Добрый доктор А. С. Попов, будет каждый с ним здоров

Школьный врач Арсений Сергеевич Попов был человеком, которого все знали и уважали. Высокий, статный брюнет с проницательными голубыми глазами, он внушал доверие своим спокойствием и добротой. Его кабинет, расположенный в тихом уголке школы, всегда был наполнен запахом лекарств и успокаивающей тишиной. На стенах висели красочные плакаты о здоровом образе жизни, а на полках аккуратно выстроились комнатные цветы. Арсений Сергеевич был не просто врачом, но и хорошим другом с полезными советами для каждого ученика. Он умел выслушать, понять и помочь, будь то головная боль или сложная жизненная ситуация. Его мудрые слова и тёплые руки успокаивали, давали силы и надежду. Но, несмотря на все положительные качества этого замечательного человека, был один школьник, у которого Попов не вызывал никакого доверия. И имя этого школьника — Антон Шастун. Дело в том, что Антошка с детства не любит и даже очень сильно боится любых врачей и медицинских манипуляций. В какой-то момент это даже дошло до паранойи.

***

Обычный летний день. Конец июня. Подготовка к выпускному в 9 классе шла полным ходом. И уже следовало бы собираться на репетицию… Антон сидел за рабочим столом возле окна, как вдруг увидел, что к дому подъехала незнакомая машина и из неё вышли две женщины, одна в белом медицинском халате, а другая — в зелёной униформе. Они зашли во двор и прошли прямо мимо окна (на счастье Антона, его, вроде, не заметили. В этом он не может быть до конца уверен). Всё сразу стало понятно: это приехали из поликлиники лично уведомить о медосмотре. Шастун, на полном серьёзе можно сказать, отпрыгнул от стола и проскочил в зал, где окна из-за жары были закрыты жалюзи. Далее случилось самое страшное: раздалось несколько стуков в дверь подряд! Хорошо, что Антон был дома один и мама, уходя на работу, закрыла его на ключ. Сердце замерло в груди, а дыхание чуть ли не пришлось задержать. В животе было неприятное ощущение, какое бывает при волнении, а к горлу подкатывала лёгкая тошнота. Парень ходил по комнате, пытаясь немного успокоиться, и молился, чтобы эти дьяволицы в белых халатах ушли как можно скорее. Так продолжалось около десяти минут. За это время раздалось ещё несколько стуков, а после всё затихло. Антон подошёл к окошку и аккуратно, в маленькую щёлочку между жалюзи и стеклом посмотрел, уехала ли машина. Убедившись, что он остался один, Шастун облегчённо выдохнул, лёг на диван и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Полежав так минуту, он достал из аптечки, что стояла на комоде в спальне, пульсоксиметр — мама когда-то купила его под предлогом: «Чтобы был», — нацепил его на палец. Результат всего, что случилось за этот промежуток времени — пульс херачит 120 ударов в минуту! Довели… Но времени особо как-то успокаиваться не было — пора выходить на репетицию. Антон оделся, взял с собой рюкзак и телефон. Но только он приоткрыл входную дверь, как на порог упал какой-то листочек для заметок, весь исписанный синей пастой. В основном, ничего нельзя было понять, но пару слов удалось разобрать: «…Придите с Антошей на медосмотр… Реакция Манту в нашей поликлинике каждый вторник — «день здорового ребёнка». В этот день все приходят только на вакцинацию и осмотр у педиатра перед ней…»

«19.06.2024»

Антону опять чуть не поплохело. «Какая наглость — приехать лично к нему домой с повесткой о вакцинации, ещё и оставить записку в двери!» — проносилось в голове у парня. Скомкав бумажку и выбросив её в урну, он поехал на велосипеде в районный дом культуры, где и будет проходить их выпускной через 2 недели. Естественно, ни в какую поликлинику они с мамой не пошли. После этого случая Антон стал оглядываться по сторонам чаще обычного и вздрагивать каждый раз, когда хлопала калитка или подъезжала незнакомая машина. А временами вообще снились кошмары, что за ним по школе бегает медсестра с огромным шприцом в руках, а он прячется от неё в раздевалке или в кабинете.

***

Но однажды ему пришлось столкнуться с Арсением Сергеевичем. Сентябрь. Начало нового учебного года. Состав класса изменился, половина учеников ушли в колледжи, а тех, кто остался до одиннадцатого, объединили в один класс. Ребята сидели в школе на уроке географии. Учительница, стоя у доски, объясняла новую тему. Антон сжал живот, морщась от боли. Урок географии тянулся бесконечно долго, а карта мира перед ним словно плыла. Дима, сидящий за соседней партой, заметил беспокойство друга. Дима и Антон были друзьями с первого класса. Вместе гуляли на улице, прогуливали иногда уроки, сидя в кафешке, прикалывались над одноклассниками и учителями… Рассказывали все свои секреты друг другу. Собственно поэтому Позов первым узнал о фобии приятеля. И странное поведение Шаста на уроке от него не удалось скрыть. — Что случилось? — тихо спросил он, наклоняясь к Антону. — Живот болит, — прошептал Антон, бледный как полотно. Дима нахмурился. — Может, к врачу сходить? Антон вздрогнул. — Нет! Ни за что! Он знал, что в школе есть свой врач — недавно к ним устроился Арсений Сергеевич Попов. И они даже пару раз с ним пересекались в коридоре. Но сам факт мысли о посещении кабинета врача вызывал у Антона панику. Дима понимал, что уговорить друга будет нелегко, но попытку предпринял. — Антон, ты же знаешь, что нельзя игнорировать боль, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Может быть, это просто банальное расстройство желудка, но лучше перестраховаться, — Антон покачал головой, сжимая кулаки. — Послушай, я пойду с тобой, — предложил Дима. — Он добрый, не бойся. Антон колебался. Его напрягало все: белые халаты, медицинские инструменты, даже запах дезинфицирующих средств. Но боль в животе становилась всё сильнее, и он понимал, что сопротивляться бесполезно. Сжав зубы, Антон кивнул. — Хорошо, пойдем, — Шастун поднял руку и громко обратился к учительнице. — Светлана Николаевна, можно выйти? Мне в медпункт срочно. — Конечно иди, — женщина отвлеклась от темы и, внимательно оглядев бледного ученика, дала указание и Диме. — Позов, сопроводи Антона. Ребята встали и вышли из класса. Через пару минут они подошли к кабинету. — Антон, я подожду тебя здесь в коридоре, ничего страшного с тобой не случится. — Димка постучал в дверь.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи кабинета школьного врача, рисуя на полу замысловатые узоры. Запах дезинфицирующих средств смешивался с ароматом свежезаваренного чая, создавая странную, но уютную атмосферу. Арсений Сергеевич Попов, брюнет с живыми голубыми глазами, в белом медицинском халате сидел за столом, проверяя записи в журнале. Его добродушное лицо отражало спокойствие и уверенность. Внезапно в дверь постучали, и в кабинет вошёл Шастун. Смущенная складка образовалась на его лбу, а губы были сжаты в тонкую линию. — Антон, что случилось? — спросил Арсений Сергеевич, немедленно улавливая беспокойство парня. — Живот болит, — пробормотал Антон, избегая взгляда врача. Он пытался не показывать свой страх перед Поповым. Ещё чего! Чтобы над ним потом смеялись всё оставшееся время? Такая дылда шестнадцатилетняя, а врачей как маленький ребёнок боится. Ну уж нет! — Живот болит? — больше для себя уточняет Арсений. — Так, сейчас посмотрим тебя. Врач спешно встаёт из-за стола и подходит к раковине, начиная мыть руки по полному алгоритму, которому их обучали в университете. — Антон, разувайся и ложись на кушетку пока, я сейчас подойду, — дает указания мужчина. Шастун же, напротив, не спешил никуда идти. Он надеялся, что просто получит какую-нибудь таблетку и счастливый побежит домой. Но всё пошло не по плану. Антон стоял и пристально смотрел на кушетку. — Тошка, ты чего в дверях застрял? А-у-у… Земля вызывает Шастуна… — врач пощёлкал пальцами перед глазами школьника. — Я… Ничего, — медленно и заторможенно все же реагирует Антон. — Пошли, животик твой посмотрю. Не бойся, я не кусаюсь, — усмехнулся он и приобнял ученика одной рукой со спины. Ну всё, тушите свет, Арсений обо всём догадался. Попов вместе с Антоном подошёл к кушетке, и усадил на неё парня. — Кроссовки снимай, ложись на спину, ножки в коленках чуть согни. Толстовку приподнять, — инструктирует врач и натягивает перчатки. Антон медленно тянет одежду вверх, предоставляя врачу полный доступ для всех необходимых манипуляций, а голову отворачивает в сторону, чтобы не показывать ещё больший страх. Тёплая рука в латексной белой перчатке опустилась на низ живота мальчика, и тот невольно вздрогнул. — Антошенька, ты чего так напрягся? Боишься, что ли? — по-доброму интересуется Попов. — Расслабь животик, я просто потрогаю, не бойся. Пытаясь успокоить «маленького» ятрофоба, доктор нежно погладил кожу, ожидая когда мальчик немного расслабится. Шастун сделал глубокий вдох, и волнение на какое-то время отступило. Врач аккуратными движениями начал пальпировать живот. — Давно, говоришь, болеть начал? Вот так вот больно, когда нажимаю? — спросил врач, надавливая внизу с правой стороны. — Нет, болеть начал на географии, — ответил Антон. — Хорошо. А так? — рука двинулась вверх, надавив по центру. — Уф… — послышался сдавленный стон. Врач поспешил одёрнуть руку. — Что такое? Больно? — Мг — промычал подросток и нахмурился от боли. — Что-то ещё беспокоит? — уточнил Арсений. — Тошнит, — тихонечко отвечает Антон. — Так, полежи, мой хороший, немножко. Давай сейчас давленьице померим, ага? Врач берёт тонометр из шкафа и садится рядом с мальчиком. Закрепляет манжету чуть выше локтя и нажимает на кнопку. — Рассказывай пока, что кушал сегодня. — Ну, в столовой макароны и котлету, — прибор начал сжимать руку. — Сначала просто немного странное ощущение было, а на географии совсем плохо стало. — Ага, ну пока похоже на переедание или нарушение пищеварения. Поди, слишком много и очень быстро съел? — в ответ положительный кивок. Тонометр показал результат. — 100/60, нижняя граница нормы. А пульс — 100. Ну чего ты пугаешься меня так? — успокоил Арсений, увидев напряжение мальчика. — Ничего страшного я тебе делать не буду, сейчас таблеточку выпьешь, тошнить перестанет и живот не так сильно болеть будет. А потом чаёк попьешь. Врач вручил Антону таблетку «Панкреатина» и стаканчик с водой. Мальчик быстро выпил её. — Молодец. Давай ложись обратно в ту же позу и одежду приподними снова. — З-зачем? — в глазах подростка можно было разглядеть испуг. — Животик тебе помассирую, как маленьким деткам, полегче станет. Давай, ложись. Антону ничего не остаётся, как лечь. Попов садится рядом на кушетку, сам приподнимает кофту мальчика и принимается поглаживать живот по часовой стрелке. Руки врача были теплыми, это огромный плюс. Сначала Антон немного вздрагивал, но Арсений взял его руку в свою и стал поглаживать её. — Антошенька, спокойно. Я просто глажу животик, бояться не нужно. — Он смотрит прямо в глаза мальчика и улыбается. Вначале было страшно, странно, неприятно даже. Но потом, когда врач начал легонько надавливать, как кошка лапкой, Антону стало легче. Боль как будто отступала, уступая место приятному теплу. Арсений Сергеевич всё время разговаривал с Антоном, рассказывал ему истории из своей практики, шутил. Антон постепенно расслабился, забыв о страхе, и даже начал поддерживать разговор. Через пятнадцать минут сеанс закончился. Парень чувствовал себя гораздо лучше. Антон встал с кушетки и направился к двери, где его уже ждал Димка. — Спасибо, Арсений Сергеевич, — прошептал он. Доктор похлопал его по плечу: — Всегда готов помочь, Антон. Главное, не бойся обращаться ко мне, если что-то беспокоит. Антон вышел из кабинета, и к нему сразу подошёл Позов с расспросами: — Ну что, как всё прошло? — Нормально, ничего серьёзного, живот пощупал и таблетку дал. Ты бы знал, как я переживал внутри! — рассказывал весьма эмоционально Шастун. — Ладно, хорошо, что всё обошлось. Пошли на алгебру, там уже математичка злиться скоро начнёт. Звонок 3 минуты назад был.