Том 1 Глава 12 - Смрад и желание.

– Очень! Очень интересно! – как-то без задней мысли рефлекторно оседлав убийцу, только после смутилась, отведя взгляд.               Ив заметно удивился, но не зациклив на этом внимание. – Ничего такого. Я обычный чёрт. У меня работа – убивать определённые цели, что выдаёт «Комитет по делам о сверхъестественном». Там орудует большая элита. Черти из разной наружности и слоёв населения. – Ух... А не расскажешь про вас... ну... чертей детальнее? – Черти – это только часть паранормальщины. Обычно, люди сами придумают нас. – спокойно делился сведениями тот. – Что? Стой, а как? – Дай мотив – дашь имя. Всё происходит спонтанно и очень быстро. К примеру, в квартире умер мужчина, в ней поселился недобрый смрад, так называемые наши первородные частички. Смрад – это скопище отрицательной и мёртвой энергетики, слившиеся воедино. Он обитает в месте смерти около сорока дней, и, если его не развивать, то позже развеется. – Развивать? – Если в этом месте убить, самоубиться, причинить тяжкую боль или сношаться – смрад возрастет.  – Ох... – Вернусь к примеру, мужчина умер в квартире, его жена решает совершить суицид, и как только это происходит – смрад размножается, и этого хватает для того, чтобы он обрел телесную форму – червонка. Вторая стадия паранольмальных существ. Они слабые, прячутся в тени, иногда выглядывают, чтобы посмотреть, что делают люди, любопытные. Червонки никогда не охотятся. Дети безвредны для людей, так как трусливы и глупы. Новорожденные питаются человеческими отрицательными эмоциями и вступают в третью стадию двумя способами: либо набрать достаточно отрицательной энергии, либо заполучить новую порцию смрада, то есть, застать ещё одну смерть. – М-м-м… – плохо соображала, но старалась всё усвоить. – Третья стадия – антикоры. Вот они могут пагубно влиять на людской разум, разрушая биополе, спокойно меняя настроение и душевное состояние. Если в доме живёт антикор – человек будет вечно сонный, вялый, апатичный и грустный. Другие легко ощутят тяжелую темную энергетику антикора, не захотя сближаться с таким человеком. – А-ах-ха, звучит так, будто у меня в доме всегда такой жил. – неловко посмеялась, шутя. – Всё может быть. – Да не-е… У меня никто… – хотела оправдаться, как холодком пробежали в мыслях воспоминания. – Отчим… свалился с балкона. В те дни я тяжело болела, маме также было невероятно тяжело из-за нависших проблем в ходе развода. Неужели? – Некоторые сильные виды антикор могут разрушать как и мысли, так и веру. Но это очень редко и у невероятно слабых сломленных людей. Семьи прожить и неделю в такой квартире не могут без ссор. Антикор эволюционирует также, как и червонка, но поглотив и смрад, и достаточно отрицательной энергии.                Немного действительно заинтересовавшись, слезла, упав головой на подушку. – Четвёртая стадия – убмор. Убморы уже очень опасны для людей. Они убивают, обладая и разумом, и силой. Накопив достаточно сил и мудрости, они становятся – цитрионами. Цитрионы могут принять человеческий облик, из-за чего их не отличить от реального человека. Они питаются как и человечиной, так и душами, для поглощения людских знаний. Они эволюционируют только тогда, когда получат человеческое имя, когда люди разнесут слух. А шестая – сентморы. Мы уже почти не отличаемся от людей, за исключением сверхъестественных способностей: создания пространственных карманов, двигать вещи на разных дистанциях, вмешиваться в естественный ход событий и внедряться в, бывало, нерушимый быт людей. Всё это, чаще всего, от скуки ради. Долгая и безграничная жизнь заставляет заскучать. – Поэтому от скуки ты и стал искать себе... – У нас с рождения есть пол, но половых органов у первых трех стадий нет. Они не размножаются. Это… Как у людей, дети не могут иметь детей. Первые стадии не то что о других, они о себе позаботиться не могут. Главное: выжить самому. Только пятой и шестой стадии можно плодиться. – А все… плодятся между своим видом? Ты один такой, или у вас принято на людей глядеть? – Нет. Не принято. Я один такой, но ограничений нет. Есть ни один ряд причин, почему межвидовая совместимость лучше. Дети шестых сразу рождаются шестыми. Таким образом, сентморы могут быть: исконнорождёнными и ложнорождёнными. Исконнорождённые это те, что прошли весь путь от первой до шестой стадии, а ложнорождённые – это дети шестой стадии, полученные путём полового слияния. Понятно, что первые ценятся больше, они и умнее, и сильнее. Вторые же не особо. – А ты...? – Я исконнорождённый. – его ныне человеческие ушки удлинились, став как у эльфа. – Также у нас принято держать возраст только нынешней стадии, а не всего процесса в общем. – Ох... То есть... ты в шестой стадии триста лет? – Да. И довольно молодой. – О-о-о... – Ну, думаю, хватит тебе на сегодня открытий. – улыбнулся Ив, встав. – Эй, а я хотела про тебя побольше услышать! – схватив его за рукав, потянула обратно, повалив на себя. – Неожиданно. – с улыбкой ухмыльнулся парень. – Это... Ив... – прижала руки к груди и отвела неловкий взгляд, – я... хочу... – Чего хочешь? – прищурился он, внимательно вслушиваясь. – Я... хочу... мороженное... – тихим, едва слышным голосом выдавила ему.               Ив чуть приподнял бровь, а потом засмеялся. – Серьёзно? Х-ха-х-ха... Ну даешь... Хорошо-хорошо... Сейчас принесу. – встав с кровати, поправив капюшон, он уже дошел до двери, как добавила, привстав: – Шоколадное эскимо, если нетрудно. – Учту.               Прошло всего минут десять, как Иврэн вернулся с пакетом кучи всевозможных дорогих мороженных. – Ого... – Думаю, на сегодня мороженную жажду я утолил. – шутил Иврэн, сев рядышком. – На сегодня? Да я это и за неделю не съем! – выпучила разбегающиеся глаза, махая руками. – А ты постарайся. Заодно остудишь высокий жар своего красивого тела. – подрунивал он, ухмыляясь. – Э-э-э-э! – толкнула того в плечо, засмущавшись. – Ну не обижайся. – Ив, смеясь, прижал меня к себе, обнимая за талию.               Мы сидели в тишине, не считая звуки облизывания мной шоколадного эскимо. – Мы давно не уединялись… Стоит продолжать упорствовать, чтобы точно затянуть мужчину на свою сторону.                Эскимо в моих руках, согласно плану, станет сообщником, погибшим во благо спасения нас с Мари. – Ты что, пытаешься меня соблазнить? – приподняв бровь, спросил Ив, заметя мои извещённые полизывания. – Соблазнить? Нет! Я просто ем. – отнекивалась, типа не при делах. – Кажется… Мне не кажется. – тихо шепнул он мне на ухо, заставив пробежать мурашки по телу. – Ха-х... – усмехнулась, начав заглатывать мороженное по полной, чтобы уж наверняка раздразнить его, предвкушая победу. – Хм...м... – отвернувшись, зажав рот рукой, Иврэн пытался скрыться от моей сексуальности, наверняка не на шутку возбудившись. Но моя теория быстро разломалась, как он чуть слышно усмехнулся. – Э-э-э-э! Ты что хихикаешь там?! – Прости… Ты такая забавная, когда пытаешься применить чары соблазнения. – рассмеялся он, упав на спину. – Алло! – краснея от стыда, шлепнула того по бедру. – Прости, эскимошка… Но ты не смог пасть достойно во благо спасения, однако жертва твоя всё-таки не напрасна! Ты принес в мой желудок гармонию! – Ты о чём таком важном задумалась с таким героическим выражением лица? – А-а? Да-а, ха-аха-ха, так, ни о чём.               Как подурачились, он улегся мне на бедра. Карие усталые темные глаза, лишенные смысла в жизни, устремились в никуда, застыв в стороне потолка. – Ив... Можно спросить? – Да. – ответил парень, не поворачивая взор на меня. – Ты стал любить меня меньше после той ссоры? – сердце сжалось будто в страхе от произнесённых мной же слов.               Иврэн медленно повернулся, удивлёнными глазами заглянув прямо в душу. – Что? – Да нет... Ничего... – отвернулась, осознав, что надавила ему на больное, – ой, у меня же брикет ещё! – пытаясь сменить тему, потянулась к подносу с мороженным.               Ив лежал тихо, не издавая ни звука, что ни на шутку испугало до дрожи в коленках. – Вдруг он сейчас разозлиться и... – убрав поднос на стол, наклонилась в ноги, извиняясь. – Прости, прости меня... Я не хотела, прости... – агонизирующая паника вызвала у меня неконтролируемые слёзы, – прости... я не хотела тебя... прости... Прости... Прости...               Сердце, не то чтобы бешено, оно лихорадочно стучало по ребрам, мурашками окутав все конечности. Я безостановочно извинялась перед ним, только бы не вызвать ссору как в прошлый раз, одновременно пытаясь унять слезы.               Ив не сказал ни слова, задумавшись, как затем тёплой ладонью погладив по макушке. – Нами, я не стал любить тебя меньше или ненавидеть. Я люблю тебя. И люблю с каждым днём всё больше и больше. – поднявшись, обхватив заплаканное лицо за подбородок и придвинув к себе, парень нежно поцеловал меня, за секунду успокоив. – Ив... – тихо шмыгнула я, стирая слезы. – Давай спать, как доешь. Ты устала. – А... Хорошо, до завтра.               Без Иврэна стало как-то тихо… и… неуютно. – Одиноко... – вслух сказала, придвинув поднос.               На удивление обычная кровать показалась непривычно холодной. Хотелось прижаться к чему-то горячему, согреться. Всплывшие в голове непристойные картины, заставили зарыться от смущения в подушке. – Странно… Странно… Странно это! Почему сейчас… с ним так легко? Куда подевалась эта нагнетающая атмосфера? Почему такие странные ощущения внутри?! Что со мной? Похоже... Я сошла с ума... Я должна ненавидеть его... Должна презирать и отталкивать всё его существо... Но... Почему...? Внутренняя безосновательная тяга ломит разум. Мне так хочется прижаться к нему... Отдать всю себя и погрузиться в нежные объятия его загадочной души… Может, он промыл мне голову?               Зарывшись под одеялом, старалась не думать ни о нём, ни о своей поехавшей крыше.