Глава 14. Осколки

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Комната Долохова была погружена в полумрак, лишь слабый свет от камина освещал стены, украшенные старинными гобеленами и магическими артефактами. Анна лежала на кровати, её дыхание было ровным, а тело расслабленным. Она спала глубоким, почти неестественным сном, вызванным зельем, которое Долохов дал ей незадолго до этого. Её лицо было спокойным, но в глубине её сознания что-то боролось, как будто пытаясь пробиться сквозь туман.       Долохов стоял у окна, его пальцы медленно барабанили по подоконнику, а в глазах читалось лёгкое напряжение. Он знал, что время работает против него, но пока всё шло по плану. Анна была под его контролем, и никто не мог помешать ему. По крайней мере, так он думал. Внезапно в комнате раздался громкий хлопок, и с порывом ветра появилась Лада. Её обычно спокойное лицо было искажено паникой, а глаза горели отчаянием.       — Господин! — её голос дрожал, словно она едва сдерживала страх. — Ефим... он почти свободен. Магия клетки разрушается, я не могу удержать его! Долохов резко обернулся, его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Лады.       — Что ты сказала? — его голос был низким, почти шипящим, но в нём чувствовалась ледяная ярость. Лада сглотнула, её пальцы нервно сжимали край платья.       — Он... он почти разрушил амулеты. Его магия слишком сильна, я не могу... — она замолчала, увидев, как лицо Долохова исказилось от гнева.       — Не можешь? — он шагнул к ней, его тень накрыла её, как предвестник бури. — У тебя было лишь одно ничтожное задание, и ты говоришь что не справилась? Лада отступила на шаг, её глаза расширились от страха.       — Господин, я... я сделала всё, что могла, но он... он готов умереть, лишь бы вырваться! Долохов замер, его пальцы сжались в кулаки. Он знал, что Ефим был силён, но даже он не ожидал, что домовой сможет преодолеть магию сдерживающих амулетов и чар наложенных им лично. В его глазах мелькнуло раздражение, но затем он медленно выдохнул, сдерживая гнев.       — Хорошо, — произнёс он, его голос стал холодным и расчётливым. — Если он вырвется, это создаст проблемы. Но это ещё не конец. Всё равно мне нет нужды торчать в этом замке. Он повернулся к Анне, которая всё ещё спала на кровати. Долохов медленно подошёл к ней, его шаги были лёгкими, почти бесшумными. Он опустился перед ней на колени, его пальцы нежно коснулись её щеки.       — Аннушка, — прошептал он, его голос был мягким, почти ласковым. — Ты ведь знаешь, что это ещё не конец, правда? Анна не ответила, её сон был глубоким, но в глубине её сознания что-то дрогнуло, а между тонких бровей появилась тревожная складка. Долохов улыбнулся, его губы коснулись её лба, а затем он наклонился и оставил поцелуй на её губах. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, но в нём чувствовалась власть и контроль.       — Ты будешь ждать меня, — прошептал он, его дыхание смешалось с её. — И когда я вернусь, мы продолжим нашу игру. Он медленно поднялся, его пальцы ещё на мгновение задержались на её щеке, а затем он резко развернулся к Ладе.       — Перенеси меня в особняк, — приказал он, его голос был твёрдым и не терпящим возражений. — Сейчас же. Лада кивнула, её пальцы сжались в кулаки, а глаза загорелись решимостью. Она протянула руку, и Долохов взял её за запястье. В следующее мгновение в комнате раздался громкий хлопок, и они оба исчезли, оставив Анну одну.       В старом, заброшенном особняке, где воздух был пропитан пылью и тёмной магией, Долохов стоял посреди зала, его глаза сверкали холодным светом. Лада стояла рядом, её лицо было бледным, а глаза полными страха.       — Хозяин, что мы будем делать? — прошептала она, дрожа. Долохов медленно повернулся к ней, его губы изогнулись в холодной улыбке.       — Мы продолжим игру, — произнёс он, его голос был тихим, но полным уверенности. — Ефим может быть свободен, но он не сможет остановить меня. Анна всё ещё под моим контролем, и пока это так, у меня есть все козыри. Лада кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Долохов заметил это, и его улыбка стала ещё холоднее.       — Не волнуйся, — прошептал он. — Всё идёт по плану. И когда я вернусь за тобой, никто не сможет остановить меня. Лада сглотнула, но не ответила.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Каменные стены Хогвартса, обычно такие надежные и прочные, сегодня казались хрупкими. Воздух в коридорах был густым, пропитанным тревогой. Факелы, закрепленные в железных кольцах, мерцали неровным светом, отбрасывая на стены дрожащие тени, которые извивались, словно живые существа. Снейп шагал по длинному коридору, его черная мантия развевались за ним, как крылья гигантской летучей мыши. Каждый его шаг отдавался глухим эхом, смешиваясь с далекими голосами студентов, доносящимися из Большого зала. Он только что покинул комнату Блэка, и их разговор оставил у него неприятный осадок. "Он слишком импульсивен," — думал Снейп, сжимая кулаки. "Один неверный шаг — и все пойдет прахом." Он на мгновение замедлил шаг, массируя переносицу. Головная боль, тупая и навязчивая, не давала ему сосредоточиться. Всё складывалось слишком плохо, и...       Замок содрогнулся. Воздух сгустился, стены натужно застонали, а по полу пробежала едва ощутимая вибрация. Это была магия. Мощная. Старая. Неуправляемая. И она трещала, ломая границы. В следующую секунду дверь в комнату Блэка резко распахнулась, и сам он вылетел в коридор с палочкой наготове. Их взгляды встретились.       — Ты это почувствовал?! — Блэк был напряжён, глаза его метались, будто выискивали угрозу.       — Думаешь, только ты один, Блэк? — процедил Снейп, уже резко разворачиваясь в сторону источника магии. Они сорвались с места, мчась по коридору. Чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалось напряжение. Воздух дрожал, слабо искрил, словно готовый разразиться грозой. Сквозь тяжёлые удары собственного сердца Снейп услышал быстрые шаги впереди. На повороте он резко остановился, и Блэк едва не врезался в него. Перед ними стоял Дамблдор. Глаза директора были чуть прищурены, пальцы крепко сжимали палочку, а мантия, казалось, слегка развевалась, будто под порывами невидимого ветра.       — Вы тоже почувствовали это, — скорее констатировал он, чем спросил. Снейп молча кивнул.       — Что это за такое?! — Блэк метнулся вперёд, с тревогой сверля взглядом Дамблдора. На нас напали?       — Очень древняя магия, — задумчиво произнёс директор, прислушиваясь. — Но я чувствую в ней боль. И отчаяние. Снова содрогнулся замок. Треснули стены. По коридорам пронёсся шёпот, тревожный, полный непонимания. Портреты начали исчезать из своих рам.       — Туда, — Дамблдор резко развернулся и уверенно направился к цели. Снейп и Блэк переглянулись, прежде чем броситься за ним. Где-то впереди магия Хогвартса трещала под натиском мощного заклинания. И они знали, что приближаются к чему-то страшному. Когда они подошли к комнате нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, дверь была заперта. Снейп взмахнул палочкой, но его чары не сработали. Что бы ни происходило внутри, это было могущественно.       — Отойдите, — твёрдо приказал директор. Сириус уже был готов взорвать дверь заклинанием, но Дамблдор лишь тихо произнёс:       — Alohomora Maxima. Дверь содрогнулась, словно борясь за свою тайну, но наконец со скрежетом отворилась. То, что они увидели, вогнало их в ужас.       Комната была разрушена. Мебель перевернута, книги разбросаны, а на стенах зияли глубокие трещины, из которых сочился странный голубоватый свет. На кровати, неподвижная, как фарфоровая кукла, лежала Анна. Над ней парил яркий, светящийся синий купол, колеблющийся, словно поверхность воды. А рядом с ней… Сириус застыв, с ужасом выдохнул:       — Чёрт возьми… Перед ними, тяжело дыша, стоял Ефим. Полуразрушенный. Половина его тела была покрыта страшными ожогами. Обугленные, потрескавшиеся руки, которые он держал у висков Анны, дрожали от напряжения. Его одежда висела на нём лоскутами, сквозь разорванную ткань проступала обожжённая, покрытая сетью трещин кожа. Но несмотря на это, он продолжал удерживать магию, даже когда от него исходил слабый, почти угасающий свет.       — Ефим! — выкрикнул Сириус, но домовой даже не шелохнулся.       — Чёртова тварь, отойди от неё! — зарычал Снейп, уже вытаскивая палочку. Но стоило ему сделать шаг, как от сферы ударила волна магии, отбросив его назад. Он врезался в стену, воздух вырвался из его легких с хрипом.       — Не трогать, — хрипло прошептал Ефим, его голос дрожал от боли. — Я… спасаю… Дамблдор не вмешивался. Его голубые глаза светились пониманием.       — Что он делает? — прохрипел Сириус, смотря, как тело Анны вздрагивало под магическим куполом. Снейп прищурился. Он видел, как постепенно её кожа покрывалась мурашками, как пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. А вокруг головы обручем сияла магия.       — Он очищает её разум, — наконец выдохнул он. Внезапно купол ярко вспыхнул. Мгновение — и он лопнул, разлетевшись снопами голубых искр. Ефим обессиленно опустил руки, пошатнулся, но не упал.       Анна дёрнулась, её грудь резко вздыбилась от судорожного вдоха, и она распахнула глаза. Только теперь они были наполнены ужасом. Она вспомнила. Всё. Анна резко села, её руки задрожали. Перед глазами вспыхнули сцены — холодные прикосновения, безвольное повиновение, страх, зажатый в клетку магии. Она не была собой. Она не сопротивлялась. Её использовали. Её подчинили. Но хуже всего было не это. Долохов. Он держал её в своих руках, ласкал, властвовал… и она ничего не могла сделать. Тошнота подступила к горлу. Но тут её взгляд упал на Ефима. Он… светился? Её сердце сжалось от паники, когда она увидела, как его тело становится прозрачным.       — Нет… нет, нет, нет! — она дёрнулась к нему, хватая за обожжённые руки, но пальцы прошли сквозь него. Он грустно улыбнулся.             — Прости, бедовая… — голос его был тихим, но тёплым. — Но мой долг окончен. Анна покачала головой, слёзы побежали по её щекам.       — Не уходи! — умоляюще прошептала она, но он лишь склонил голову, всё так же тепло улыбаясь.       — Я вернусь, — шепнул он. — Когда нибудь вернусь... И в следующее мгновение он исчез. Остались лишь несколько светящихся искр. Анна застыла. А затем… Из её груди вырвался крик. Он заполнил всю комнату, пронзительный, полоный боли и ужаса. Сириус рванулся к ней, не выдержав.       — Анна! — он схватил её за плечи, притягивая к себе. Но в ту же секунду она завизжала.       — Не трогай меня! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — её крик был почти нечеловеческим. Она забилась в его руках, изо всех сил вырываясь, дёргая руками, пинаясь, как загнанное в ловушку животное.       — Анна! Это я! — Сириус в панике крепче сжал её, пытаясь удержать, но она продолжала кричать.       — НЕ ТРОГАЙ! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ! НЕТ! — она билась, как в агонии, рыдая. Сириус в ужасе отшатнулся, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Но прежде чем он успел что-то сказать, в грудь Анны ударил яркий светлый луч заклинания. Её тело дёрнулось, руки ослабли, а затем она безвольно рухнула на кровать, её глаза закрылись. Сириус, дрожа, обернулся. Дамблдор опустил палочку, его взгляд был полон печали.       — Ей нужно время, — тихо сказал он. Сириус судорожно сглотнул, его кулаки дрожали от ярости и бессилия. А Снейп, стоявший рядом, стиснул зубы, зная, что худшее ещё впереди.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Больничное отделение Святого Мунго было пропитано запахом зелий и стерильной чистоты. Белые стены, мягкий свет магических ламп, ровное гудение чар, поддерживающих состояние пациентов. Здесь, среди множества пострадавших, находилась Анна Волкова.       Она не разговаривала. Её глаза были пустыми, стеклянными. Она смотрела в потолок, но, казалось, ничего не видела. Колдомедики пытались её расшевелить, но всё было бесполезно. Ночью всё становилось хуже. Она просыпалась с криками, пронзительными, полными ужаса. Она рвала голос, пока не оставалась хриплым, бессильным эхом. Ни зелья, ни заклинания не могли остановить это.       Сириус сходил с ума. Он не находил себе места, метался по больничным коридорам, настаивал, чтобы его пустили к ней. Но, когда его пускали, он видел лишь её сломанный, пустой взгляд. Он звал её по имени, держал за руки, но Анна даже не реагировала. Она похудела. Плохо ела. Она ни с кем не разговаривала.       Снейп работал без устали. Он разобрал состав зелья, вытащил каждую его частицу на свет, но полного ответа так и не нашёл. В его лаборатории пахло травами, горькими настоями и терпким дымом расплавленных реагентов. Зелье было… живым. Это злило его.       Долохов был гением. Мерзким, жестоким, отвратительным, но всё же гением. Этот яд подчинял человека, забирал его волю, заставлял делать то, чего он сам не желал. Это был не просто Империус в жидкой форме. Это было что-то куда более тонкое. Каждый раз, когда он смотрел на каплю её крови под светом, ему казалось, что что-то внутри неё движется.       А тем временем Турнир Трёх Волшебников продолжался. Студенты и директора из Шармбатона и Дурмстранга были недовольны произошедшим, но Министерство настояло — состязание нельзя прерывать. Это лишь добавляло масла в огонь. И вот вот должен был настать день первого испытания.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Анна лежала на жёсткой больничной койке, укрытая простынёй, которая казалась слишком тяжёлой, слишком давящей. Её тело почти не двигалось, лишь едва заметный подъём груди указывал на то, что она ещё дышит. Глаза смотрели в потолок, но ничего не видели. Белые стены, мягкий свет магических ламп, шёпот целителей, шаги за дверью — всё это сливалось в единый гул, который не имел для неё значения. Всё было размытым, далёким. Но иногда... Иногда в темноте перед её глазами вспыхивали образы.              Холодные пальцы, впивающиеся в её кожу. Голос, шепчущий ей на ухо. Слова, которые навсегда запечатлелись в её разуме: «Ты моя, Аннушка. Теперь ты всегда будешь моей.» Она слышала его. Каждую ночь. Каждую секунду. И тогда она кричала. Она кричала так, словно это могло вырвать его из её разума, выдрать его из её души с корнем. Но он всегда оставался. И никто не верил ей. Каждый раз, когда она просыпалась в холодном поту, чувствуя на губах призрачный вкус его поцелуев, в груди разливался леденящий страх. И тогда приходили колдомедики. Они давали ей зелья, накладывали успокаивающие заклинания, пытались пробиться к её сознанию. Но она не реагировала.       Сириус приходил. Он звал её по имени, умолял поговорить с ним, держал за руки, но её пальцы были холодными и безразличными. Она не реагировала. Он слышал её крики. Смотрел в её пустые глаза. Но он не мог понять, как вытащить её оттуда. Анна расцарапывала кожу на своём теле, чувствуя фантомные прикосновения. Будь её воля она бы содрала её с себя, лишь бы не помнить, не ощущать. Она вспоминала свою прежнюю жизнь. Обычную. Без магии. Вспоминала как оказалась здесь. Перед глазами мелькали строчки дневника Анны Волковой. И тогда она начинала смеяться.       Ей хотелось посмотреть в глаза Волковой и закричать:       — Ну как? Ты всё ещё веришь в меня?! Анна выла и скулила. Проклинала ту девушку. Волшебницу, что решила её судьбу за неё. Ту которая посчитала себя Господом Богом. Хотя. В этом мире есть магия, но нет Богов. Её стали пичькать чем-то что превращало её тело в желе. Двигаться было слишком тяжело и поэтому Анна всё время лежала. А всё потому что она смогла разодрать руку так что добралась до вен. Колдомедик что нашла её смеющейся всю в крови, закричала на всё Мунго от ужаса. А ещё она думала о Ефиме. О единственном существе что знал её настоящую. О том кто сжёг себя до тла, вернув ей память. Иногда она задавалась мыслью, а стоило ли это того? Она вспомнила, да. Но Долохов всё ещё был в её голове. Он шептал ей на ухо, а в особые дни когда её истерики превращались в нечто страшное, от чего сердце сбивалось с ритма и угрожало остановиться навсегда… Она слышала яростный приказ успокоиться. Тогда всё её тело послушно обмякало и она падала во тьму. Пусть всё это закончиться. Пусть все они исчезнут.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      — Какого чёрта вы ничего не делаете?! Голос Сириуса разносился по коридорам Мунго, полным отчаяния и ярости. Он шагал из угла в угол, волосы взлохмачены, глаза полыхают гневом.       — Она не должна быть здесь! Рядом стоял Дамблдор, спокойный, как всегда. Его голубые глаза блестели мягким светом, но если бы кто-то посмотрел внимательнее, то заметил бы тень чего-то, что он не хотел показывать.       — Сириус, — его голос был убаюкивающим, как у доброго деда, — она пережила страшное испытание. Её разум... истощён. Ей нужно время.       — Время?! — Блэк сорвался на крик. — Прошёл почти месяц! Вы видели её?! Она даже не понимает, где находится! Она кричит по ночам так, что стены дрожат! Какого дьявола вы не делаете ничего?! Директор вздохнул, грустно качая головой.       — Мы делаем всё возможное... Но внутри себя Альбус Дамблдор знал, что это ложь. Анна Волкова сама загнала себя в ловушку.       Он наблюдал за ней с первого дня, видел, как она старалась изменить ход событий, как пыталась повлиять на будущее. Он догадывался, что она знала больше, чем говорила. А теперь её сломали. И часть его сожалела об этом. Но другая часть — более холодная, расчётливая — знала, что это была закономерность. Она посмела вмешаться. Она хотела уберечь Гарри. Но Гарри должен был пройти через все испытания, которые уготовила ему судьба. Дамблдор никогда не верил в случайности.       А сейчас он смотрел на девушку, которая пыталась изменить всё, и думал: Ты могла прийти ко мне. Ты могла попросить помощи. Но ты выбрала идти одна. И теперь расплачиваешься за это. И всё же...       — Вы ведь не собираетесь оставить её здесь навсегда, верно? — голос Сириуса дрожал от сдерживаемой злости и страха. Ему не хотелось даже думать о том что Анна проведёт здесь большую часть жизни как Фрэнк и Алиса. Дамблдор медленно моргнул.       — Конечно, нет. Но когда? Он не сказал.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      В подземельях Хогвартса в лаборатории, заполненной склянками с зельями и кипящими котлами, Северус Снейп работал без отдыха. На столе перед ним стояла небольшая пробирка, наполненная кровью Анны. Час за часом он разлагал её на составляющие. Он переливал её в различные растворы, добавлял реагенты, записывал изменения. Но результат был один и тот же. Её кровь была чужой. Что-то глубоко в ней изменилось.       Снейп уже не задавался вопросом, заколдована ли Анна, хотя Дамблдор сказал что домовой полностью освободил её разум, что-то внутри него не верило в это. Теперь он пытался понять, как избавиться от этого. Особенно узнав от колдомедиков что девушка утверждает что Долохов всё ещё в её голове. Но всё, что он пробовал, не работало.       Зелье, что Долохов использовал для контроля, было уникальным. В нём смешивались компоненты, которые не встречались ни в одной известной ему формуле. И каждый раз, когда он подносил склянку к свету, ему казалось, что внутри этой густой жидкости что-то движется. Живое. Долохов был гением, этого Снейп не мог отрицать. Но Снейп тоже был гением. И он найдет способ разрушить этот яд. Во что бы то ни стало.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Хогвартс жил слухами. Хотя никто не сказал студентам, что именно произошло с профессором Волковой, даже младшекурсники понимали, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Официальная версия была смехотворной: профессор Защиты от Тёмных Искусств оказался самозванцем. Но кто? Как? Почему? Ответов не было. Лишь напряжённые взгляды преподавателей и мрачное молчание Дамблдора.       И всё же слухи распространялись быстрее, чем пожар в хранилище пергаментов. Говорили, что в ночь исчезновения Разина замок содрогнулся от магического всплеска, что стены треснули, а портреты визжали от ужаса. Говорили, что в центре всего этого была Анна Волкова, и что её без сознания нашли в той самой комнате, где ещё недавно жил «Разин». Говорили, что её увезли в Мунго. В отделение психическибольных. Гарри знал больше. Он случайно подслушал разговор.       — Бездари в Мунго не понимают как вывести зелье контроля из неё, стандартные процедуры ничего не дали. — голос Снейпа был холодным, сдержанным, но в нём слышалась ярость. — Поэтому этим займусь я.       — Дракл! — Сириус был в бешенстве. — Этот ублюдок… Я разорву его на части!       — Для этого его нужно сначала найти, — язвительно напомнил Снейп. Гарри тогда не стал слушать дальше. Ему было страшно. Страшно от осознания, что прямо под их носом скрывался один из самых жестоких Пожирателей смерти. И ещё страшнее было понять, что Анна Волкова не просто исчезла. Она была сломлена.       — Ты опять задумался, Гарри. Гермиона сидела напротив него, её брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Рон сидел рядом, лениво ковыряя кусок пирога, но было видно, что его тоже тревожат недавние события.       — Я просто думаю… — медленно произнёс Гарри. — О всём этом. О профессоре Волковой. О турнире. Гермиона сложила руки на груди.       — Это ужасно. Гарри вздрогнул, но кивнул.       — Ты о чём? — уточнил Рон, бросив на неё удивлённый взгляд.       — О том, что с профессором Волковой сделали что-то… — Гермиона сглотнула, подбирая слова. — Нечто ужасное. Если её действительно заставляли делать всё, что хотел этот… Она замолчала, но Гарри и Рон прекрасно её поняли. Рон поёжился.       — Мерлин… Гарри чувствовал, как его живот сжимается от неприятного предчувствия.       — Я слышал, что она теперь в Мунго, — тихо сказал он. — Говорят, она не разговаривает. И… у неё бывают…       — Приступы, — закончила за него Гермиона. Гарри кивнул. Гостиная на мгновение затихла, только потрескивал огонь в камине.       — Но она же будет в порядке? — спросил Рон, неуверенно переводя взгляд с одного на другого. Но Гарри и Гермиона не ответили. Потому что они не знали. И от этого становилось ещё хуже. Но помимо всего этого, была ещё одна причина для беспокойства. Первое испытание было уже на носу. Гарри чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Он не знал, что его ждёт. Он не знал, как бороться. А главное — он не знал, выживет ли. Гермиона заметила, как он сжал кулаки.       — Ты справишься, — сказала она твёрдо. Словно прочитав мысли друга. Гарри слабо улыбнулся.       — Откуда такая уверенность?       — Потому что ты Гарри Поттер, — хмыкнул Рон. — Ты всегда выкручиваешься, даже если тебя пытается убить кто-то вроде… ну не знаю, Волдеморта? Гарри усмехнулся, но улыбка быстро сошла на нет.       — Знаете, что меня пугает больше всего? — тихо сказал он. Гермиона и Рон переглянулись.       — Что? — спросила Гермиона. Гарри поднял на них взгляд.       — Что если кто-то хочет, чтобы я не выбрался живым? Наступила тишина. И никто не знал, что сказать.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Тёмный зал огромного особняка был погружён в полумрак. Единственный источник света – тлеющие угли в камине, бросающие на стены пляшущие тени. Антонин Долохов сидел в массивном кресле, держа в руке хрустальный стакан с огневиски. Густая янтарная жидкость медленно плескалась, отражая в себе тусклый свет. Он почти не пил. Лишь смотрел в глубину стакана, как если бы мог там найти ответы на свои вопросы. Она страдала. Он чувствовал это. Он знал. Каждый раз, когда она царапала кожу ногтями до крови. Каждый раз когда рвала на себе волосы. Каждый раз, когда до дрожи сжимала себя за плечи, пытаясь подавить истерику. Каждый раз, когда просыпалась с криком, вжавшись в кровать, словно надеясь, что стены её спасут. Долохов скрипнул зубами. Он сжал стакан крепче. Ему не нужно было видеть её, чтобы знать это. Теперь Анна была частью его. И её боль была его болью. Щелчок. Тонкий, едва слышный. А затем хруст. Огневиски хлынул сквозь пальцы. Острые края раздавленного стекла впились в ладонь, алые капли скользнули по коже. Но он даже не моргнул. Боль была приятной. Физическая боль была простой. Её можно было почувствовать, можно было заглушить. Но что-то внутри него… Что-то внутри него ворочалось. Сожаление? Нет. Он не мог сожалеть. Не должен был сожалеть. Это она упрямилась. Это она не хотела принять то, что они созданы друг для друга. И теперь расплачивалась. Но скоро всё изменится. Скоро он вернётся за ней. Она просто скучает. Она скучает по нему. Он улыбнулся, медленно разжимая окровавленные пальцы, позволяя осколкам осыпаться на стол. Совсем скоро, Аннушка. Мы снова будем вместе.              Он поднялся, и едва заметный жест палочкой затянул глубокие порезы на ладони. Затем, протянув руку, он призвал себе в ладонь маленькую, ничем не примечательную склянку. Густая, словно грязь, жидкость мерцала внутри, лениво перетекая, словно дремлющее зло. Он улыбнулся. А затем крутанулся на месте, растворяясь в потоках воздуха.       Комната была погружена во мрак. Лунный свет, проникающий через узкое окно, очерчивал контуры мебели, но остальное тонуло в темноте. Анна лежала на жёсткой больничной кровати, глядя в ночь. Её руки покоились на простыне, а дыхание было тихим, ровным. Она не спала. Сон давно оставил её. Пустота внутри росла, ширилась, поглощая всё вокруг. Это была не боль. Боль – это когда есть что терять. А у неё больше не было ничего. Она не повернула головы, когда дверь мягко отворилась, даже не напряглась. Шаги. Тихие, неторопливые. Как если бы пришедший был абсолютно уверен, что никто его не остановит. Она почувствовала, как прогнулась кровать, когда кто-то сел позади неё. А затем холодные губы коснулись её виска. Анна вздрогнула. Не от страха. От ужасающего осознания.       Он здесь. Он снова здесь. Холодная ладонь мягко погладила её по голове, а дыхание обожгло кожу.       — Моя милая Аннушка… Голос – мягкий, тягучий, как мёд, но с острым, лезвийным краем, который можно почувствовать только тогда, когда уже слишком поздно. Анна закрыла глаза.       Это сон. Это просто кошмар. Но пальцы, скользнувшие по её щеке, были слишком реальны. Как и губы, что накрыли её губы в мягком, властном поцелуе. Горькая дрожь прошла по её телу, и она почувствовала, как по щекам покатились слёзы.       Почему он здесь? Почему он не оставляет её в покое? Долохов медленно отстранился. Глаза его были внимательными, цепкими, изучающими. Затем его пальцы вновь коснулись её кожи. Искалеченой, израненой.       — Перестань вредить себе, — тихо, но твёрдо произнёс он. Приказ. Тонкий ледяной нитью он проник в её сознание и сжал его в тисках. Анна дёрнулась, но слова уже пронзили её, заякорились внутри, оставляя обжигающий след. Долохов резко поднял голову. За дверью слышались торопливые шаги. Он улыбнулся – медленно, насмешливо, уверенно. Его пальцы на мгновение сжали её запястье и губы оставили лёгкий поцелуй на нежной коже, затем он встал с кровати, подойдя к окну. Мгновенный взмах палочкой – и створки с громким хлопком распахнулись. Стекло лопнуло, осколки звонко осыпались на пол. Холодный ветер ворвался в палату, взметнув лёгкую ткань занавесок. Долохов бросил последний взгляд на неё, его глаза потемнели.       — Скоро, Аннушка. И затем он исчез. В следующее мгновение по всей больнице пронёсся пронзительный вой чар. Анна резко села. В голове пульсировала боль. Грудь разрывало от тяжести, словно кто-то сжал её в холодных пальцах. Перестань вредить себе. Но разве это… Разве это вред?       Она поднялась, шатаясь, подошла к окну и провела ладонями по раме. Стекло было разбито, острые осколки впились в пальцы, но она не почувствовала боли. Только ледяной ветер, играющий в её распущенных волосах. Она осторожно встала на подоконник. Ночь раскинулась перед ней, глубокая, бесконечная. Так просто. Так легко. Один шаг. И всё закончится. Она закрыла глаза. Но вдруг. Рывок воздуха, распахнувшаяся дверь, громкие шаги.       — АННА! Она обернулась. Серебристые глаза полные ужаса и ярости впились в неё. Сириус. За ним ещё несколько человек но она смотрела лишь на него. Он стоял в дверях, тяжело дыша, пальцы мёртвой хваткой сжимали палочку.       — Не смей! Пожалуйста Анна... — его голос был сорванный, полный паники. Анна смотрела на него, а затем медленно разжала губы.       — Прости. Слова сорвались беззвучно, но он их понял. Он рванулся вперёд. Но слишком поздно. Она шагнула вниз.