Часть 1

В принципе, Багги можно было терпеть. Когда он молчал. Это, правда, происходило крайне редко, потому что даже во сне он имел привычку бормотать, вскрикивать и возмущаться, периодически устраивая всем окружающим внеплановую побудку. Так вот, если Багги связать по рукам и ногам, а лучше заковать в кайросеки, заткнуть ему рот и спрятать в какой-нибудь сундук — то его, в принципе, можно было терпеть. Альвида сама своей выдержке поражалась. — Мы просто должны решить, что будем делать дальше, — начала она, с трудом сдерживая ярость, — и будет прекрасно… — Красный?! — взвился Багги. — Ты опять сказала «красный»?! — Да сколько ж можно?! — не выдержала Альвида. — Помолчи немного! Одним быстрым и резким движением она выпростала вперёд руку и ухватила Багги за язык. В свободной руке возник кинжал, которым Альвида этот самый язык отхватила. Затем швырнула его на стол и накрыла тяжёлым хрустальным стаканом. Потрясённый Багги, прижав руки ко рту, смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Точно такой же эффект она произвела и на остальную команду. — Чего? — устало уточнила Альвида. — Он же делится, ему не страшно. — А если бы он не успел?.. — со смесью потрясения и неуловимого уважения уточнил Галдино. — У него был стимул успеть, — отмахнулась Альвида и, отвернувшись от стола к команде, продолжила свою предыдущую мысль: — А пока наш уважаемый капитан успокоился, мы должны решить, что делать дальше. Если мы просто продолжим бесцельно таскаться по всему Гранд Лайну… Команда следила за речью с неослабевающим интересом. Альвида приободрилась. Такого внимания ей прежде не удавалось привлечь и удержать. Может, надо почаще им угрожать? …за её спиной накрытый стаканом язык выпрямился стоймя, шевельнулся в одну сторону, затем в другую. Наклонился, упираясь в стенку стакана и покачался, пытаясь его уронить. Все присутствующие завороженно наблюдали за этими попытками. Кабаджи тянул шею, чтобы не упустить ни одной детали. Моджи привстал с места, чтобы лучше видеть. — …и плевать всем на то, что он Шичибукай… — вдохновенно продолжала Альвида. Стакан явно оказался тяжелее, чем можно было подумать на первый взгляд, и все потуги его уронить успехом не увенчались. Так что язык — то есть Багги — сменил тактику. Опустившись на стол, он согнулся и, словно гусеничка, пополз по поверхности, толкая стакан к краю. Команда затаила дыхание. Кто-то негромко прошептал: «Да… Да..!» — …и поэтому я предлагаю… — вдохновенно продолжала Альвида. За её спиной раздался грохот и звон, что-то промелькнуло в воздухе, команда в едином порыве издала вопль восторга, а затем Багги заверещал громче прежнего: — Альвида! Женщина! Как ты могла?! Я тебе сейчас всё скажу! Всё, что недоговорил и что новое успел придумать! Во-первых, нос мой совсем не большой и не красный! Во-вторых..! Он орал, размахивая руками, периодически разлетаясь на части, брызгал слюной и продолжал, и продолжал… В следующий раз надо в шкатулку запирать, отметила мысленно Альвида. И прятать её получше. — И все твои идеи мне не нравятся! — закончил Багги. — Я лучше придумал! Слушайте все!.. Если подумать, идеи у него были не такие и плохие. Толк из него выходил. Да и удача ему сопутствовала. Так что, в принципе, Багги можно было терпеть. Но очень, очень сложно.