Глава 150

Если неизбежный путь — это смерть, то нечего бояться. Несколько дней спустя на столе у Сарутоби появилась рука, присланная из Ивагакуре. Весть о смерти пришла следом, обрушиваясь лавиной. Возможно, благодаря качественной консервации, рука не выглядела разложившейся. Только кожа была мертвенно-бледной, без единого проблеска румянца. К тому же, лишь небольшие участки этой бледности были видны глазу, ведь остальная часть руки была покрыта запекшейся кровью, создавая резкий контраст с белизной кожи. Короткий клинок был крепко зажат в руке. Пальцы, словно долгое время пролежавшие в крови, приобрели красный оттенок. Лезвие клинка, как и пальцы, было залито темной кровью, и только рукоять оставалась черной, как нефрит. Этот клинок назывался Райкири и принадлежал Кано. Теперь же он был зажат в отрубленной руке, лежащей прямо перед Хокаге. Хирузен крепко сжимал подлокотники кресла, не сводя глаз с руки. Его брови были нахмурены, а на лбу залегла глубокая морщина. Он продолжал смотреть на руку, не произнося ни слова. Пальцы, сжимающие подлокотники, побелели от напряжения. Он сдерживал гнев, не зная, на кого его обрушить. Возможно, ему нужно было объяснение, но никто не мог его дать. Кано, будучи членом Корня, был отправлен Данзо на задание, а теперь Ивагакуре прислали его руку прямо в Коноху. Значит, Кано мёртв. Как? Как он мог так просто умереть? Даже Хирузен, привыкший к смерти, подавив бурю эмоций, не смог сдержать тяжёлого вздоха. Он не знал, какое задание Данзо дал Кано, и теперь горько сожалел об этом, но было уже слишком поздно. Если бы тогда он был более непреклонен, то Кано не оказался бы между двух огней. Он бы не попался Данзо при попытке бегства из деревни и не был бы вынужден присоединиться к Корню. Если бы он тогда защитил Кано, тот не стал бы членом Корня, скрывающегося во тьме, а служил бы в Анбу под его началом. Тогда бы он не был машиной для выполнения заданий, работающей на Коноху и Корень. Хирузен знал послужной список Кано в Корне. Там были записи о многочисленных миссиях, где Кано ходил по лезвию ножа. Теперь же в этом списке появилась и последняя запись. "Орочимару, ты когда-то сказал, что этот ребенок станет могучим деревом Конохи. Ты был прав. А я? я старею. У него могла быть лучшая судьба, лучший путь, но из-за моей уступчивости?" — Хирузен разжал пальцы, ослабив хватку на подлокотниках, и вздохнул. Думая о том, что предстоит сделать, он чувствовал глубокую вину. Звание героя — пожалуй, лучшая награда для погибшего. Каких достижений, какого вклада нужно добиться, чтобы заслужить это звание? Это расплывчатое понятие, но если обнародовать список выполненных Кано заданий, то никто не сможет оспорить, что он заслужил это звание. Однако этот список останется запечатанным в свитке, погребенным во тьме, скрытым от глаз. Потому что он был членом Корня, действовал в тени, оставаясь неизвестным. И сколько бы он ни сделал для Конохи, люди об этом не узнают, ведь Корень всегда существовал под землёй, в отличие от листьев, купающихся в солнечных лучах. Он был Кано, учеником Орочимару, но с того момента, как он вступил в Корень, большую часть времени он провел во тьме, и не мог, подобно Минато Намикадзе, блистающему на солнце, иметь хорошую репутацию. Кано без сомнения, был героем Конохи. Но после смерти его имя не только не будет высечено на Стеле, но и даже слухи в деревне не будут развеяны. Как же это несправедливо по отношению к этому юноше! На лице Сарутоби появилась горькая улыбка. Он ударил по столу, и на его лице отразилась глубокая усталость, словно он был стариком на пороге смерти. Он действительно старел. И мысль о том, чтобы уступить свой пост, в этот момент была особенно сильна. "Прости меня." - Хирузен опустил голову, скрывая под соломенной шляпой с иероглифом огня свое усталое лицо. В этот момент дверь распахнулась. Без стука. Вошедшим был Орочимару. С бесстрастным лицом он подошел к столу. Услышав шум, Хирузен медленно поднял голову и посмотрел на бывшего ученика. Его прежняя усталость и отчаяние вмиг исчезли. "Неужели ты не собираешься ничего предпринять?" — голос Орочимару был ледяным, как и выражение его лица. В холодных змеиных глазах не отражалось ни единой эмоции, ни малейшего волнения. Старое лицо Хирузена слегка дрогнуло. Он хранил молчание. "Ты стареешь" — в прежде спокойных глазах Орочимару вспыхнул гнев: "Уступи место. То, что не можешь сделать ты, сделаю я." Когда-то Орочимару жаждал титула Хокаге, но после стольких испытаний первоначальное стремление давно угасло. Если он и хотел занять этот пост, то лишь ради собственного удобства. Что касается мысли о защите Конохи в качестве Хокаге, то она уже давно канула в лету. Однако сейчас он хотел стать Хокаге сильнее, чем когда-либо. Он хотел развеять злобные слухи о Кано. Это было последнее, что он мог, и самое главное — он действительно хотел это сделать. Хирузен прервал молчание. Он поднял взгляд на Орочимару, своего некогда самого талантливого ученика, который рос в соответствии с его ожиданиями, заслужил титул одного из Саннинов, пролил кровь и пот за Коноху, и стал её истинной опорой. Но Орочимару не годился на эту роль. На этот пост подходили многие: Като Дан, Минато, Цунаде, Джирайя? но только не Орочимару. Потому что Орочимару и Данзо были людьми из одного теста... "Есть более подходящие кандидатуры" — устало произнес Хирузен: "Я виноват перед Кано." "Хехехе" — рассмеялся Орочимару, и на его бледном лице появилась едкая ухмылка: "Вот он, мой сенсей. Время? поистине удивительная вещь." В этих многозначительных словах отразилась часть его мировоззрения. Жизнь человека так хрупка. Жизнь человека так коротка. Время правит жизнью человека, стирая на своем пути многое. Противостоять времени можно лишь обретя бессмертие? Произнеся эти слова, он развернулся и ушел. Смерть Кано стала для него громом среди ясного неба. И когда люди Сарутоби сообщили ему об этом, он не мог поверить. В холодном пустом доме, где более десяти лет назад появилась ещё одна тень, он привык к её присутствию, а теперь она исчезла. Он провел дома некоторое время в молчании, а затем, приняв случившееся, отправился в кабинет Хокаге. Кано мёртв. Будучи членом Корня, Орочимару прекрасно понимал, что все заслуги Кано будут погребены вместе с ним во тьме. Но это не имело значения. Важно было развеять нелепые слухи. И даже с его собственным положением сделать это было невозможно. Только слово Хокаге могло решить проблему. Он пришел за этим, но ушел ни с чем. Разочарованный в своем бывшем сенсее, разочарованный в титуле Хокаге, разочарованный в Конохе? Хирузен же молча смотрел на распахнутую дверь кабинета... Если вы хотите ознакомиться с другими моими работами, то можете перейти на мой Boosty: eximend или же по ссылке boosty.to/eximend