Глава 16. Чужая

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Толпа гудела, словно штормовой ветер, рвущийся сквозь осенние кроны. Восторженные выкрики и напряжённые возгласы сливались в непрерывный гул, раскачиваясь по трибунам, как морская волна.       — Виктор Крам! Объявление имени чемпиона заставило воздух над ареной дрогнуть от накатившего напряжения.       Виктор выдохнул, опуская плечи. Поднял голову, окинув взглядом трибуны — люди словно растворились в расплывчатом шуме. Был только он и арена. Арена его испытания.       Под куполом из магического барьера раскинулось безмятежное кристально чистое озеро. Вода была гладкой, как стекло, отражая приглушённый свет чар, но в её глубине таилась тьма. Сквозь толщу воды можно было разглядеть призрачное мерцание — камень, который Крам должен был достать. Но что скрывалось в этих водах?       Виктор напрягся, ловя тонкие намёки тревоги в собственной груди. Его инстинкты кричали — что-то поджидает его там. Барьер вспыхнул, и Крам шагнул вперёд. Его охватила тяжёлая влажная тишина. Оглушающий гул трибун остался снаружи, приглушённый стенами магического купола. Лишь лёгкий ветер шелестел вдоль водной глади, нарушая мёртвый покой.       Крам двинулся к берегу. Он сбросил плащ, оголив плечи, и сжал палочку в ладони. Глубокий вдох — и лицо изменилось. Острая морда хищника, скользкая кожа, раздвоенные ноздри, что теперь улавливали малейшие движения воды. Трансформация была лишь частичной, но достаточно, чтобы он мог дышать под водой. Гарри восторженно вздохнул.       Одним мощным толчком Крам нырнул. Тьма сомкнулась над ним. Озеро больше не казалось прозрачным. Глубина затягивала. Свет с поверхности угасал, обрываясь на нескольких метрах вниз, и Краму пришлось всматриваться в темень, что разверзлась под ним. Камень воды светился внизу, но, чтобы добраться до него, нужно было преодолеть пока что неизвестного стража.       Холодные потоки скользили по коже, пробираясь в самые кости. Крам плыл быстро, уверенно, мощными гребками прорезая воду. Что-то двигалось рядом. Краем глаза он уловил колыхающееся пятно.       Тьма шевельнулась. Внезапно две янтарные точки вспыхнули внизу, похожие на огоньки ада. Моррглин рванулся вперёд. Вода вскипела от скорости, и Крам едва успел уклониться, уходя в резкий разворот. Чудовище промчалось мимо, едва не задев его своим костяным плавником, и тут же развернулось, разевая пасть, полную бритвенных зубов. Крам поднял палочку.       — Incarcerous! Из её кончика сорвались верёвки, но Моррглин был слишком быстр. Огромное тело изогнулось, уходя от заклятия. Они кружили друг вокруг друга, оценивая, выжидая момент. Крам двинулся ближе к дну, надеясь использовать водоросли как укрытие. Чудовище вытянуло щупальце из складок кожи и молниеносно метнулось вперёд. Крам не успел увернуться. Щупальце сжалось вокруг его торса, потянув вниз, к самому дну. Боль пронзила рёбра, но Крам лишь оскалился перекусывая скользкую плоть, едва ли не усмехаясь. Он вырвался, отталкиваясь от песка. Моррглин взревел — звук был приглушён водой, но пробирал до костей. Существо разозлилось. Теперь оно не играло.       Виктор не стал ждать. Он рванул вверх, но, прежде чем вырваться, выстрелил палочкой.       — Confringo! Взрыв! Волна магии ударила в воду, подняв песок со дна. Моррглин отшатнулся, завыл, его тонкая кожа потрескалась. Виктор воспользовался моментом.       Рывок. Песок взметнулся. Пальцы сомкнулись на камне. Тьма бросилась за ним, но Крам был уже выше. Щупальце взметнулось следом, но он ловко увернулся, проскользнув, как настоящий морской хищник. Моррглин остался позади, а Крам вырвался на поверхность. Толпа взревела. Виктор выполз на берег, кожа горела от порезов щупальца. Но в глазах не было ни страха, ни боли. Только сила. Только победа.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Толпа на трибунах замерла, едва прозвучало имя следующего чемпиона.       — Флёр Делакур! По арене пробежала волна восторженного гомона, но в нём угадывались нотки сомнения. Хрупкая, утончённая, будто фарфоровая статуэтка, Флёр не казалась той, кто способен одолеть стихию земли.       Однако стоило ей шагнуть вперёд, как её взгляд остыл, словно ледяное озеро, а спина выпрямилась, будто она и была королевой этого турнира. Гарри нервно сглотнул, наблюдая за ней. Седрик, чуть склонив голову, внимательно следил за её движениями. Крам — молчал, рядом хлопотала мадам Помфри, но в уголке его губ мелькнула тень уважительного интереса. Флёр не смотрела на них. Она сделала глубокий вдох, позволяя магии течь по венам, охватывая каждую клеточку тела. Она была готова.       Как только барьер рассеялся, Флёр шагнула вперёд… …и оказалась в другом мире.       Вокруг высились громадные валуны, поросшие тёмным мхом, похожие на безмолвных великанов, что хранили в себе вечность. В воздухе пахло сырой землёй и грозой, будто сама природа предупреждала о том, что вторжение не останется безнаказанным. Впереди темнела пещера, у входа в которую покоился её камень. Но прежде чем она сделала и шага…       Земля задрожала. Тонкие трещины поползли вперёд, расходясь, словно лучи солнца на старых фресках.       И из этих трещин поднялся он. Чудовище вынырнуло из земли, как пробудившийся древний бог. Его кожа — грубая, шероховатая, будто выточенная тысячелетиями ветров и дождей. Глаза — два зелёных огонька, вспыхнувших гневом. Когтистые лапы, покрытые пластинами твердого, как обсидиан, панциря, вдавились в землю. Флёр не отступила. Она вскинула палочку, серебристое древко вспыхнуло голубоватым светом, и в следующее мгновение она уже двигалась.       — Ventus! Ветер взвыл, поднимая в воздух песок и мелкие камни. Лёгкость — её преимущество. Террагон не колебался.       БУМ! Огромная лапа ударила о землю, создавая мощный толчок. Трибуны вскрикнули, наблюдая, как почва расходится волнами, ломая скальные выступы, заставляя землю вскипать. Флёр почувствовала удар — её оторвало от земли, бросая вперёд. Она перекувыркнулась в воздухе, и приземлилась на ноги, едва не скатившись в расщелину. Террагон зарычал — глухо, мощно, звук пронёсся по всей арене, отдаваясь раскатами грома. Флёр вскинула палочку.       — Glacius! Из кончика вырвался поток холода, змеёй скользя по земле. Но террагон — это порождение земли, ему не страшен ни лёд ни пламя. Он снова исчез. Всё его тело зарылось в почву словно растворившись в ней, и Флёр осталась одна.       Тишина. Песок в воздухе. Замирание времени. Она закрыла глаза. Позволила магии течь, позволила инстинктам говорить. И когда воздух вдруг вздрогнул, а земля вновь извилась, она почувствовала. Слева.       Она резко рванула в сторону прямо перед тем, как гигантская лапа вырвалась из-под неё, расколов почву. Флёр словно танцовщица бежала вперёд, изящно кружась по стремительно разрушающейся арене. Земля под ногами дрожала, скалы осыпались и только чудом ни один осколок не задел её. Ещё немного и тонкие пальцы сомкнулись на гладком артефакте. Она знала, что победа — это не просто заполучить камень. Нужно добраться до барьера. А до него было слишком далеко.       Флёр рванула вперёд, крепко сжимая артефакт. Но Террагон не собирался отпускать её просто так. Он ударил снова, земля содрогнулась, воздух заполнился треском камней, и огромные валуны начали рушиться.       — Protego! Щит вспыхнул перед ней, отбивая падающий обломок, но удар сбил её с ног. Время словно замедлилось. В ушах зазвенело, в рот и нос забилась пыль. Мотнув головой она поднялась и пошатнулась. Террагон приближался. Где-то вдалеке раздались голоса трибун, крики судей. Флёр сжала зубы. И, собрав всю силу, сорвалась с места.       Дыхание обжигало горло. Сердце громко стучало в висках. Три метра. Два. Один! Флёр прыгнула. Барьер засиял ярким светом, когда её тело прошло сквозь него. Толпа взорвалась аплодисментами.       Флёр упала на колени сдирая их в кровь, тяжело дыша, сжимая в руке камень. Где-то позади, за барьером, Террагон остановился. И, после долгой паузы, медленно скрылся в земле, признавая её победу. Гарри выдохнул с облегчением, его пальцы только сейчас разжались от напряжения. Крам хмыкнул, но в глазах читалось восхищение. Седрик улыбнулся искренне.       — Она… она просто восхитительна, — выдохнул Рон. Гермиона фыркнула, закатив глаза. Флёр, всё ещё стоя перед барьером, улыбнулась. Она победила.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      — Гарри Поттер! Имя, прозвучавшее с трибун, ударило в уши, словно раскат грома перед бурей. Толпа загудела. Кто-то вскочил с места, кто-то взволнованно зашептался.       — Ну же, Гарри! — раздался голос Рона.       — Ты справишься! — Гермиона сжала кулаки, глядя ему вслед с тревогой. Гарри глубоко вдохнул, прежде чем шагнуть вперёд. На трибунах Сириус не сводил с него глаз. Его пальцы белели от напряжения, но взгляд был полон гордости и тревоги.       — Удачи, — прошептал он, будто Поттер мог услышать его через гомон толпы. Гарри шагнул в сектор, и огненный мир сомкнулся вокруг него. Зрители ахнули, ведь купола становились прозрачными только когда чемпион попадал внутрь. Сириус дёрнулся вперёд, с ужасом и гневом смотря на арену опутанную горящей паутиной.       Огненная арена развернулась перед ним, словно портал в само пекло. Каменные плиты под ногами раскалились, от них поднимался жар, и воздух дрожал от пламени. Вокруг не было привычных пейзажей — только обугленные остовы деревьев, похожие на скелеты древних великанов. Где-то в центре горел огромный кокон, сплетённый из пульсирующей голубой паутины. И именно рядом с ним находился камень.       Тяжело сглотнув Гарри попытался успокоиться. Шорох. Треск. Из тени, из-за выжженной арки, вылезла тварь.       Огнепряд. Огромный, величиной с гиппогрифа, его жидкие лапы, сотканные из огня, оставляли за собой следы горящих углей. Его глаза — две огненные пропасти, в которых плавало древнее, беспощадное сознание. Толпа на трибунах ахнула, а Сириус побелевшими пальцами вцепившись в поручень, напряжённо наблюдал за крестником и существом.       — Гарри, берегись! — закричала Гермиона. Рон закрыл рот руками. Едва удерживая завтрак в животе. Но Гарри не дрогнул.       — Glacius! Из палочки вырвался ледяной поток, ударяя прямо в землю перед Огнепрядом. Пар взметнулся вверх, когда лёд столкнулся с раскалённой почвой. Существо замерло, изучая врага. А затем атаковало. Огнепряд метнул вперёд нить голубой паутины, стремясь поймать Гарри.       — Diffindo! Рывок! Взмах палочки! Заклинание рассекло паутину, но пламя сорвалось с неё и вспыхнуло вокруг. Жар ударил в лицо, Гарри пригнулся, прокатившись по полу, едва избежав смертельного огня.       — Aguamenti! Струя воды вырвалась из палочки, но не успела коснуться Огнепряда — тот распластался по земле, словно тень, и мгновенно оказался за спиной Гарри.       — Protego! Щит вспыхнул, когда лапа существа врезалась в него. Гарри отлетел, но удержался на ногах. Толпа ревела.       — Гарри, уходи влево! — кричал Рон, вскочив на ноги. Гарри развернулся и увидел, что Огнепряд готовится к следующему удару. И тут он вспомнил тренировки с Сириусом.

"Не всегда нужно атаковать. Иногда лучше выждать."

      Гарри замер. Огнепряд насторожился. Существо не двигалось. Гарри ждал. Пауки нападают, когда жертва слаба. Когда боится. Но Гарри не боялся. Мгновение. Два. Три. Огнепряд бросился вперёд. Гарри сорвался с места, в тот же миг метнувшись к кокону!       — Glacius Duo! Мощный поток льда вырвался из палочки, ударяя в лапы Огнепряда, сковывая его на долю секунды. И этой секунды хватило! Гарри схватил камень. Толпа закричала! Но испытание ещё не закончилось.       Лёд растаял, глаза паука вспыхнули а хелицеры издали низкий пронзительный стрёкот. Существо взревело, и вся арена охватилась пламенем! Гарри бросился к барьеру, но пламя нагнало его. Воздух пахнул удушливой серой. Гарри чувствовал жар, но не останавливался. В последний момент он прыгнул вперёд, и пламя лизнуло его мантию, когда он пересёк барьер. Толпа взорвалась ликующим гулом!       Гарри рухнул на землю, тяжело дыша, сжимая в руках камень, на него тут же обрушился поток воды из палочки Седрика. На трибунах Сириус выдохнул, чувствуя, как его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Гермиона вскочила и, смахнув слёзы, начала аплодировать. Рон широко улыбался, но всё выглядел слишком бледным.       А Огнепряд, оставшийся за барьером, недовольно поплевавшись огненной паутиной, скрылся из виду.       Толпа всё ещё гудела, обсуждая испытания. Запах гари, мокрой земли и солёной воды витал в воздухе, смешиваясь с электризованным напряжением ожидания. На высоком судейском подиуме за массивным столом сидели шестеро магов. Дамблдор — с его проницательными голубыми глазами. Бэгмен — всё ещё сияющий от азарта. Каркаров — явно недовольный. Максим — строгая, но спокойная. И Крауч — безэмоциональный, словно статуя.       Перед ними парили зачарованные песочные часы, застывшие в воздухе, мерцающие золотым светом. Они показывали время, за которое чемпионы справились с заданием. В центре арены, на помосте перед ними, стояли четверо чемпионов. Седрик — спокоен, но в глазах пляшет триумф. Гарри — напряжён, украдкой поглядывает на судей. Крам — с привычным хмурым выражением лица. Флёр — сдержанно гордая, но чуть разочарованная. Толпа замерла, когда Крауч поднялся.       — Чемпионы! — его голос, усиленный магией, зазвенел над ареной. — Вы продемонстрировали исключительные навыки, смекалку и мужество. Теперь мы объявим ваши оценки. Гарри напрягся. Он не знал, чего ожидать. Справился ли он достаточно хорошо? Крауч повернулся к Седрику.       — Седрик Диггори. Вы показали выдающуюся тактику и стойкость. Вы использовали разнообразную магию, избегая прямого конфликта, но когда бой стал неизбежным, вы показали себя храбрым и умелым дуэлянтом. На песочных часах время: 7 минут 42 секунды. Десять баллов от Дамблдора. Десять баллов от Бэгмена. Восемь от Каркарова. Девять от Максим. Девять от Крауча.       — Общий балл: 46. Хаффлпаффцы взорвались восторженными криками, поддерживаемые грифиндорцами. Седрик едва сдержал улыбку, кивая судьям.              — Гарри Поттер. Гарри встрепенулся.       — Вы прошли испытание быстрее всех — 6 минут 19 секунд. Вы показали невероятную находчивость. Однако ваша тактика заключалась в уклонении, а не в сражении. Гарри почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Девять от Дамблдора. Девять от Бэгмена. Шесть от Каркарова (он скривился, когда выставлял балл). Восемь от Максим. Восемь от Крауча.       — Общий балл: 40. Толпа загудела. Гермиона возмущённо вскрикнула.       — Как это “уклонение“?! Он же справился быстрее всех! Рон насупился. Сириус, нахмурив брови, покачал головой, но взгляд его горел гордостью.       — Ты молодец, Гарри. — крикнул он, заработав недовольный взгляд от Макгонагалл. Гарри кивнул, скрывая разочарование.       — Виктор Крам. Крам сжал челюсть, глядя на судей без эмоций.       — Вы продемонстрировали мощную магию и упорство, — сказал Крауч. — Однако ваше сражение было затяжным, а стратегия местами слишком агрессивной. Время на часах: 9 минут 3 секунды. Восемь от Дамблдора. Семь от Бэгмена. Десять от Каркарова (конечно). Семь от Максим. Семь от Крауча.       — Общий балл: 39. Дурмстрангцы загудели недовольным ропотом, но Крам едва кивнул. Он и так знал, что выступил не идеально.       — Флёр Делакур. Толпа стихла. Флёр не дрогнула, но по её лицу скользнула тень разочарования.       — Вы боролись храбро, — мягко сказал Крауч. — Ваша магия была изящной и точной, но ваша стратегия замедлила вас. Время: 10 минут 27 секунд. Семь от Дамблдора. Семь от Бэгмена. Шесть от Каркарова. Восемь от Максим. Шесть от Крауча.       — Общий балл: 34. Студенты Шармбатона переглянулись, но не осуждали. Флёр вдохнула, сдерживая разочарование, и изящно кивнула судьям.       — Итак, турнир продолжается! — объявил Бэгмен, сияя. — Пока что лидирует Седрик Диггори, но впереди ещё много испытаний! Толпа загудела, обсуждая результаты.       — Но есть ещё один важный момент, — продолжил Дамблдор, и все замерли. — Камни стихий, которые вы добыли в этом испытании, останутся при вас. Они сыграют свою роль в следующем задании. Чемпионы переглянулись.       — Впереди вас ждёт не просто битва. Вам придётся столкнуться с самими собой. Вы встретите свои самые сокровенные страхи, испытаете выдержку и терпение. Следующее испытание не потребует от вас силы… но потребует мужества другого рода. Толпа ахнула, воцарилась напряжённая тишина. Гарри ощутил холодок в груди. Что же их ждёт дальше?

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      В мрачных подземельях Хогвартса царила тишина. Здесь, в самой глубине школы, за толстыми каменными стенами, пахло травами, зельями и едкой алхимией. Северус Снейп сидел за массивным дубовым столом, освещённым слабым светом зачарованных свечей. Его чёрные глаза мерцали в полумраке, внимательно изучая густую, маслянистую жидкость в стеклянном флаконе.       Перед ним лежал воссозданный образец “Жидкого Империуса“ – таинственного зелья, способного проникать в сознание и подчинять волю. Оно не действовало так явно, как проклятие Империус – вместо мгновенного контроля оно размывало границы, разрушало критическое мышление, подавляло сомнения. Жертва думала, что принимает решения сама.       Это зелье было опаснее, чем простое проклятие. Против “Империуса“ можно было сопротивляться силой воли, но против невидимого влияния, растворённого в крови – нет.       Снейп не присутствовал на первом испытании. В этом не было необходимости. Там были Блэк, Дамблдор и другие сильные волшебники. Если бы что-то пошло не так – они бы справились. Он не любил тратить время впустую. И сейчас оно ему было нужнее, чем когда-либо.       Снейп осторожно налил каплю жидкости на серебряную пластину. Шипение. Зелье начало медленно растекаться, оставляя еле заметный розоватый след. Снейп склонился ближе, отмечая: Кислотные свойства — но недостаточно сильные, чтобы разрушить живые ткани. Лёгкий магический след – влияние на нервную систему. Слабый аромат корицы – значит, в основе присутствует Кровавый Лён – редкий магический ингредиент, использующийся в успокоительных зельях. Снейп сжал челюсть.       Значит, эффект создаётся не чисто магией. Есть химическая основа. Это шанс.       Он достал три флакона: "Масло Дьявольской Лилии", "Настойку Ониксового Гриба" и "Экстракт Слёз Мандрагоры".

"Масло Дьявольской Лилии" – разрушает связи между магическими компонентами. "Настойка Ониксового Гриба" – подавляет влияние на нервную систему. "Экстракт Слёзы Мандрагоры" – восстанавливает критическое мышление.

      Он осторожно добавил по капле каждого в отдельную колбу и поместил образец зелья внутрь. Реакция была мгновенной. Зелье почернело, заклубилось, но затем… медленно начало распадаться. Снейп приподнял бровь. Работает.       Но этого было недостаточно. Если просто ввести это противоядие в кровь, оно разрушит и часть мозга, потому что пульсирующие нити диагностического заклинания на Анне, больше всего клубились в голове. Ведь зелье было специально разработанным чтобы влиять на разум. Нужно было что-то, что защитит его, не позволяя ему обрушиться после воздействия. В голове всплыл старый алхимический рецепт – смесь Огненной Травы и Пыльцы Лунной Ивы.

Огненная Трава – усиливает естественные ментальные барьеры. Пыльца Лунной Ивы – восстанавливает магический баланс.

      Порывшись в кладовке и не сразу вспомнив что он волшебник, Снейп призвал нужные ингредиенты. Дорогостоящие и ужасно редкие. Он купил их надеясь поэксперементировать, но руки так и не дошли. Он осторожно смешал их, добавив в зелье. Оно посветлело. Северус замер, продолжая вглядываться в пузырёк ожидая что всё вот-вот рухнет и ему снова придётся начинать всё заново. Но ничего не происходило. Это был успех.       Ещё час ушёл на создание антидота. Порошок летучего пороха с шипением осел на горячих углях, и Снейп, шагнув в огонь, исчез в вихре пламени. В следующее мгновение его вытолкнуло в гулкий полумрак особняка Блэков. В нос ударил тяжёлый запах старой древесины, пыли и чего-то травянистого. Но под всем этим скрывался ещё один аромат.       Её. Чуть резковатый, запах зелий, но за ним скрывался тонкий аромат вишни и чистоты.       Северус двинулся вперёд, бесшумно ступая по скрипучему полу. С каждым шагом напряжение внутри нарастало. Комната была всего в нескольких метрах. Но почему-то он не мог отделаться от ощущения, что не хочет видеть её в таком состоянии. Что-то внутри сопротивлялось. Но он открыл дверь.       Анна сидела у окна, спиной к нему. Мягкий свет луны окутывал её хрупкую фигуру, превращая в почти призрачное видение. Её рыжие волосы были распущены, потускневшие, но всё ещё огненные. Раньше, в самом начале её появления в Хогвартсе, он невольно сравнивал её с Лили. Но сейчас… Нет. Теперь Анна была просто Анной.       Талантливый зельевар. Дурная русская женщина, свалившаяся на их головы. Упрямая, слишком страстная в своей стезе. Величайший раздражитель, которого он когда-либо встречал. Её методы стабилизации зелий через химию восхищали его. Он ненавидел признавать это, но она обладала пронзительным умом, гибким и тонким. Она могла быть резкой, раздражающей, невыносимой… но всё же он уважал её. И не только. Чёрт возьми. Он ненавидел это ощущение — едва уловимое, но цепкое, пульсирующее где-то внутри. Опять. Опять рыжая красавица уходит к Мародёру.

Его рок. Его вечное одиночество.

      Он зашёл в комнату. Она не шелохнулась. Её кожа была слишком бледной. Он поднял руку и осторожно положил ладонь ей на затылок. Мягкие волосы скользнули под пальцами. Тёплая. Живая. Она ещё здесь. Он запрокинул её голову, вглядываясь в пустые, безразличные глаза. Когда-то они горели азартом. Когда-то метали молнии, сверкали хитрым светом. Сейчас в них не было ничего. И это разрывало что-то внутри. Он поднёс пузырёк к её губам.       — Пей, бестия. Пора возвращаться. Её губы дрогнули, зелье стекло в горло. Несколько секунд ничего не происходило, лишь зрачки расширились, а с бледных губ слетел тихий вздох. А затем… Глаза закатились и она обмякла. Он подхватил её, прежде чем она рухнула. Кажется она похудела ещё больше с прошлого его визита. Северус осторожно уложил её в постель. Провёл рукой по её лбу убирая пару шелковистых прядок, отмечая, как медленно начинает появляться румянец на её лице. Её дыхание становилось ровнее. Она жила. Северус наклонился ближе и, прежде чем отстраниться, коснулся её лба губами. Прикрыв глаза, шёпотом, почти беззвучно, он сказал:       — Позволь сделать хотя бы это. Развернувшись он понёсся прочь стремительно покидая особняк.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Густые тени прятались в углах, отблески пламени от камина отражались в потемневших стеклянных колбах, оставшихся после варки антидота. Северус сидел в своём кресле, низко опустив голову, пальцы сжимали пузырёк с огневиски.       Горькая жидкость обжигала горло, но не приносила облегчения. Он был усталым. Но не физически. Внутри разливалось пустое, вязкое оцепенение. Анна жива. Зелье сработало. Она, скорее всего, проспит несколько дней. Но когда очнётся, зелье Долохова больше не будет держать её разум в оковах. Но что потом? Что, если последствия окажутся слишком тяжёлыми? Что, если она не справится с тем, что пережила? Он не мог этого знать. Щелчок. Дверь распахнулась. В комнату стремительно вошёл Сириус Блэк. С Северуса даже не слетело ни одной язвительной фразы, только тяжёлый взгляд из-под лба. Блэк был возбужден, глаза горели, в волосах путались отблески каминного огня.       — Турнир прошёл без происшествий, — начал он, будто с порога развеивая все возможные страхи. — Гарри справился. Он не пострадал. Ты видел каких тварей они притащили для первого испытания! Чудо что никто не умер! Снейп молчал. Не смотрел на него. Только пригубил бутылку, чувствуя, как горячее пламя огневиски стекает внутрь.       — Ты даже не спросишь, кто выиграл? — усмехнулся Блэк, но в его голосе не было насмешки. Северус не спросил. Тишина.       — Антидот создан. — Голос Снейпа звучал ровно, без эмоций. — Я уже дал его Анне. Блэк замер.       — Она…       — Скорее всего, проспит несколько дней. Но зелье Долохова больше не будет на неё действовать. Пауза.       — Если справится с последствиями психологической травмы, она вернётся. Сириус медленно выпустил воздух. А затем…       — Спасибо, Снейп. Мерлин… спасибо! Я сейчас же пойду проведаю её! Ты гениален Снейп!       Северус поднял глаза. Прямо в эти искренние, благодарные, дурацкие серые глаза искрящиеся счастьем и облегчением. Снова. Снова его рыжая женщина уходит к Мародёру. Но на этот раз… На этот раз он хотя бы смог спасти её. Он не ответил. Только молча смотрел на Блэка, скрывая все эмоции за ледяной маской. Огонь и Тьма. Они всегда будут разными. Блэк — с его пылающей страстью и открытыми эмоциями. Он — с холодной сдержанностью, заточённой в стенах собственного разума. Он не мог её любить. Но мог сохранить ей жизнь. И, пожалуй, этого было достаточно.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Темнота сгустилась в углах комнаты, словно даже ночь пыталась отступить перед тем, что вот-вот должно было произойти. Воздух в помещении стал тяжёлым, электризованным, предвещая бурю, которая нарастает с каждой секундой, пока Антонин стоял посреди разрушенного кабинета, его грудь судорожно вздымалась от бешеного дыхания.       Он чувствовал огонь в груди. Не тот, что жёг его плоть. Другой. Горячее. Разъярённее. Его связь с Анной оборвалась. Разорвали. Кто? Снейп. Конечно же, Снейп. Этот сальный ублюдок. Эта жалкая тень в подземельях Хогвартса. Только он мог разобрать формулу. Только он мог создать антидот. Долохов зашипел, стиснув зубы, когда боль пронзила его тело. Свежие раны, едва затянувшиеся, протестовали против каждого резкого движения, но ярость глушила всё.       — Проклятый. Гнида. БАХ! Он взмахнул палочкой. Окна не выдержали.       Со звоном взорвались стекла, сотни острых осколков полетели во все стороны, словно ярость Долохова теперь жила в каждой частичке пространства. Шторы сорвало шквальным порывом ветра, и теперь лунный свет хлынул внутрь, выхватывая из темноты его искажённое гневом лицо.       — Снейп… Голос его сорвался на рык. Он чувствовал, как магия рвётся наружу. Стены задрожали. Книги, пергаменты, вазы, даже тяжёлые шкафы – всё словно пыталось убежать от его ярости, но ничто не могло спастись. Треск. Трещины поползли по стенам, словно сам особняк пытался содрогнуться от его бешенства. Как?! Как он посмел? Снейп…       Этот жалкий, вечно скрывающийся за тенью Дамблдора грязнокровный слуга. Этот трусливый слизняк, у которого хватило наглости сунуться туда, куда не следовало. Этот вонючий, презренный ублюдок.       — Я тебя уничтожу. Долохов вскрикнул, взмахнув руками. Магия вырвалась из него, как удар грома.       — Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ, СНЕЙП! На секунду всё замерло. А затем обрушилось. Плитка на полу лопнула. Шкафы взорвались от силы всплеска магии. Картины разлетелись в клочья, их рамы треснули, как хрупкие кости. Темнота стала глубже. Тишина – зловещей. Долохов схватился за грудь, едва дыша. Грудная клетка пульсировала болью, мышцы горели – свежие раны напоминали о себе, но он не замечал. Только одно имя гудело в его голове. Снейп.       Ты думаешь, что спас её? Ты – ничтожество. Ты – просто отвратительный, бесхребетный таракан. А я – тебя раздавлю. Разрушит. Анна принадлежит только ему. Потому что он так решил. Так было и будет.

ᗊ ─── ❖ ── ᗊ ── ❖ ─── ᗊ

      Тишина. Анна лежала, неподвижно уставившись в потолок, и впервые за долгое время её сознание принадлежало только ей. Не было ледяных касаний чужой воли, скользящих змеёй по извилинам мозга. Не было хриплого, насмешливого голоса, отравлявшего каждую мысль. Не было магического удавки, сжимающей горло при каждой попытке ослушаться. Она была свободна. Но радость не пришла.       Глаза не моргали, застыв на потрескавшейся линии в углу комнаты. Веки наливались свинцом, но она не позволяла себе закрыть их. Стоило бы ощутить облегчение, но в груди не шевельнулось ни одной эмоции. Только пустота. Её тело казалось чужим, онемевшим за долгие дни сна. Глубоко внутри скреблась тревога – не сразу, медленно, словно просачиваясь из давно заброшенной клетки разума. Она пыталась отыскать в себе желание пошевелиться, что-то сделать, но даже этого не было. Трижды выдох. Четырежды вдох. Мысли медленно пробивались сквозь туман. Она жива. Она больше не под контролем Долохова. Она наконец-то может думать. Но что дальше?       Раньше у неё был план. Чёткий, уверенный, грандиозный план. Ворваться в этот мир, изменить ход событий, спасти всех, кто обречён. Она верила в свою силу, в свои знания. Она считала, что этого достаточно.       Но мир оказался слишком живым. Он не поддавался её воле, не складывался в удобные строки, не следовал предначертанному пути. Это не была книга. Это была жизнь. Жестокая, непредсказуемая, равнодушная к её желаниям. И в этой жизни она проиграла.       Долохов сломал её. Разорвал её на части, оставив от прежней себя только оболочку, в которой теперь зияла пустота. Она думала, что сможет быть героем. Но в итоге не смогла спасти даже себя.       А теперь, когда её разум стал свободным, ей оставалось только осознавать всю горькую правду.       Её сердце билось ровно. Ей больше ничего не угрожало. Но ей было всё равно. В этом мире ещё оставались люди, которых она хотела спасти. Гарри. Гермиона. Рон. Даже Снейп, которого она не сказать чтобы любила как персонажа, а теперь уважала. Они все ещё могли умереть. История шла своим чередом. И она могла бы продолжить борьбу.       Но стоило ли? Что, если всё бросить? Просто… исчезнуть. Уйти, не оглядываясь. Пусть этот мир сгорит к чертям. Пусть история идёт, как хочет. Имеет ли смысл сражаться, если ты всего лишь человек, даже не принадлежавший этому миру? Её пальцы дрогнули, скомкав тонкое одеяло.       Но Анна знала, что должна уйти. Она медленно села, ощущая слабость во всём теле. Четыре дня сна сделали её мышцы ватными, а мысли — вязкими, как застарелый мёд. Но это не имело значения. Она не могла больше оставаться здесь. Зачем? Чтобы снова почувствовать себя частью этого мира? Чтобы притворяться, что у неё ещё есть шансы? Чтобы верить, что она сможет бороться? Нет.       Трясущимися руками она отбросила с себя одеяло и, опираясь на стену, встала на ослабшие ноги. Комната поплыла перед глазами, а в груди заколотилась дрожь. Даже этот простой шаг давался с трудом. Но она не остановилась. Шаг. Ещё один.       Распахнув дверь, Анна вышла в коридор, и тут же с приглушённым хлопком перед ней возник домовик.       — Мисс должна вернуться в постель! — взвизгнул он, суетливо перебирая длинными пальцами. — Мисс ещё слишком слаба! Анна только посмотрела на него, холодно и требовательно.       — Отдай мне мою палочку и кольцо, — голос был тихий, но в нём звучала сталь. — Где моя зачарованная сумка? Домовик запрыгал с ноги на ногу, явно не зная, что делать.       — Я… я не знаю, могу ли… — он поник, мнутся, избегая её взгляда. Анна сжала кулаки.       — Это приказ. Домовик взвизгнул и исчез, оставив после себя легкое потрескивание магии. Прошла минута. Потом другая.       Анна не двигалась, напряжённо вглядываясь в пространство перед собой. Она знала: если домовик послушается не её, а хозяина дома, её побег закончится, так и не начавшись. Но затем в воздухе раздался очередной хлопок, и маленький слуга снова возник перед ней. В его дрожащих руках лежала её палочка, зачарованное кольцо и сумка. А ещё — мантия.       Анна быстро схватила вещи и, не теряя времени, натянула мантию на плечи. Кольцо скользнуло на палец, приятным холодком обвивая кожу. Её руки перестали дрожать. Сумку — через плечо. Палочку — в карман. А затем она развернулась и, не оглядываясь, побежала.       Шатаясь, цепляясь пальцами за перила лестницы, едва удерживаясь на ногах, она вышла из особняка и ступила босыми ногами на мокрую траву двора. Воздух был холодным. Но она этого не чувствовала. Она почти сделала это. Но стоило ей сделать ещё один шаг, как за спиной раздался топот. Анна замерла. Медленно обернулась.       И встретилась с двумя парами глаз. Сириус и Снейп. Они стояли в дверях, оба напряжённые, встревоженные, но по-разному. Сириус смотрел на неё с отчаянным, тревожным недоверием. Как будто не верил в то, что видит. Снейп — наоборот. Его взгляд был пристальным, холодным, изучающим. Он уже всё понял.       Анна крепче сжала пальцы на ремне сумки. Они не дадут ей уйти. Сириус шагнул первым, движения были медленными, словно он боялся спугнуть её.       — Анна… — его голос был тихим, почти умоляющим. — Ты ещё не в том состоянии чтобы куда-то идти. Вернись в дом. Ты слишком слаба. Здесь ты в безопасности. Снейп оставался чуть позади, его тёмные глаза не отрывались от неё, пронизывая насквозь. Он не сказал ни слова, но напряжение в его позе говорило о том, что он готов к любому её шагу.       Анна смотрела на них мгновение — и вдруг рассмеялась. Звук её смеха был резким, чужим, полным горечи и чего-то ещё — того, чего они не могли понять. Сириус вздрогнул, словно она его ударила. Снейп напрягся ещё больше.       А в её голове пульсировала лишь одна мысль: "Я не часть вашего мира." Её рука скользнула к зачарованной сумке. Глубокий вдох. Лёгкое намерение. Из глубин сумки в её ладонь легла потёртая чёрная тетрадь. Сириус и Снейп уставились на неё, явно не понимая, что она задумала. Анна горько улыбнулась.       — Я расскажу вам одну историю, — её голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — О девушке, которая мечтала о чуде. Она провела ладонью по обложке дневника, словно перечитывая воспоминания, запечатлённые в нём.       — Её звали Анна. Она была учёным. Химиком. Слишком рациональной, слишком упрямой, чтобы верить в сказки. Но была одна история, которую она любила всей душой. История о мальчике, который выжил. Сириус нахмурился. Снейп не шелохнулся.       — Она грезила этим миром. Перечитывала книги, пересматривала фильмы. Её детство прошло среди страниц, полных магии и приключений. Она хотела быть частью этой истории. Анна опустила глаза на дневник, сжав его пальцами так, что костяшки побелели.       — А потом её желание исполнилось. Она подняла взгляд.       — Только не так, как она думала. Тишина повисла в воздухе, плотная, как штормовые облака перед грозой.       — В тот день была авария. Лязг металла. Свет фар. Холод. А потом… — она усмехнулась, но улыбка вышла сломанной. — А потом она открыла глаза в другом теле. Другом мире. Глаза Сириуса расширились. Снейп напрягся.       — Анна Волкова, — она кивнула на дневник, лежащий в её руках. — Именно так звали ту, чей облик она получила. Талантливый зельевар в чьих жилах течёт чистая и древняя волшебная кровь.       — Что ты… — начал Сириус, но Анна не дала ему договорить.       — Я думала, что смогу изменить всё. Что смогу сделать этот мир лучше. Что смогу спасти всех. Но это была ошибка. Это не книга. Не фильм. Это жизнь. И в ней я не герой. Она шагнула назад, бросила дневник им под ноги.       — Моё настоящее имя Анна Белова, и я чужая здесь. — сказала она, и в следующий миг исчезла с резким хлопком аппарации.