. Она не укрывается одеялом, не прячет лицо в подушку. А он не просто замирает между её ног, а полулежит на боку, опираясь на вытянутую руку. Одна его нога покоится между её бёдер, позволяя чувствовать жар её кожи даже сквозь ткань. Рука медленно скользит вниз, изучая, дразня, не спеша добираться туда, где её дыхание предательски сбивается. Их лица так близко, что стоит лишь немного повернуть голову – и их взгляды пересекутся. Пальцы, чуть шершавые, но тёплые, лениво скользят по внутренней стороне её бедра, вызывая по телу дрожь. Её руки не находят себе места: одна судорожно сжимает простыню на уровне бёдер, а другая обхватывает его плечо, будто ища опору. Позже она прижимается к его плечу лбом, горячим и чуть влажным. Её дыхание рваное, прерывистое, а его – ровное, глубокое, но до смешного сосредоточенное. Какаши гипнотизирует взглядом её юкату. Тонкая ткань, предательски лёгкая, с каждым её движением чуть раздвигается, обнажая всё больше. Он прекрасно видит, что под ней ничего нет. И этот жалкий пояс, едва сдерживающий ткань, кажется просто насмешкой над самоконтролем. Сакура тоже замечает это. Её бёдра невольно двигаются, будто провоцируя, будто проверяя его терпение. Полы халата раздвигаются ещё чуть-чуть, и сквозь лёгкую ткань он замечает мягкие очертания ее груди. Чёрт. Он чувствует, как её пальцы на его плече сжимаются чуть сильнее, как она затаила дыхание в моменты особого удовольствия. Она всегда словно перестает дышать в такие моменты, когда его пальцы делают это, она понятия не имеет, что именно, но точно знает, какой эффект это на нее имеет. Будет ли это слишком, если он прямо сейчас потянет за пояс и разведёт полы халата в стороны? Не давая себе времени на обдумывание этого вопроса, он резко вскидывается на постели, что немного пугает Сакуру, которая внезапно лишилась опоры в виде его плеча. Ему хочется извиниться за резкость, но голос не слушается. Он пристраивается меж разведенных стройных бедер, дышит глубоко, глаза - все еще на женской груди, что так же, как и его собственная, поднимается и опускается тяжело. От первого толчка громко выдыхают оба. С каждым последующим — все уже привычно. Кроме горячих ладоней Какаши, что блуждают по бедрам, ягодицам, вверх по талии. Он внезапно хватает чуть разошедшиеся полы юкаты и тянет их на себя, натягивая ткань. Казалось бы, чтобы поправить и прикрыть оголившуюся грудь, но на деле — обтянуть сильнее аккуратные холмики и соски. Сакура смотрит на него странно, его взгляд не оторвался от ее груди не на секунду, а губы слегка прикушены. Когда он сжимает ткань юкаты так сильно, что слышится треск разошедшегося шва, она неуверенно ведет своими ладонями вниз, хватает шелковый в цветочный узор пояс и медленно его развязывает, не отрывая взгляда от его лица. Черные, уже без шарингана, но Сакуре кажется, будто они на мгновение оба вспыхнули красным. Адамово яблоко на его шее нервно движется вверх-вниз, и даже толчки стали менее размеренными. Он наконец смотрит на ее лицо — немного растерянно, а она, максимально стараясь выдержать взгляд и не отвернуться, просто откидывается вновь на подушки. Какаши замирает, толчков больше нет. Сакура задерживает дыхание. Горячие пальцы на обнаженной талии успокаивают и волнуют одновременно. Они шершавые, вовсе не мягкие, и уж точно не терпеливые. Прохладный воздух касается ее сосков, а сразу после этого — горячие ладони накрывают грудь полностью. Харуно никогда не славилась большими формами, она бы назвала свою грудь аккуратной. Не плоская, как мальчишка, и на том спасибо. Потому ладони Какаши с легкостью накрыли ее полностью. И какой ему с нее интерес? — задумалась Сакура, стараясь не думать о том, как залечивают подростковые комплексы обыкновенные взгляды и прикосновения сенсея. Маленькая, но, видимо, трогать приятно, — продолжает Сакура цепочку мыслей, когда сенсей периодически то сжимает ее всю, то легко царапает ореолы. И да, Сакура не знала, что чувствительна здесь. Какаши возобновляет движения бедер. Из уст девушки вырывается удивленное взвизгивание, когда чувствительная кожа сосков оказывается захвачена в жар его рта. Сенсей целует ее грудь мягко, аккуратно, никуда не спеша. Словно наслаждается каждой секундой. Из-за разницы в росте ему приходится максимально сгибать спину, но Сакура не успевает задуматься о том, насколько ему, наверное, неудобно. Впрочем, Какаши не жалуется. Он для этого слишком занят. Этого всего слишком много: пульсирующего члена внутри, прикосновения пальца на клиторе, горячего рта вокруг нежной кожи сосков, что иногда царапают острые зубы. Она кончает как раз тогда, когда Какаши засасывает кожу под ее грудью, несомненно оставляя след. Какаши не нужно много времени, чтобы кончить следом. Руки вокруг ее талии, грудью — к мышцам его пресса, ее две точки касания с постелью — кончики пальцев ног и макушка, - все остальное на весу в руках сенсея. А затем он словно падает на нее, придавливает всей тяжестью своего тела. Сакура задумывается, так ли он себя чувствовал, когда она придавила его своим телом буквально получасом раньше. Если да, то она понимает, почему ему это так понравилось. Есть в этом что-то приятное. Девушка уже почти уснула, словно одеялом укрытая телом Какаши, когда он отстранился от нее. Она сонно промаргивается, пытаясь встать, но тот толкает ее макушкой на постель. — Оставайся тут, — тихо говорит он, накидывая на нее одеяло. Она возмущенно что-то бурчит о том, что она не заперла дверь своего номера, да и кровать слишком маленькая, но когда он также прижимается к ней сверху поверх одеяла, замолкает. В ее рюкзаке все равно нет ничего ценнее рамена.