Глава 12. Богиня и Дьявол

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Вечерний Хогвартс дышал тишиной. Каменные коридоры, освещённые редкими факелами, были пусты. Анна шла по ним неторопливо, её шаги звучали приглушённо на старом каменном полу. Она даже не задумывалась, куда идёт. Но вот она уже перед дверью. Комната Разина. Она не постучала. Дверь медленно отворилась, будто ожидая её. Анна вошла внутрь, её взгляд тут же скользнул по комнате. Полумрак, уютный камин, тяжёлые портьеры на окнах. Стеллажи с книгами, выстроенными в идеальном порядке. А в центре комнаты — он. Олег Разин. Он стоял, сложив руки на груди, внимательно наблюдая за ней.       — Ты пришла, — его голос был мягким, почти мурлыкающим.       Анна хотела что-то сказать, но слова будто застряли в горле. Зачем она здесь? Её брови дрогнули, но мысль, ещё секунду назад живущая в её сознании, вдруг ускользнула. Исчезла. Вместо неё пришло спокойствие. Тепло, как от мягкого пледа в зимний вечер. Ей не было страшно. Наоборот. Анна чувствовала… умиротворение.       Разин плавно сел на край кровати и медленно поманил её к себе.       — Иди сюда, Аннушка, — его голос был мягким, но в нём звучала нотка приказа.       Её ноги сами сделали шаг вперёд. И ещё один. И вот она уже рядом. Тёмный взгляд Разина впился в её лицо, изучающий, пронизывающий. А потом… Его лицо начало стремительно меняться. Глаза утратили небесную ясность, став болотисто зелёными, волосы удлинились, потемнев. Челюсть стала резче, черты лица — чуть грубее, привычнее… И в следующую секунду перед ней уже не Разин. Антонин Долохов. Настоящий. И такой спокойный, словно ничего и не произошло.       Анна вздрогнула, но тело не отступило назад. Долохов медленно опустил голову и прижался лбом к её животу, его тёплое дыхание ощущалось даже через ткань её одежды.       — Моя Аннушка, — прошептал он, обвивая руками её талию. — Ты вернулась ко мне.       Анна не ответила. Что-то в глубине её сознания заколыхалось, пытаясь пробиться наружу. Но прежде чем она смогла разобраться, он потянул её вниз. Тело повиновалось без сопротивления. И вот она уже на кровати, а Долохов нависает над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Его глаза внимательно изучали её, в них плескалась тьма.       — Почему ты здесь? — его голос был тихим, но от него по спине пробежал холод. — Что тебе понадобилось в Британии?       Анна приоткрыла рот, но тут же замерла. Она… не хотела отвечать. Не должна была отвечать. Но это чувство вновь исчезло так же быстро, как и появилось. Вместо него возникло странное спокойствие, и её губы сами сложились в слова:       — Я хотела спасти Сириуса Блэка.       Тишина. А затем ледяная вспышка магии, от которой её тело сковало тысячами игл. Долохов замер, его глаза сверкнули в полумраке.       — Блэк? — произнёс он медленно, словно пробуя имя на вкус. Его челюсть сжалась, а рука резко сомкнулась на её запястье. — Этот грязный, испорченный щенок? Ты выбрала его? Ради него ты…       Он резко оборвал себя, выдохнув, а затем медленно потянулся к её рукам. Его губы коснулись кожи запястья. Анна вздрогнула.       — Он не стоит даже твоего взгляда, — прошептал он, посылая поцелуй выше. Его губы двигались медленно, обжигая кожу. Анна чувствовала его магию. Пульсирующую, ледяную, словно морозный ветер в самую лютую зиму. Её разум разрывался между двумя чувствами. Одно говорило ей сопротивляться. Другое… Тепло в сознании. Расслабленность. Спокойствие. Долохов был доволен. Её мысли были вязкими, медленными, будто двигались сквозь густой туман. Но где-то внутри жило беспокойство. Где-то глубоко в груди, в самой её сути что-то выло от тревоги. Она подняла глаза и посмотрела на него.       — Почему ты здесь?       Долохов провёл пальцами по её щеке, и его прикосновение было на удивление нежным.       — Потому что должен выполнить задание, — ответил он, его губы изогнулись в мягкой улыбке. — Я вызвался сам, опередив молодого Крауча. Анна нахмурилась.       — Почему?       Его пальцы прошлись по её щеке, спустились к подбородку, мягко приподняли её лицо.       — Потому что я хотел быть ближе к тебе, Аннушка, — его голос был низким, ласковым, но в нём звучало что-то хищное, что-то, от чего по её спине пробежал холод.       — Хотел получить и тебя, и довольство господина, когда выполню его волю.       Она внезапно ощутила вспышку паники. Её пальцы невольно сжались на его плечах, а губы едва слышно шепнули:       — Не надо…       Долохов слегка выгнул бровь, его глаза внимательно изучали её лицо. И в следующую секунду он улыбнулся, наклонившись ближе.       — Моя милая Аннушка… — он провёл пальцами по её губам. — А ты знаешь, какое у меня задание?       Анна не дышала. Долохов позволил себе короткую паузу, а затем, с удовлетворением наблюдая за её реакцией, спокойно произнёс:       — Я должен бросить имя Поттера в Кубок Огня. А после позаботиться о том, чтобы он дошёл до последнего испытания. Чтобы он оказался там, где его ждёт господин.       Кладбище. Анна замерла. Что-то внутри неё будто надломилось.       — Не плачь, я обещаю… никто не причинит тебе вреда. Ты не пострадаешь в этой войне. – прижимая к колючей щеке её ладошку, прошептал он.       Она чувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Но почему? Почему её тело так реагирует? Она не могла ухватиться за мысль, не могла понять, что в его словах было таким ужасающим. Долохов, заметив её растерянность, мягко улыбнулся.       — Ты можешь задать мне вопросы, Аннушка, — разрешил он.       И вдруг что-то изменилось. Будто кто-то открыл дверь, мешающую дышать. Будто что-то внутри неё наконец прорвалось наружу. Она глубоко вдохнула. Резко, жадно, как человек, которого долго держали под водой. И в следующую секунду её пальцы вцепились в ткань его рубашки с неистовой силой.       — Не делай этого, умоляю... — прошептала она, её голос был полон отчаяния.       Долохов лишь улыбнулся, его глаза потемнели от удовольствия.       — Какая ты прелестная, когда умоляешь, — он наклонился ближе, позволяя своим губам коснуться её виска.       Анна судорожно выдохнула. Она вздрогнула, когда его пальцы легко коснулись верхней пуговицы её блузки.       — Аннушка, — мягко протянул он, словно пробуя её имя на вкус. — Ты ведь знаешь, как давно я ждал этого.       Она хотела отступить, но её тело не слушалось. Страх сковал её, но одновременно в голове стояла пугающая пустота. Мысли путались, не давая ей ухватиться за одну единственную, ту, которая подсказывала, что всё это неправильно. Долохов наблюдал за ней, его губы искривились в ленивой, почти удовлетворённой улыбке. Он видел её смятение, её внутреннюю борьбу. И ему нравилось это.       — Ты всегда была упрямой, — прошептал он, проводя пальцами по её ключице, — Но теперь ты моя. Анна судорожно сглотнула, чувствуя, как прохладный воздух обжигает кожу там, где его пальцы раздвигали ткань. Нет. Внезапная волна протеста вспыхнула в ней, и она дёрнулась назад, вцепившись пальцами в его запястье.       — П-прекрати… Её голос дрожал, но Долохов лишь хмыкнул, словно её попытка сопротивления его только забавляла.       — Ты ведь сама пришла ко мне, Аннушка, — напомнил он, наклоняясь ближе, так что его тёплое дыхание скользнуло по её щеке. — Сама вошла в эту комнату. Он смотрел в её глаза, изучая их, будто выискивал в них что-то, что должно было его успокоить или, наоборот, раззадорить.       — Что-то не так? — насмешливо спросил он, поднимая бровь. — Ты ведь всегда знала, что будешь моей.       Его ладонь медленно поднялась и сжала её подбородок, вынуждая её смотреть прямо ему в глаза. Анна резко вдохнула, осознание обрушилось на неё ледяным водопадом. Нет. Она уже сделала выбор, когда пришла сюда. Или, скорее, когда он заставил её прийти. Паника всколыхнулась в её груди, но… она снова растворилась, уступая место странному теплу. Её сознание словно укачивалось в медленном, гипнотическом танце его голоса, его рук. Его магия всё ещё держала её. Ледяная, обволакивающая. Долохов, почувствовав, как её тело снова расслабляется, удовлетворённо выдохнул.       — Хорошая девочка, — прошептал он, наклоняясь ближе, так, что его губы едва коснулись её губ. — Теперь будь такой всегда. Расслабься и наслаждайся, моя любовь.       Рот приоткрылся, но сказать она ничего не успела. Поцелуй. Грубый и напористый. Секундная боль от укусов сменялась прикосновением его языка. Руки блуждали по поддатливому телу, сжимая и поглаживая нежную кожу. Кажется его терпению пришёл конец в тот момент, когда Анна издала тихий вздох. Он дёрнул рубашку в разные стороны, и пуговицы, в оглушающей тишине комнаты, покатились по полу как свидетельство неизбежного. Его губы скользнули по скуле к мочке уха, прикусывая. Он терзал её нежную шею, не желая пропускать ни сантиметра её тела. Грубые мужские ладони плавно очертили тонкую талию, поднимаясь к полушариям груди. Как же прекрасна она была. Такая беззащитная, нежная. Кружевной лиф полетел куда-то в сторону, и его губы тут же обрушились на сладостные пики сосков. Анна вцепилась в его плечи, выгнув спину. Ощущения, такие странные, заставляющие дышать чаще, полностью захватили её разум. И трепыхающаяся где-то там в глубине, тревожная бабочка не могла пробиться сквозь этот кокон чувств. Каждый её вдох, каждый тихий, нежный стон, он ловил их все, наслаждаясь. Наконец-то наслаждаясь тем, что так давно желал. Бархат её кожи манил.       — Ты идеальна, Аннушка. — шептал он, опускаясь поцелуями по плоскому животу. Остатки одежды растворились словно их и не было. Долохов выпрямился, медленно скользя взглядом по её телу. Как долго он ждал этого? Судорожно вдохнув, он медленно провёл рукой от бедра к хрупкой щиколотке, закидывая её ногу себе на плечо.       — Идеальна. Моя. Моя. – шептал он, прокладывая дорожку из поцелуев. Анне казалось, что она в странном трансе. Тело горело от его прикосновений, а сердце стучало в груди так быстро, что казалось ещё чуть-чуть и оно разорвётся. Мягко опустившись вновь, он слегка прикусил кожу её бедра, и его глаза лукаво блеснули. Но едва его язык коснулся её в самом сокровенном месте, все мысли вылетели из головы.       Глаза закрылись, рот приоткрылся с жадностью глотая воздух. О, он наслаждался каждой секундой. Румянцем на щеках, тяжело вздымающейся грудью и её стонами. Знание, что так касался её лишь он один, будоражило в нём каждую клеточку тела. Язык кружил вокруг чувствительной горошины, раздвигал нежные складочки, пока руки крепко сжимали женские бёдра. Как только с её губ сорвался протяжный стон, а тело задрожало, он удовлетворённо улыбнулся, поднимаясь поцелуями вверх. Он навис над ней, смотря в затуманеные глаза, не в силах сдержаться, он взмахнул рукой, избавляясь от собственной одежды, склонился оставляя нежные поцелуи на тонкой шее и сразу же провёл рукой по напряжённому члену, направляя его в разгорячёное лоно девушки.       Долохов замер, его губы всё ещё касались её кожи, но его разум был полностью захвачен осознанием. Он почувствовал это ещё до того, как она вскрикнула, ещё до того, как её тело напряглось, словно пытаясь отстраниться, ещё до того как с собственных губ слетело тихое шипение.       Её невинность. Она была чиста, как первый снег, и это знание ударило его, как молния. Его сердце забилось быстрее, а в груди вспыхнул фейерверк эмоций — от удивления до невероятного, почти первобытного удовлетворения.       Он отстранился, его глаза, тёмные и горящие, впились в её лицо. Анна лежала под ним, её глаза были широко раскрыты, на ресницах застыли слёзы-бусинки, а губы слегка дрожали. Она выглядела одновременно испуганной и растерянной, но в её взгляде читалось что-то большее — что-то, что она не могла скрыть, даже если бы хотела.       — Аннушка… — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучало столько эмоций, что она невольно вздрогнула. — Ты…       Он не закончил фразу, но она поняла. Её щёки вспыхнули румянцем, и она попыталась отвести взгляд, но он мягко, но настойчиво приподнял её подбородок, заставляя смотреть на него.       — Ты моя, — прошептал он, и в его голосе звучало не только собственничество, но и нечто большее — благоговение. — Ты всегда была моей, но теперь… теперь ты принадлежишь мне полностью.       Его пальцы медленно скользнули по её щеке, затем по шее, опускаясь к её плечам. Он смотрел на неё, как будто видел её впервые, как будто она была чем-то священным, чем-то, что нужно беречь и поклоняться. Его дыхание стало глубже, а в глазах загорелся огонь, который она не могла понять, но который заставлял её сердце биться быстрее.       — Ты так прекрасна, — прошептал он, его губы коснулись её лба, затем щеки, затем уголка её рта. — Ты идеальна. Моя. Только моя.       Анна чувствовала, как её тело реагирует на его прикосновения, на его слова. Боль, которую она ощутила вначале, уже утихла, оставив после себя странное тепло, которое разливалось по её телу, как волны. Она не могла понять, что происходит, но её разум был слишком затуманен, чтобы сопротивляться. Его руки, его губы, его голос — всё это сливалось воедино, создавая ощущение, что она парит где-то между реальностью и сном.       Долохов, тем временем, был полностью поглощён ею. Каждое её движение, каждый её вздох, каждый стон — всё это было для него как наркотик. Он не мог насытиться ею. Его пальцы скользили по её коже, исследуя каждую её линию, каждый изгиб, как будто он пытался запомнить её навсегда. Его губы опустились на её грудь, и он почувствовал, как она вздрогнула, когда его язык коснулся её соска. Он улыбнулся, наслаждаясь её реакцией, наслаждаясь тем, что только он может вызывать в ней такие чувства.       — Ты моя, — повторил он, его голос был низким, почти хриплым. — Ты всегда была моей.       Анна не ответила, но её тело говорило за неё. Её руки судорожно комкали простынь, когда он опустился ниже, его губы и язык продолжали исследовать её тело. Он начал двигаться в ней, сходя с ума от тесноты и жара её тела. Она чувствовала, как её разум теряет контроль, как её тело реагирует на каждое его прикосновение, на каждое его движение. Она не могла думать, не могла сопротивляться. Она могла только чувствовать.       Долохов, тем временем, был на вершине блаженства. Он чувствовал её, каждую её клеточку, каждую её эмоцию. Она была его, полностью и безраздельно, и это знание наполняло его гордостью и удовлетворением. Он поклонялся ей, её телу, её душе. Она была его богиней, его единственной, и он был готов отдать всё, чтобы сохранить это чувство, этот момент.       — Аннушка, — прошептал он, его губы коснулись её уха. — Теперь ты навсегда моя. Толчки становились быстрее, жестче. Его глубокое дыхание касалось её лица. Чувство наполненности и тяжести его тела сбивало её с толку. И вот Долохов сделал последние движения и с глухим рыком повалился на неё.       Он лежал на ней, его дыхание было тяжёлым, а сердце билось так, будто готово было вырваться из груди. Его губы медленно коснулись её лба, затем щеки, затем губ. Поцелуй был нежным, почти благодарным, словно он хотел передать ей всё, что чувствовал в этот момент.       —Ты прекрасна, — прошептал он, его голос был тихим, но в нём звучало столько эмоций, что она невольно вздрогнула.       Он медленно поднялся, его глаза не отрывались от её лица. Она выглядела уставшей. Он улыбнулся, наслаждаясь этим моментом. Отпечатывая его на подкорке сознания.       — Подожди здесь, — прошептал он, его губы коснулись её лба. — Я вернусь.       Он поднялся с кровати и направился к двери. Анна лежала, её тело было расслаблено, но внизу живота она чувствовала лёгкую ноющую боль. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но её разум был слишком затуманен, чтобы сопротивляться.       Через несколько минут Долохов вернулся. Он подошёл к кровати и мягко поднял её на руки. Анна вздрогнула. Он нёс её, как будто она была чем-то хрупким, чем-то, что нужно беречь. Они прошли через комнату и вошли в небольшую дверь. Ванна была уже наполнена горячей водой, пар поднимался к потолку, а аромат трав заполнял воздух.       — Расслабься, — прошептал он, опуская её в воду. Анна почувствовала, как тепло воды обволакивает её тело, снимая напряжение. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Долохов сел на край ванны и начал бережно мыть её тело. Его пальцы скользили по её коже, исследуя каждую её линию, каждый изгиб.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, в его голосе звучало столько заботы, что она невольно вздрогнула.       — Устала, — прошептала она, её голос был тихим и хриплым, что он невольно улыбнулся.       — Это пройдёт, — прошептал он, его губы коснулись её лба. — Я позабочусь о тебе. Он продолжал мыть её тело, его пальцы были нежными, но уверенными. Он мыл её волосы, массируя кожу головы, и она почувствовала, как напряжение уходит из её тела. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями.       Когда он закончил, он мягко поднял её из воды и завернул в мягкое полотенце. Он нёс её обратно в комнату, где на тумбочке уже стоял поднос с едой. Он усадил её на кровать и начал кормить словно маленького ребёнка, его движения были нежными, но уверенными. Она ела, её глаза были закрыты, она чувствовала его заботу, но где-то глубоко вновь затрепыхалось тревожное чувство.       Когда она закончила, Долохов убрал поднос и лёг рядом с ней. Он притянул её к себе, его руки обвились вокруг её тела. Она почувствовала, как его дыхание становится глубже, а сердце бьётся ровно. Она закрыла глаза, не понимая что с ней происходит..       — Спи, Аннушка, — прошептал он, его губы коснулись её макушки. — Забудь всё о чём мы говори, помни только чувства.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Утро в Хогвартсе началось с тишины, нарушаемой лишь редкими криками сов, доносящимися из башни астрономии, и топотом ног. Анна проснулась от странного ощущения пустоты. Она приложила руку к груди силясь понять что не так . Кровать рядом была пуста, Долохов ушёл. Она приподнялась на локте, морщась от ноющей боли внизу живота. Боль была сильнее, чем вчера, и она не могла понять, то ли это последствия их близости, то ли что-то другое. Но думать об этом она не хотела. Она медленно поднялась с кровати, её тело было тяжёлым, словно её придавили невидимым грузом. Одежда, в которой она была вчера, лежала на стуле, аккуратно сложенная, как будто кто-то специально позаботился о том, чтобы она не помялась. Анна нахмурилась, пытаясь вспомнить, как она оказалась здесь, но воспоминания были смутными, словно покрытыми густым туманом.       Она оделась, стараясь не думать о том, что произошло. Но чем больше она пыталась отвлечься, тем сильнее боль в животе напоминала о себе. Она вновь поморщилась, пытаясь игнорировать неприятные ощущения, и быстро надела мантию. В зеркале она увидела своё отражение — бледное лицо, тёмные круги под глазами. Она выглядела так, будто не спала всю ночь.       — Ладно, — прошептала она себе, пытаясь собраться. — Урок скоро начнётся. Некогда думать об этом.       Она вышла из комнаты, стараясь двигаться быстро, но каждый шаг отзывался ноющей болью. В голове была странная пустота, словно все её мысли куда-то испарились. Она не хотела думать о Долохове, о том, что произошло между ними, но его образ не отпускал её. Его голос, его прикосновения, его слова — всё это крутилось в её голове, как навязчивая мелодия. Вернувшись в свою комнату, она сразу направилась в ванную. Горячий душ немного облегчил её состояние, смывая с кожи остатки вчерашнего вечера. Она стояла под струями воды, закрыв глаза, и пыталась сосредоточиться на чём-то другом. Но боль нарастала.       Переодевшись в чистое платье, она быстро собрала волосы в хвост и вышла из комнаты. Урок зельеварения должен был начаться через несколько минут, и она не могла позволить себе опоздать. Северус Снейп не терпел опозданий, и она не хотела лишний раз привлекать его внимание.       Когда она вошла в кабинет, большинство учеников уже сидели за своими столами. Снейп стоял у доски, его холодный взгляд скользнул по ней, когда она вошла. Он ничего не сказал, но его выражение лица говорило само за себя. Цепкий взгляд тёмных глаз, пробежался по ней. Анна быстро заняла своё место рядом с ним, стараясь не привлекать к себе внимания.       — Сегодня мы будем изучать зелье, которое требует точности и концентрации, — начал Снейп, его голос был холодным и резким, как всегда. — Зелье «Сонный эликсир». Если кто-то из вас допустит ошибку, последствия могут быть… неприятными. Она взяла в руки учебник, но буквы перед глазами плыли, и она никак не могла сосредоточиться.       – Мисс Волкова, с вами всё в порядке? – раздался рядом глубокий голос Снейпа. Вздрогнув она подняла на него взгляд и молча кивнула. Снейп прищурился но отвёл от неё взгляд.       — Начнём с ингредиентов, — произнёс он, его голос был холодным, с ноткой предупреждения. — Корень валерианы, лепестки лунного цветка и эссенция сонной травы. Каждый из этих компонентов должен быть добавлен в строгой последовательности и в определённое время. Любая ошибка — и зелье превратится в яд.       Студенты переглянулись и тихо переговариваясь, приступили к подготовке. Анна ходила от стола к столу, стараясь двигаться как можно медленней и не наклоняться слишком сильно, чтобы не усиливать спазмы. Она контролировала нарезку ингридиетов, следила чтобы ребята делали всё вовремя, но в глазах начало темнеть, а воздух словно загустел, с трудом проникая в легкие. Пульсируя боль обжигала низ живота.       – Мисс Волкова. – нахмурившись обратился к ней зельевар, когда заметил как часто она задышала, держась за край парты.        Студенты обеспокоенно смотрели на неё, но Анна никого не слышала. Её взгляд остекленел, а ноги подкосились. Кто-то испуганно вскрикнул, но Снейп уже подоспел, подхватывая бессознательную девушку на руки. Он скользнул взглядом по её лицу, отмечая бледность и испарину на лбу.       – Всем оставаться на своих местах! – рявкнул зельевар. – Продолжайте занятие!       Снейп стремительно нёсся по коридорам Хогвартса, торопясь в больничное крыло. Двери сами распахнулись перед ним и он быстро уложил девушку на ближайшую койку.       – Северус! Что случилось? – тут же оказалась мадам Помфри.       – Она потеряла сознание на уроке. – сухо ответил зельевар, наблюдая как ведьма накладывает диагностическое заклинание. Светящиеся нити засветились над телом девушки, но ярче всех пульсировал клубок красных нитей внизу её живота. Зельевар нахмурился, переводя взгляд на медиковедьму. Та замерла и тихо прошептала:       – Ох, Мерлин…       – В чём дело? — раздражённо прошипел он, теряя терпение.       – Всё в порядке… – спустя небольшую паузу, ответила Помфри. – Это индивидуальная реакция её организма… ей нужно немного отдыха и восстанавливающее зелье. Ничего серьёзного.       – Реакция на что? – сжав переносицу, с трудом сквозь стиснутые зубы, выдавил Снейп.       – Я не знала что мисс Волкова так поздно начала вести половую жизнь… – себе под нос пробормотала ведьма, продолжая изучать показатели. Снейп застыл. Мысли завертелись в голове с неистовой скоростью.       – Думаю это тебя не касается, Северус. – осторожно похлопав его по плечу, подала голос Поппи. – Спасибо что принёс её. Я позабочусь о ней.       Зельевар кивнул, сохраняя на лице маску равнодушия, но не отрывал глаз от бледного, будто измученного лица девушки. Что же с ней происходит? Она не казалась ему девушкой которая стала бы прыгать в постель к первому встречному. Её поведение с самого приезда в школу, было странным. Заставляя нервничать и его и чертового Блэка. Да и претендентов на роль её любовника в замке, было не так уж и много. Единственный вариант что это новый профессор по ЗоТи. Но Северус не верил что Анна стала бы спать пусть даже с давним другом, но с тем кого не видела много лет.       Мысли продолжали крутиться в голове пока не вернулась мадам Помфри с несколькими склянками зелий, выразительно посмотрев на него. Круто развернувшись, он покинул больничное крыло.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Большой зал жил своей обычной жизнью. Студенты оживлённо обсуждали расписание, Турнир Трёх Волшебников и уже строили догадки, кто из Хогвартса будет участвовать. За преподавательским столом царила более сдержанная атмосфера — учителя лениво вели беседы, едва успевая между этим отхлёбывать горячий чай и пробовать блюда.       Северус Снейп вошёл в зал с каменным выражением лица, как всегда, с высоко поднятым подбородком и лёгкой надменностью в осанке. Проходя вдоль стола, он кинул беглый взгляд на место, где обычно сидела Анна. Пусто. Он чуть заметно нахмурился, но сел на своё место, не подавая виду.       — Северус, — раздался рядом голос. Блэк. Снейп сдержал тяжёлый вздох, но даже не посмотрел в его сторону.       — Не видел Анну? — тихо спросил Сириус, чуть придвигаясь ближе, чтобы их разговор не слышали другие преподаватели. Снейп не торопился с ответом. Он взял ложку, сделал вид, что собирается зачерпнуть суп, но затем спокойно отставил её и наконец ответил:       — В больничном крыле. Блэк мгновенно выпрямился, в его глазах мелькнула тревога.       — Что с ней? — спросил он, его голос звучал резко, но не громко.       — Спроси у неё сам, если так переживаешь, — холодно отозвался Снейп. Сириус нахмурился. Он уже хотел что-то сказать, но его внимание привлекло что-то другое. Снейп заметил это и проследил за его взглядом.       Разин. Он сидел чуть дальше, неподалёку от МакГонагалл, ведя с ней, на первый взгляд, непринуждённую беседу. В одной руке он держал вилку, но… она зависла в воздухе, так и не донеся кусок еды до рта. Секунда. Другая. Задержка была почти незаметной, но достаточно долгой, чтобы Снейп уловил её.       Профессор ЗоТИ не отрывал взгляда от них. Точнее, от него. И в какой-то момент их взгляды пересеклись. Снейп не шевельнулся. Разин же вдруг улыбнулся. Безмятежно. Почти дружелюбно. Но Северус не был глупцом. Это была выверенная, искусственная маска, натянутая с мастерством человека, который привык играть чужие роли. Нечто в груди Снейпа сжалось. Интуиция, которую он привык слушать, подавала тревожный сигнал. Северус медленно отодвинул тарелку, не отводя глаз от мужчины. Что-то в этом человеке было не так. И, кажется, он был единственным, кто это видел.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Анна уже собиралась покинуть больничное крыло, когда дверь бесшумно отворилась, и в проёме появился Разин.       — Анна, — его голос был мягким, почти тёплым. — Рад видеть, что ты в порядке. Я узнал что ты попала в больничное крыло. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, улыбнувшись.       — Спасибо, Олег. Всё хорошо. Я уже ухожу.       — Разреши мне проводить тебя, — предложил он, подходя ближе. Анна мельком взглянула на мадам Помфри, но та, кажется, была слишком занята своими зельями и не обращала на них внимания.       — Я хотела вернуться к работе, — ответила она ровным голосом, направляясь к выходу.       — Тогда я тебя сопровожу, — Разин улыбнулся, шагая рядом. Коридоры Хогвартса были безлюдны. Разговор между ними тек плавно, но Анна чувствовала что-то странное. Ей было спокойно с ним. Слишком спокойно. Любая тревога исчезала, стоило ему заговорить. Но и странное ощущение в груди не давало покоя.       Наконец, они дошли до кабинета зельеварения. Дверь приоткрылась сама собой, и на пороге появился Северус Снейп. Он лениво скрестил руки на груди, его тёмные глаза следили за каждым движением Разина. А особенно за тем, как он взял руку Анны и мягко прикоснулся к её костяшкам губами.       — Увидимся за ужином, — сказал Разин, не отводя взгляда.       — Да, до встречи,, — спокойно ответила она, даже не замечая, как Снейп сузил глаза.       — Профессор. – кивнув зельевару, усмехнулся мужчина. Когда Разин развернулся и ушёл, Снейп ещё несколько секунд остался стоять на месте, молча наблюдая за Анной. Она выглядела… нормально. Слишком нормально. Его интуиция вновь предостерегающе заворочалась, но он не сказал ничего. Остаток дня прошёл спокойно.       Анна работала, вела занятия, улыбалась студентам, а Снейп молча наблюдал за ней, пытаясь понять, почему его не покидает ощущение, что что-то идёт не так. Но когда наступил вечер и все собрались в Большом зале для объявления чемпионов, всё это отошло на второй план.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Величественный Кубок Огня стоял на своём постаменте, переливаясь магическими искрами. Его синий огонь плясал в чаше, а Дамблдор с поднятыми руками привлёк внимание всех присутствующих.       — Друзья мои, — его голос, как всегда, был спокоен, но в нём звучали нотки торжественности. — Настал момент, которого мы все так ждали! Сейчас Кубок Огня выберет трёх чемпионов, которые представят свои школы в Турнире Трёх Волшебников.       Зал затих, все взгляды были прикованы к Кубку. Огонь внутри вспыхнул выше, а затем… Пламя резко сменило цвет, вспыхнув ярко-красным, и из него вылетела горящая бумажка. Дамблдор ловко подхватил её и громко объявил:       — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! Зал взорвался аплодисментами. Виктор, с его обычным серьёзным выражением лица, поднялся с места и прошёл к Дамблдору, рукопожатие которого принял сдержанно и твёрдо, прежде чем исчезнуть за дверью, ведущей к комнате чемпионов. Через мгновение Кубок вновь вспыхнул. В воздухе плавно закружилась вторая бумажка.       — Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур! Очаровательная девушка с серебристыми волосами поднялась и гордо направилась к Дамблдору, под восхищённые вздохи студентов. Оставалось лишь одно имя. Пламя вспыхнуло в третий раз.       — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори! Поднялась новая волна аплодисментов, особенно со стороны Пуффендуя. Седрик, улыбаясь, пожал руку Дамблдору и тоже отправился к остальным.       — Ну вот и всё, — Дамблдор уже собирался продолжить, но вдруг… Пламя в Кубке вновь изменилось. Голубой огонь мигнул тревожно. А затем… Рванулся вверх, выбрасывая ещё одну бумажку.       Зал застыл в абсолютной тишине. Люди обменивались недоумёнными взглядами. Дамблдор поймал её, нахмурился, и прочитал.       Снейп почувствовал неладное за секунду до того, как Кубок выбросил четвёртое имя. В воздухе было что-то… неправильное. Тревожное. И когда Дамблдор поймал бумажку, когда его выражение лица стало более серьёзным, Северус уже знал. Произойдёт что-то ужасное.       — Гарри Поттер! Холод, пронизывающий до костей. Снейп не выдал эмоций, но его пальцы, сжимающие край стола, предательски побелели. Его взгляд моментально нашёл Поттера, и он не смог не признать — мальчишка был напуган. Настолько, что даже не двигался. Краем глаза он заметил, как Блэк подался вперёд, а затем вскочил на ноги.       — Это какая-то ошибка! Да. Ошибка. Но не Кубка. Кто-то сделал это. Кто-то очень умный.       Снейп медленно провёл взглядом по преподавательскому столу, не останавливаясь ни на ком конкретно, пока его глаза не наткнулись на Разина. Ни удивления. Ни растерянности. Ничего. Он просто сидел и наблюдал. Снейп сузил глаза. Разин выглядел… довольным? Очень тонко, почти незаметно, но это было там.       И тут что-то внутри Северуса щёлкнуло. Все последние дни, поведение Анны, её странная отстранённость, Блэк, обеспокоенный её состоянием, её попадание в больничное крыло, а теперь Поттер… Неужели?... Снейп слегка повернул голову, теперь полностью сосредоточив внимание на Разине. Он что-то задумал. Зельевар был в этом уверен. И если он прав… Тогда всё только начинается.       А тем временем Долохов жадно впитывал эмоции. О, это было прекрасно. Он смотрел, как Кубок выбросил бумажку. Как Дамблдор нахмурился. Как Поттер застыл, словно его ударило заклинанием паралича. Как челюсть Сириуса Блэка дрогнула от ярости, а сам он подался вперёд, сверкая глазами.       Как Анна… Он скользнул взглядом к ней. Она была бледной, глаза расширены, губы чуть приоткрыты от шока. Он видел это. Но он также видел её заторможенность. То, как эмоции сменяли друг друга, как разум отчаянно пытался ухватиться за что-то, чего она не понимала. И это было… чудесно. И он знал, что она не вспомнит. Не осознает. Не сейчас. Он сидел, чуть откинувшись назад, и позволил уголкам своих губ дрогнуть в лёгкой, самодовольной улыбке. Да. Всё идёт по плану.