Глава 1. Пролог. Начало истории

      Яркое Архейское солнце освещало все вокруг. Свежие, ярко-зеленые листья мягко покачивались на ветру, создавая своим шелестом шум на задний фон. Иногда где-то над головой пролетали птицы, добавляя к музыке природы свои собственные ноты. Истинная благодать, ничего не скажешь.       За большим, величественным городом Силанхвой раскинулась небольшая опушка, соединяющая сам город и лес. Чаще всего на этом поле играли дети жителей, что жили на окраине города, однако сейчас местность пустовала. Лишь одинокая фигура сидела в тени, под дальним, большим деревом. Укороченная белая куртка лежала на земле, играя роль пледа и отделяя ее владельца от нагретой солнцем, но охлажденной тенью, почвы.       Юный представитель человеческом расы сидел под излюбленным, старым древом, ноги его, облаченные в темные, широкие брюки, были сложены в позе лотоса, а оголенные руки мирно покоились на собственных коленях, пока само тело, скрытое за темной водолазкой, было откинуто на ствол дерева. Голубые ботинки покоились рядом с их владельцем, а сверху них лежали серые перчатки и голубой ремень, обычно закрепленный на бедрах и не дающий брюкам сползти вниз. Закрытые глаза были скрыты за слегка затемненными линзами темно-синего оттенка в голубой оправе, искажая цвет очей отдыхающего. Каштановые, чуть отросшие волосы еле заметно развивались на теплом ветру, а достаточно длинная челка все время лезла в глаза, однако парня это никак не тревожило. Он привык. На шее также развивался длинный шарф в черно-голубую клетку, придавая образу свой шарм и изюминку.       Лололошка сидел абсолютно неподвижно, словно находясь в трансе. Молодой, но не без известный инженер наслаждался своим отдыхом перед возвращением в Исследовательский центр, находящийся в центре города. Выходец из Глассгарфа медленно раскрыл абсолютно черные глаза, также медленно снимая очки, ведь пока глаза не слепит яркая звезда ему бояться нечего. Уильям потирал уставшие глаза, под которыми залегли темные круги. Однако, на удивление самого юноши, эти круги не портили его образ. Наоборот, результат длинных бессонных ночей, проведенных за исследованиями и изобретениями придавали своего шарма молодому лику. Слизистая и веки глаз были слегка раздражены от постоянного трения, из-за чего приобрели бледный красный, даже скорее вишневый, цвет.       Легкое потягивание заставило позвонки вернуться в положенное состояние, сопровождая это тихим хрустом. Приятное ощущение.       Двадцатисемилетний исследователь поднялся с земли, возвращая снятые аксессуары на положенные им места. Ремень вновь был закреплен на бедрах, перчатки покоились на тонких запястьях, подчеркивая аккуратность длинных пальцев, очки вновь были на переносице, спасая глаза от яркого света, а ботинки снова были на ногах. Белую кофту подняли с земли в последнюю очередь, надевая ее на аккуратные плечи и завершая привычный образ. Наблюдай кто сейчас за парнем со стороны - ни за что в жизни не смог бы поверить, что человек перед ним является одним из немногих людей, кому дан доступ в эльфийский центр науки и кто обладает там собственной лабораторией. Уж слишком ученый был со стороны схож с подростком. Единственное, из-за чего этого парня запоминали - его черно-голубой шарф. У глассгарфцев этот элемент одежды был чем-то вроде отличительной черты, наравне с их способностью не терять молодого вида даже в почтительном возрасте. В Архее все знали - если у человека на шее покоится длинный черно-голубой шарф аккуратной ручной работы, то этот человек родом из небольшого, но известного поселения.       Молодой человек в последний раз окинул любимое место взглядом, после чего направился к городским стенам. Пора было возвращаться к работе.

***

      Плотную железную дверь с небольшой табличкой неспешно открывают с внешней стороны, попадая в ярко-освещенную лабораторию. В просторном помещении с высоким потолком стояло большое разнообразие мебели, начиная от книжных полок, которыми были уставлены все стены по периметру, и заканчивая различными машинами для работы.       Лололошка плотно закрыл дверь, двигаясь к одному из двух письменных столов. Хоть эта лаборатория и считалась персональной и предполагала нахождение в ней только одного исследователя, все-таки практически все работы Лололошки были плотно связаны с работами его лучшего друга - эльфа Эграсселя. Конечно, все в Архее знали, что эльфы и люди не то чтобы любят друг друга… но ведь это не значит, что отдельные индивидуумы должны поддерживать вражду рас, верно? Тем более эти двое вместе чуть ли не с раннего детства, не могли же они упустить подобную связь, прошедшую огонь и воду, лишь из-за того, кем они были рождены. Это было бы… просто глупо…       Сейчас в лаборатории находился только один из исследователей. Лололошка заметил, что Эграсса последние несколько недель словно отстранился от исследований. Он вечно где-то пропадал, не давая даже точного ответа, и хотя юноша из Глассгарфа был понимающим и терпеливым, подобные исчезновения его пугали. Доверие доверием, а по натуре Лололошка все ещё тревожник.       Молодой человек садится за свой стол, доставая чертежи своих последних наработок. Пару недель назад Уильям открыл для себя необычные и невероятно красивые кристаллы - он не знал, откуда они взялись, в городе никто о них не знал, а любители драгоценностей - дворфы - оценивали их как симпатичные безделушки, от которых исходит приятное тепло, однако никакой ценности они в этих кристаллах не видели. Учёный не знал, как назвать эти камни, поэтому называл их просто кристаллами. Удивительно, но появление этих кристаллов Лололошка отметил всего за пару дней до того, как у Эграссы начались неизвестные дела... А возможно они были и раньше, просто в более меньшем количестве.       Исследователь тяжело выдохнул, бробормотав себе под нос, что "эльф имеет полное право секретничать, все же они не обязаны делиться друг с другом абсолютно всем". Эти слова отзывались в сердце неприятным скрежетом.       Выудив из одного из ящиков стола невероятной красоты кристалл, имеющий приятный песочный оттенок и отдающий в руки лёгким теплом и словно уютом, Дейвисон так же достал из другого ящика микроскоп. Исследователь поставил микроскоп перед собой, после чего вернулся к кристаллу. Из стола так же показалось предметное стекло, а вместе с ним и небольшой молоточек и каменное зубило. Эти инструменты Лололошка приобрёл у дворфов, когда взялся за исследование кристаллов.       Исследователь аккуратно орудует зубилом и молоточком, отделяя от кристалла небольшую часть, не больше фаланги на мизинце. Отколотый кусочек отправляется на предметное стекло, а то в свою очередь на микроскоп под окуляр. Голубые очки покидают положенное им место на переносице, а сам обладатель глубоких чёрных глаз двигается ближе к столу и микроскопу. Работа начинается.

***

      Глассгарфовец ходит по лаборатории из стороны в сторону, пытаясь сформулировать свои мысли и разложить выводы своих наблюдений, так сказать, по полочкам. – Внутри кристаллов можно заметить словно какое-то движение. Живой организм? Нет, точно нет. Это движение напоминает течение жидкости. Однако если расколоть кристалл, движение сразу же прекращается и... жидкость? кристаллизуется. Это можно определить по появлению новых "зубчиков" у кристалла, на том месте, где раньше их не было. Это сложно заметить, ведь кристаллизация происходит с невероятной скоростью... Черт, я никак не могу связать между собой жидкость и эти кристаллы. Определенно, там есть зацикленное движение, мне не чудиться. Словно в стакане, когда размешиваешь воду. Движение зацикленное и движется по всей площади внутренности кристалла, но стоит кристаллу расколоться и "жидкость" в этом месте кристаллизуется, а "круговорот" продолжается, но на меньшей площади... - Уильям продолжал бормотать себе под нос, время от времени подходя к доске, на которой записывал все свои наблюдения, пытаясь объединить их в общую картину. Человек не видел вокруг себя абсолютно ничего, не считая этой самой доски на стене. В руках учёный крутил карандаш, которым делал новые и новые заметки, некоторые из которых в последствии были перечеркнуты и отвергнуты.       Тем временем, дверь в лабораторию тихо открывается, впуская в помещение изящную, высокую фигуру с заостренными ушами. Эграссель плавно входит в свое рабочее пространство, поправляя высокий хвост из блондинистых волос и замечая напряженную атмосферу вокруг. Взгляд малахитовых глаз цепляет кружащую по комнате фигуру, а ухоженные губы растягиваются в нежной улыбке. Второй учёный закрывает дверь, облокачиваясь на неё спиной и скрещивая руки на груди, продолжая глазами следить за неугомонным исследователем человеческой расы. Эльф мог бы долго так наблюдать, однако уже через несколько минут младший учёный тяжело выдыхает, садясь за собственный стол и зарываясь пальцами в непослушные каштановые волосы, ероша их ещё сильнее. Глаза закрыты, а со стороны может показаться, что от головы исследователя даже идёт лёгкий пар.       Эльф тихо усмехнулся, оттолкнувшись от стены за ним и подходя к другу. Его рука медленно опускается на плечо напарника, стараясь не напугать его, однако даже от аккуратного прикосновения человек вздрагивает. – Лололошка, позволь поинтересоваться, ты над чем так голову ломаешь? Скоро задымишься, честное слово. - чёрные очи быстро обращают свой взор на чужие, что сейчас смотрели с насмешливой нежностью. Такой взъерошенный вид младшего забавлял эльфа, не частно можно было увидеть второго исследователя таким запутавшимся и напряжённым. – Эграсса, это ты... Напугал. Да так, обычные исследования, все как всегда. - человек поднимает голову и полностью поворачивается телом к старшему.       Лололошка и Эграссель познакомились, когда им обоим было по 11 лет. Сейчас им обоим 27, хотя эльф старше друга всего на пару месяцев. За это Уильям много раз слышал от друга фразу из рода "к сожалению для тебя, ты всегда будешь младше меня", причём эта реплика практически всегда сопровождалась насмешливо-нежным взглядом малахитовых глаз. Дейвисон не жаловался, хотя по началу, ещё в первые годы знакомства, пытался строить из себя обиженку и даже старался отучить эльфа от подобных шуток.       Эграссель только улыбнулся. – Прости, Ло, я не хотел. Обычно ты так не ломаешь голову, это точно "обычные" исследования? В любом случае, сколько ты уже тут сидишь? По сути, рабочий день закончился... - эльф бегло посмотрел на настенные часы - где-то три часа назад.       Темные глаза расширились, выдавая недоумение молодого человека. – Как три часа назад? Только что ведь обед был... - Лололошка махнул рукой - В любом случае, я наверное здесь останусь. Все равно дома никого, не хочу туда... а здесь работа интересная. - Эграсса нахмурился, вникая в смысл слов собеседника – Ло, ты ведь понимаешь, что тебе тоже нужно отдыхать? Нормально отдыхать, а не 4 часа на диване в лаборатории поспать. Пойдём, давай зайдем куда-нибудь поужинать, а после ко мне. Сегодня у меня переночуешь, вернёшься к своим исследованиям завтра. К тому же... кхм, я хотел с тобой поговорить... - последнее предложение эльф произнёс тихо, словно боясь своих же слов.       Уильям пару минут смотрел на друга, взвешивая к голове все "за" и "против". С одной стороны, юноша мог отказаться и остаться в лаборатории, провести ещё часа три точно за непрекращающимися мыслями и догадками о неизвестных кристаллах, выпить несколько чашек крепкого чая, чтобы взбодриться, после чего под утро завалиться на диван ради четырех-часового сна, чтобы утром снова вернуться к бесконечным думам. А с другой, юноша мог бы сейчас убрать все вещи в свой стол, поужинать в любимом кафе вместе с другом, после чего пойти к нему и выспаться, чтобы утром, полным сил, вернуться в лабораторию вместе с напарником, а заодно послушать, о чем таком хотел с ним поговорить Эграсса. Выбор был очевиден. – Ладно, Ссель. Пойдём тогда сейчас поедим, заодно расскажешь, что ты там хотел. Только дай мне убрать мой стол. Не хочу, чтобы все это - парень обвел рукой рабочее место - было на виду. Эграссе оставалось лишь улыбнуться и дать другу быстро распихать "неизвестные" камни по ящикам исследовательского стола.