Часть 1

Остатки костра сдавленно шипят и тухнут, придавленные порывом ветра. Аякс судорожно царапает окоченевшие пальцы о камни, пытаясь высечь искру, но безрезультатно. Он давно уже потерял счёт времени — остались только звенящая пустота в ушах и вязкая мгла, желающая проглотить его с головой. И это не только метафора, достаточно посмотреть на разодранную одежду и покрывающие тело шрамы, чтобы в этом убедиться. Но мальчишке совсем не до того, сколько на нём следов. Он вообще едва ли вспомнит, когда ему в последний раз всерьёз было до чего-нибудь дело. Он утирает выступившие от злости слёзы, и из ослабевших рук наконец падают камни для розжига, а Аякс до боли напрягает слух. Здесь все его его мысли длиннее трёх слов стёрты подчистую, перед глазами выжжено только: "беги-сражайся-побеждай". Времени размышлять нет, тело напряжено, как струна, и подчиняется сиюминутным порывам, а если бы не его скорость реакции, то Аякс был бы уже мёртв. Если бы он остановился и дал себе время подумать, его наверняка затопила бы волна ужаса, но всё место в подсознании уже заняла ярость. Никакой холод не может потушить его бешено горящий взгляд. Ледяная бездна цепляет эфемерными пальцами и выжигает морозом клеймо на коже. Аякс упрямится и с одним коротким ножом наперевес буквально выгрызает себе путь вперёд. Он уже продержался дольше, чем смел себе представить, и не собирается останавливаться сейчас, когда прошёл так много. Остатки костра истаивают в молочно-белом тумане, оставляя его наедине со своим сбившимся дыханием и торопливым перестуком сердца. Живое, ещё трепещущее тело против громадной, всепоглощающей пустоты — она тянется ощупать, вьётся вокруг, оглядывает его со всех сторон сотнями глаз-огоньков, и Аякс без заминки смотрит в ответ. Стирая стекающий со лба холодный пот, он понимает, что это не иллюзия и не игры разбушевавшегося сознания. Множество безмолвных теней обступает его со всех сторон, давит одним своим присутствием, жадно смотрит на пульсирующую артерию на виске. Туман размазывает очертания, но Аякс понимает, что его окружили со всех сторон.  Бежать некуда. Кольцо смыкается всё теснее, забирая воздух из лёгких. Чужие когти уже царают плечи, насмешливо-невесомо, будто подталкивая признать поражение. — Да чёрта с два, — зло шипит мальчишка сквозь стиснутые зубы. И, крепче перехватывая клинок, он первый бросается вперёд. Он так резко дёргается, что и тебя вырывает из сна. Фокусируя взгляд, ты с секунду смотришь на то, как Аякс закашливается, цепляясь за грудь, и пытается отдышаться. А затем дёргаешь переключатель в бумажном ночнике и склоняешься к нему, заботливо убирая прилипшие ко лбу пряди. — Что-то случилось? — ты ловишь метнувшийся к тебе взгляд, в котором на мгновение промелькнула паника, сменившаяся облегчением. Позволяешь себя обнять, прижаться ухом к груди и продолжаешь гладить по голове, распутывая рыжие волоски. — Всё хорошо, малышка. Увидел что-то странное во сне, даже не знаю, что на меня нашло. Не мог же я испугаться какого-то сна, в самом деле, хах? — он посмеивается вроде как расслабленно, но ты слишком долго знаешь Аякса, чтобы не заметить лёгкую дрожь в голосе, которую он почти смог скрыть. Однако ты знаешь, что больше он не расскажет, поэтому не спрашиваешь. Вздыхаешь и опускаешь глаза, пока он некоторое время слушает твоё сердцебиение и лёгкими касаниями гладит по спине. Аякс весь растрёпанный и всклокоченный, втягивает голову в плечи и всё ещё дышит так, будто только остановился после долгого бега. Мягко проходясь пальцами по его плечам, ты стираешь стекшую по шее нитку холодного пота и отстраняешься. На секунду крепкие руки рефлекторно прижимают тебя обратно, не желая отпускать. — Отдохни немного и пойдём на кухню, я пока поставлю чай. Кухня встречает тебя неприветливым полумраком и студёным осенним воздухом, врывающимся через полуоткрытое окно. Поёжившись, ты поспешно его захлопываешь и поворачиваешься к плите. Как и следовало ожидать, Аякс приходит почти сразу за тобой и торопливо плюхается за стол. Вряд ли он об этом скажет, но по его непривычной молчаливости и бегающим глазам ты понимаешь, что всё ещё не отпустивший его сон был гораздо страшнее, чем он предпочёл бы озвучить. А ещё... кажется, у него заныли старые шрамы — скованная поза, ссутуленные плечи и пальцы, которые то и дело тянутся зажать белёсые следы, расчертившие грудь, но в последний момент опускаются. Незаметно кивнув самой себе, ты тянешься за травяной мазью, пока заваривается чай, наполняя кухню ароматом ягод. Свечи разгоняют темноту, разливая тёплый желтоватый свет, и ты после раздумий зажигаешь их как можно больше. Аякс вскидывает в удивлении брови, когда ты склоняешься, чтобы смазать его шрамы, но не сопротивляется, только отворачивает голову и шумно дышит, как обиженный ребёнок. — Всё хорошо, правда. Тебе не о чем переживать, ты же знаешь, что меня никто не в силах напугать. Ты не сдерживаешь тёплый, беззлобный смешок. — Конечно, хорошо. А будет ещё лучше, — непринуждённо соглашаешься, целуя кончик шрама на руке, и складка на переносице Аякса наконец разглаживается. Чай обжигает руки и горло, но ты отхлёбываешь глоток как можно больше, сидя на коленях у Аякса, пока он судорожно дует на горячий напиток, перекладывая чашку из одной ладони в другую. Поддавшись секундному порыву, ты чмокаешь его в лоб и крепко обнимаешь за плечи, чувствуя, как внутри разливается тепло — дело не только в чае. — Малышка? Ты в порядке? — парень застывает, пока ты прижимаешься к нему теснее. — Я знаю, что ты почти ничего не боишься, Аякс. Но со мной ты можешь не бояться поделиться. Плечи под твоей рукой сперва напрягаются сильнее, а затем расслабляются окончательно. Помолчав, он всё же заговаривает, а листья за окном, кружащиеся в бешеном калейдоскопе на ветру, наконец успокаиваются и плавно опускаются вниз.