Часть 1

С тех пор как у Лань Чжаня появился мобильный телефон (а случилось это по настоянию брата, когда он только-только поступил в университет и решил переехать в собственную квартиру недалеко от кампуса), ему не приходило в голову отключать на ночь звук. Его личный номер знали немногие—никто не осмелился бы его побеспокоить посреди ночи. С другой стороны, большинство людей, у которых есть его номер, являлись его родственниками и поэтому придерживались такого же распорядка дня, что и он. В общем, Лань Чжань до сегодняшнего дня не видел в беззвучном режиме необходимости. Он резко просыпается через несколько часов после отбоя, и у него уходит несколько секунд, чтобы понять, что происходит. А именно — его обычно безмолвный телефон тихо звонит на тумбочке. Он сонно моргает, но все же тянется к трубке. Быстрый взгляд на экран позволяет не только узнать время (почти полночь), но и имя звонящего. Сичэнь. Брат звонит ему после девяти, когда они оба обычно ложатся спать. От мысли, что наверняка что-то случилось, Лань Чжань просыпается окончательно и принимает вызов. В голове тут же проносятся бесчисленные варианты того, почему брат звонит посреди ночи. Только немногие из них хорошие. — Сюнчжан? — хриплым со сна голосом произносит он, стараясь не выдавать волнения. Неважно по какой причине Сичэнь звонит, но паника Лань Чжаню явно не поможет. На другом конце провода молчат. Лань Чжань хмурится, вслушиваясь в тишину — ну, если честно, не совсем тишину. Где-то заднем плане грохочет музыка, сопровождаемая гулом голосов и каким-то шумом. Похоже на вечеринку, бар или какое-то из злачных мест, куда сам Сичэнь, будь у него выбор, явно бы не пошел. — Ну… нет, — наконец отвечает незнакомый голос, на удивление веселый, громкий; растягивающий слова, будто его обладатель немного пьян. — Не совсем. У Лань Чжаня уходит несколько секунд, чтобы осознать происходящее: какой-то незнакомец звонит ему с телефона Сичэня. Удивление сменяется беспокойством, смешанным с гневом. Он надеется, что у незнакомца есть всему этому объяснение. — Твой брат со мной, — весело продолжает парень, а потом замолкает. В трубке что-то звякает. — Твой о-о-очень пьяный брат, — весело добавляет он, явно не осознавая, какую реакцию могут вызвать его слова, ведь сюнчжану может угрожать опасность. — Хотя, наверное, он ненамного пьянее меня. — Смех, веселый и беззаботный. Лань Чжань крепче сжимает телефон. Если верить словам звонящего, Сичэнь — обычно спокойный, собранный и невозмутимый Сичэнь! — напился и сейчас находится в компании незнакомцев настолько пьяным, что был вынужден отдать кому-то телефон, чтобы тот связался с его близкими. Кому-то, чей голос Лань Чжань не узнает. Следовательно, этот человек наверняка не знаком и брату. Если только незнакомец хоть как-то ему навредил… От этой мысли внутри поднимается волна ярости. Лань Чжань знает, что Сичэнь планировал сегодня вечером отпраздновать день рождения в компании Мэн Яо и Не Минцзюэ, надеясь, что двое его приятелей, вечно соперничающих за его внимание, хотя бы ненадолго зароют топор войны, чтобы приятно провести с ним вечер. Судя по тому, что брат набрался и находится в каком-то незнакомом месте, а рядом нет никого из них, Сичэнь явно ошибался на их счет. Лань Чжаню придется недвусмысленно высказать свое недовольство обоим ухажерам своего брата.  — Короче, прикинь, он заставил меня тебе позвонить. Типа — действительно заставил, понимаешь, — настойчиво подчеркивает голос. Он умудряется быть одновременно веселым и раздраженным. — Все твердил, что хочет, чтобы я познакомился с А-Чжанем. Хз, почему он сам тебе не набрал, но, приятель, просто знай: твой брат просто горы своротит, если захочет. Лань Чжань моргает, пытаясь составить из бессмысленных объяснений связную картину, и встает, чтобы одеться. Надо поехать и забрать брата — где бы тот ни оказался. Интересно, думает Лань Чжань, можно ли довериться звонящему и попросить позаботиться о брате до его приезда. Сейчас ему никак не узнать, имеет ли этот человек хоть какое-то отношение к случившемуся. А еще незнакомец является лучшим — и единственным — источником информации о том, где находится сюнчжан. Лучше сохранять нейтралитет. По крайней мере, пока. Кроме того, не похоже, чтобы этот человек замышлял нечто гнусное — судя по его словам, Сичэнь в здравом уме и в состоянии общаться. Это хорошо. Учитывая семейную непереносимость алкоголя, его могло вырубить даже с одного бокала. Лань Чжаню не хочется думать, что брат, возможно, миновал стадию отключки, пришел в себя после пьяных выходок и уже какое-то время продолжает выпивать в сомнительной компании. — Где Сичэнь? — спокойно спрашивает он, почти полностью одевшись. Вопрос он задает явно в неподходящее время — в трубке нарастает фоновый шум, который переходит в громкие вопли, из-за которых хочется отвести телефон от уха. Он бы так и сделал, если бы не хотел знать все, что происходит на другом конце провода. — Что? — переспрашивает парень, имя которого он так и не узнал. Неудивительно, что он его не слышит, с таким-то шумом. — Где Сичэнь? — повторяет Лань Чжань. — Что? — парень пытается перекричать шум, но его все равно едва слышно. Он явно не понял, о чем его спрашивают. Кто бы ни втянул Сичэня в эту передрягу, он за это заплатит. Уж Лань Чжань об этом позаботится. Семейные связи определенно помогут призвать виновных к ответу, кем бы они ни были. И все же, прежде чем Лань Чжань успевает расстроиться еще больше, в трубке раздается какой-то грохот. — Подожди минутку, я отойду немного, а то нифига не слышно, — кричит парень, а затем тише, уже явно обращаясь не к нему, добавляет: — Нет-нет, Хуань-гэ сиди здесь и никуда не уходи. Я едва усадил тебя на этот стул. Чей-то голос — возможно, брата — что-то бормочет в ответ. Лань Чжань рад, что Сичэнь в какой-то степени остается настороже. А потом удивленно моргает, будто ослышался. Потому что… Хуань-гэ? Даже сам Лань Чжань не обращается к сюнчжану настолько нежно. — Смотри, я просто отойду во-о-он туда и поговорю с твоим братом, ладно? Ты сам попросил меня ему позвонить, помнишь? Я буду совсем рядом. Так что, пожалуйста, оставайся на месте и не заставляй меня снова таскать себя. Пожалей мое бедное слабое тело, а? Не все же такие высокие и сильные, как ты, — ворчливо добавляет парень, обращаясь уже явно не к Сичэню. Дальше раздаются какие-то шорохи, громкие голоса, неразборчивый шум.  — Извини, — наконец доносится из трубки. Шум никуда не делся, но теперь стал не таким оглушительным. — Тут пипец шумно. Кажется, мальчишник. Куча безмозглых пьяных парней борются на звание самого большого неудачника вечера, представляешь? — Незнакомец смеется. Лань Чжань не представляет. Он не стремится по своей воле посещать бары, клубы и прочие заведения, где можно наткнуться на холостяцкие вечеринки. — Так о чем ты спрашивал? — все так же весело продолжает голос. Теплый и звонкий. Такое впечатление, будто ничто не может лишить его жизнерадостности. Лань Чжань отмахивается от этой мысли — услышав разговор незнакомца с братом, он немного успокоился. У того явно добрые намерения. — Где Сичэнь? — снова спокойно спрашивает он, не выдавая голосом ни малейшего волнения. Незнакомец молчит, и Лань Чжань задумывается, не повторить ли вопрос еще раз. Теперь его терпение уже почти на исходе. — Кто? — наконец растерянно говорит парень. Лань Чжань хмурится, не понимая, издеваются над ним или нет.  — Мой брат. Пауза. — А, точно! — снова жизнерадостно восклицает голос. — Он назвался А-Хуанем, поэтому я подумал… Так, значит, ваша семья придерживается традиций? До сих пор используете вежливые имена? Мы тоже! Лань Чжань удивленно моргает. Ему еще со стольким предстоит разобраться. Брат, бывает, до сих пор называет себя А-Хуанем — это одна из его причуд. Но происходит это всегда в приватной обстановке, когда с окружающими ему радостно и спокойно. Так повелось с тех самых пор, как Сичэнь, когда тому не исполнилось еще и пятнадцати, унаследовал семейный бизнес, с тех самых пор, как  ему навязали новую роль — «Лань Сичэнь, наследник Гусу Лань». Лань Чжань с самого детства не слышал, чтобы сюнчжана называл А-Хуанем кто-то, кроме него. И вот теперь этого незнакомца. Да, он уверен, что Сичэню этот человек не знаком. Хотя бы потому, что он не знаком самому Лань Чжаню. Они с братом близки. Всегда были близки. Они знают друзей друг друга. А еще Лань Чжань уверен, что обязательно запомнил бы голос незнакомца, если бы им когда-нибудь довелось встретиться: решительный, но в то же время мягкий; звонкий, жизнерадостный.  Он слушает, как парень напевает себе под нос, мелодично и чисто, и ждет его реакции. Да, Лань Чжань определенно запомнил бы этот голос. Хотя… молчание затягивается слишком надолго. — Слушай… а твоего брата ведь зовут Хуань, да? — нерешительно спрашивает незнакомец. Еще одна пауза. — Блин, пожалуйста, скажи, что я не разбудил чьего-нибудь чужого брата, пытаясь отправить А-Хуаня домой? — умоляюще произносит он, и его беспокойство из-за того, что он, возможно, побеспокоил не того человека… почти умиляет. — Мн, — подтверждает Лань Чжань. Честно говоря, его начинает забавлять чужая болтовня. — Лань Хуань, вежливое имя — Сичэнь. Вздох облегчения. — Уф, тогда ладно. — Пауза. — И не смей надо мной прикалываться. Вдруг бы я правда ошибся номером? Было бы довольно неловко, если ты бы оказался не братом Хуань-гэ и я зря тебя побеспокоил. Парень кажется взволнованным. Довольно мило. И, что примечательно, ему каким-то образом удалось уловить в голосе Лань Чжаня веселье. По телефону. Несмотря на шум. Его родные — кроме Сичэня — с трудом понимают, какие эмоции он испытывает. Это интересно. — Сичэнь — мой брат, — спокойно повторяет Лань Чжань. — Окей, — фыркает парень, немного молчит и умоляюще продолжает:  — В таком случае мне о-о-очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, приезжай и помоги отвезти его домой. Не пойми меня неправильно, — поспешно добавляет он, будто успокаивая сам себя, будто оправдываясь за то, что хочет избавиться от добровольно взятой на себя обязанности приглядеть за пьяным незнакомцем в баре, — я c удовольствием составляю ему компанию, ведь он едва ли не самый счастливый пьяный парень на свете. Но, сколько бы я ни пытался посадить его в такси, он отказывается ехать домой. Мне очень не хочется ночевать в баре или в каком-нибудь переулке, но в то же время я сомневаюсь, что мне удастся заставить его поехать туда, куда он не хочет. Проще сдвинуть с места гору, чем твоего брата. Или айсберг. Я тут даже как-то пожалел Титаник. Завтра у меня наверняка будет отваливаться спина после того, как я просто усадил его на стул. Серьезно, возможно, это будет моим самым значительным достижением за неделю — а может, и за месяц. Точно, сделаю себе значок — или даже плакат — с надписью «Вэй Ин, которому удалось сдвинуть Хуань-гэ с места». Или как-то так. «Вэй Ин», — повторяет про себя Лань Чжань. Наконец-то у голоса появилось имя. Неожиданно, но чем дольше говорит Вэй Ин, тем больше Лань Чжань веселится. Его совсем не раздражает непрекращающаяся болтовня, а беспокойство за брата сходит на нет, уступая место желанию побыстрее до него добраться и отвезти домой. Конечно, его не радует тот факт, что Сичэнь напился в каком-то непонятном баре, но брату повезло, что он встретил порядочного человека, озаботившегося тем, чтобы благополучно отправить его домой. В наше время трудно встретить неравнодушных людей. А особенно в их семейном бизнесе. — Я приеду, — спокойно говорит он, все еще забавляясь и представляя, как Вэй Ин пытался отправить Сичэня куда-то против его воли. — И посажу его в такси. У самого Лань Чжаня никогда не возникало проблем с тем, чтобы куда-нибудь перенести своего пьяного или даже полностью отключившегося брата. Короткая пауза, а потом: — Эй, ты что, смеешься надо мной? — обиженно ворчит Вэй Ин и с негодованием продолжает: — Че, правда? Из-за того, что я не смог запихать в такси твоего брата, который только выглядит как эльф, а на самом деле тяжеленный, как танк? Да как ты… ты ведь меня не знаешь! Ты не имеешь права смеяться над моим телосложением и ростом, даже не увидев меня! Чтоб ты знал — я могу оказаться двухметровым качком! И состоять из одних мышц! Даже у моих мышц могут быть мышцы! Лань Чжань невольно улыбается. Нельзя принимать возмущение человека, недавно честно признавшегося, что не в силах сдвинуть Сичэня с места, всерьез.  Потом он вспоминает, что Сичэню по-прежнему нужна помощь, и сразу серьезнеет.  — Говори адрес. Я приеду и заберу его, —  говорит Лань Чжань все еще немного хрипло после сна. В голосе слышатся мрачные нотки, но сейчас его гнев направлен не на Вэй Ина. Наступает пауза. Вэй Ин прокашливается. Лань Чжань хмурится, не понимая, что опять произошло и отвлекло его собеседника.  — У тебя такой приятный голос,  — произносит Вэй Ин, тихо хмыкает и снова прочищает горло. — Конечно, сейчас пойду гляну, как называется это место, — тяжело дыша, продолжает он, и Лань Чжань чувствует, будто по его венам пробегает жидкий огонь, хотя и не понимает, что именно вызвало такую реакцию. — Я тоже случайно тут оказался. О! Сейчас спрошу у бармена. Вэй Ин замолкает, и Лань Чжань хмурится. Как ни странно, ему нравилась болтовня этого человека.  Внезапно на другом конце провода начинается шум: за возмущенным вскриком раздается громкий шорох, словно телефоном коснулись одежды, а потом стук, словно им задели что-то твердое. — Эй! — слышится голос Вэй Ина. — Какого хрена? А ну отойдите от него! Лань Чжань мгновенно напрягается. Понятно, что речь идет о Сичэне.  Снова треск, да такой сильный, будто телефоном размахивают, пытаясь кого-то оттолкнуть. — Эй, уроды, не видите, что ли, что он в дрова? Нахрена покупать ему еще выпивку?  — Мы просто развлекаемся. Видишь, твой симпатичный дружок не против, — отчетливо доносится до Лань Чжаня невнятный голос какого-то незнакомца, и он сосредотачивается, запоминая его. На случай, если им когда-нибудь доведется пересечься. — Он согласился с нами выпить. — Он согласился, потому что он самое милое и вежливое пьяное солнышко на свете! Что ж, Вэй Ин прав. Сичэнь всегда очень вежливый. Но в пьяном состоянии он забывает о существовании слова «нет». Лань Чжаня это очень беспокоит. — Хуань-гэ! А ну-ка поставь стакан! Быстро! — Снова шорохи. — Ну вот, умница. А теперь забирайте это все и валите отсюда. А ты, козлина, да, ты — убери руку с его плеча или я тебе помогу… — Не занудствуй, — тянет еще один незнакомый голос, — мы всего лишь немного повеселимся. — Я тебе покажу, ублюдок, как нужно себя вести, — шипит Вэй Ин. — Если вы, уроды, щас же не отвалите, то уйдете отсюда по кусочкам. — Пауза, а потом Вэй Ин мрачно добавляет: — Если вообще уйдете. На другом конце линии наступает тишина. Даже Лань Чжань удивленно моргает, услышав каким тоном Вэй Ин произнес эти слова. Потому что… несмотря на нелепость угрозы, нелепой она почему-то не показалась. К Вэй Ину определенно стоило отнестись всерьез.  В ответ раздается ворчание, пьяные голоса сетуют на «прилизанных зануд», которые «не умеют развлекаться», и сообщают, что пойдут найдут «местечко повеселее». Лань Чжань рад, что группа парней, пристававших к брату, наконец уходит. В трубке раздается сердитое фырканье, кто-то придвигает стул и садится. Телефон, кажется, с силой бросают на барную стойку, и Лань Чжань вздрагивает. Очевидно, Вэй Ин совсем забыл, что он все ее на проводе. — А-Сянь такой крутой, — восторженно ахает Сичэнь, и за вечер Лань Чжань слышит его впервые. Судя по голосу, он действительно очень пьян. Настолько пьяным Лань Чжань его никогда не видел. — Такой сильный. Его брат. Который в трезвом состоянии может дать бой кому угодно. Обычно сама мысль о том, что кому-то придется прийти на помощь Сичэню, просто смехотворна. — Айя, — взволнованно отзывается парень — «А-Сянь», а не «Вэй Ин»? — Сомневаюсь, что справился бы с ними, если бы ребята решили со мной подраться. — Но звучало все равно впечатляюще, — смущенно тянет Сичэнь. Удивленное фырканье. — Смысл именно в том, чтобы заставить их поверить в угрозы. Нужно создать впечатление, что сам в них веришь. Сичэнь весело смеется. Брат кажется счастливым, и это хорошо. Но все же… — Сюнчжан, — четко произносит Лань Чжань в динамик, пытаясь привлечь внимание брата. — Нужно уметь постоять за себя, Хуань-гэ, — продолжает Вэй Ин, явно не слышавший Лань Чжаня. — В любом состоянии. — Меланхоличный вздох. — А то потом по тебе пройдутся и зашеймят, будто ты сам их к себе подпустил.  Лань Чжань моргает. Похоже на совет из личного опыта. Очень-очень неудачного опыта. Ему начинает казаться, что он подслушивает разговор, который нужно вести без свидетелей. — Сюнчжан, — откашлявшись, зовет он еще громче и надеется, что на этот раз ему удастся привлечь внимание брата. Но нет. — Мн, — сочувственно соглашается Сичэнь. — Люди — гады, А-Сянь. Еще один смешок, на сей раз немного печальный. — Ты прав, Хуань-гэ. По большей части так оно и есть. Но потом Сичэнь приободряется и радостно, даже кокетливо, продолжает: — Но А-Сянь милый. Очень милый. И очень-очень красивый. Лань Чжань хмурится. Ему не хочется слушать пьяный флирт брата. Особенно с его новым знакомым. У которого мягкий голос и веселый смех. Который добр и смел настолько, что помог совершенно незнакомому человеку и отпугнул тех, кто пытался воспользоваться его слабостью. — Айя, Хуань-гэ слишком добр ко мне, — Вэй Ин смеется, явно забавляясь, а потом серьезно добавляет: — Хуань-гэ тоже очень милый и красивый. О нет, Лань Чжань точно этого не вынесет. — Сичэнь, — зовет он, но его по-прежнему не слышат. — Спасибо, — довольно отвечает Сичэнь. Брат никогда не отличался ложной скромностью. Он осознает свою привлекательность, осознает, что люди не могут устоять перед его внешностью и прекрасными манерами, и умеет использовать свои достоинства, чтобы получить желаемое. Насколько бы внешне ни были похожи братья, по характеру они абсолютно разные. Затем Сичэнь понижает голос, и Лань Чжань с болью слушает, как тот заманивает в ловушку — в свою постель — очередную жертву. В отличие от Лань Чжаня он всегда свободно выражает свои желания. — А-Сянь мог бы забрать меня к себе домой. Уверен, А-Сянь будет еще красивее в своей постели. Лань Чжань закрывает глаза, будто ему физически больно. Ему не хотелось слышать, как брат такое говорит. Никогда.  Однако Вэй Ин, вопреки ожиданиям, не бросается восторженно ему на шею. Вместо этого следует пауза, тихий вздох, а потом он очень тихо и по-доброму говорит: — Айя, Хуань-гэ. Спасибо за предложение, но такое не для меня. Лань Чжань удивленно моргает. На его памяти брату никто не отказывал. Ни в чем и никогда. Именно по этой причине сюнчжан взял на себя публичную часть их семейного бизнеса, в то время как сам Лань Чжань предпочитал держаться в тени. Убедительный пример — двое парней, которые сейчас борются за расположение Сичэня. Каждый из них с радостью переубивал бы половину города, если бы это помогло завоевать его внимание. — Ох. Ты против секса на одну ночь? — Сичэнь не кажется оскорбленным отказом или расстроенным. В голосе сквозит, скорее, любопытство. Лань Чжань подозрительно замечает, что брат уже не кажется пьяным. Слишком уж он умело ведет разговор, чтобы Лань Чжань поверил в его опьянение… Вэй Ин фыркает. — И это тоже. Но я уже тебе говорил: я не сплю с парнями, которые настолько пьяны, что утром не вспомнят, как оказались в моей постели. — Пауза. — И мне не нравится быть чьей-либо… заменой. — А-Сянь, — с сожалением говорит Сичэнь. Потому что Вэй Ин прав. Сердце брата действительно занято. Будь он в силах определиться, с кем хочет быть — с Мэн Яо или Не Минцзюэ, его жизнь стала бы намного проще. — Дело не в тебе, Хуань-гэ, — быстро добавляет Вэй Ин, словно пытаясь пощадить непробиваемое эго сюнчжана, и тихо вздыхает. — Видишь ли, я привязываюсь. Сам секс, без чувств, ничего для меня не значит. Поэтому я предпочитаю, чтобы чувства появились до секса, а не после. — Еще один вздох. — Не скажу, конечно, что много желающих со мной таким иметь дело. — Он снова смеется, на этот раз грустно. — Я уверен, что это неправда, — с обидой возражает Сичэнь. — А-Сянь очень милый! И очень красивый! А-Сянь, ты действительно очень красивый! — искренне повторяет он. — Спасибо, Хуань-гэ! — отвечает Вэй Ин. Лань Чжань чувствует странное облегчение, ведь в голосе снова слышится улыбка. — Ты тоже очень красивый. Судя по твоим рассказам, за тобой ухаживают сразу двое парней, так что я не единственный так считаю.  — Я тоже не единственный считаю А-Сяня красивым, — возмущенно бормочет Сичэнь, и Лань Чжань понимает, что брат все же не совсем трезв, хотя и не так пьян, как думает Вэй Ин. По крайней мере сейчас. — А-Яо и Минцзюэ больше думали не обо мне, а о том, как уколоть друг друга. Не стоило звать их на праздничный ужин. Я думал… — Ты думал, что ради тебя они ненадолго забудут о своей вражде. Потому что в твой день рождения, один день в году, можно постараться и вести себя нормально, это не так уж и сложно, — резко говорит Вэй Ин. — Тем более они в курсе, что их конфликты тебя расстраивают, но все равно не остановились. — Пауза. — Знаешь что? Это все херня. Херня, говорю тебе! Лань Чжань не может с ним не согласиться. Брат вздыхает — в баре стало тихо настолько, что Лань Чжань слышит его тяжелый вздох. — А-Яо как никто умеет вывести Минцзюэ из себя. К концу ужина тот был просто в ярости. Я постоянно прошу его сходить к психологу, но он отказывается, — грустно говорит Сичэнь. Лань Чжань сжимает кулаки — ему больно слышать, что брат несчастен. Оба парня, которые (по их словам) хотят Сичэню только счастья, никак не могут забыть о собственной гордости и вражде и сделать его счастливым. — Мне просто хотелось хорошо провести вечер с приятными мне людьми. Я даже не просил их быть милыми друг с другом… просто соблюдать вежливость. — Хуань-гэ, — после паузы спрашивает Вэй Ин, — ты уверен, что они тебя заслуживают? Хороший вопрос. С которым Лань Чжань абсолютно согласен. — Хуань-гэ, я серьезно, — продолжает Вэй Ин, прерывая невеселый смех сюнчжана. — Ты наверняка самый милый человек в этом городе — если не на всем белом свете. И ты говоришь, что два придурка, которые тебе нравятся, бросили тебя одного в твой день рождения? Потому что были слишком увлечены грызней друг с другом? Серьезно?  Наступает тишина, а потом Вэй Ин восклицает: — Ну и пошли они на хер! — После чего тихо, но твердо продолжает: — Понимаешь, нельзя думать только о других. Иногда приходит время задуматься о себе. Настает момент, когда ты понимаешь, что все перепробовал, отдал всего себя и уже ничего не осталось. Тогда нужно спросить себя не столько о том, чего ты хочешь, сколько о том, что тебе нужно. Без чего ты не сможешь жить завтра, через месяц, через десять, двадцать, тридцать лет. А потом выбрать то, без чего ты не представляешь своей жизни. Сделать выбор для себя и, если придется, терпеть боль — куда же без нее? Только надо быть уверенным, что сделал правильный выбор — тот, который просто не мог не сделать. Молчание. Лань Чжань не решается снова заговорить, не желая нарушать мрачную атмосферу их разговора. — А-Сянь очень мудрый, — задумчиво произносит Сичэнь. — Не совсем, — фыркает Вэй Ин. — Некоторое время назад я оказался в непростом положении. Мой приемный сын, в то время очаровательный двоюродный брат моих лучших друзей, потерял родителей и кочевал от одних родственников к другим. Потом волею судьбы он оказался у меня. Надо сказать, я всегда просто обожал его и через пару месяцев задумался, что если никто не захочет его усыновить, то это сделаю я. Я уже любил его, он знал меня, чувствовал себя со мной в безопасности, а еще я знал всех его оставшихся в живых родственников, так что мы бы не потеряли с ними связи. Я подготовил документы. Но когда я попросил своих приемных родителей дать характеристику для службы опеки, они отказались. Видишь ли, несколько лет назад семья моего сына влезла в огромный скандал, и люди, которые меня воспитали, решили, что если я усыновлю его, то это бросит тень на их репутацию. В общем, какая-то политическая херня. Я просто хотел, чтобы мой ребенок остался со мной. Чтобы он был счастливым. В конце концов моя семья потребовала, чтобы я сделал выбор. Они или мой сын. Мне пришлось выбрать. В тот день я потерял свою старую семью и обрел новую — ту, без которой не могу представить свою жизнь. Повисает тяжелая тишина. — А-Сянь, я очень тебе сочувствую, — мягко говорит брат. — Все в порядке. — В голосе Вэй Ина снова слышится улыбка, он легко отходит от своего прежнего мрачного настроения. — Мой сын для меня — целый мир. На самом деле мне даже не пришлось выбирать. Сюнчжан хмыкает. Лань Чжань уверен: ничто в этом мире не заставит его отказаться от новоприобретенной дружбы с Вэй Ином. Знает об этом сам Вэй Ин или нет. И Лань Чжань брата полностью одобряет. — А-Сянь прав. Надо было сегодня пойти праздновать вдвоем с А-Чжанем. Или взять его с собой. Минцзюэ и А-Яо в его присутствии ведут себя как шелковые. — А-Чжанем? — Моим братом. Пауза. — Твоим братом! В трубке раздается шум, а потом жалобное: — Алло? Ты еще здесь? — Мн. — Лань Чжань по-прежнему ждет адрес бара. — О, слава богу! — выдыхает Вэй Ин. — Я думал, что ты отключился. Кто бы мне тогда помог с перемещением айсбергов? — Пауза. — Ты уже едешь? — Нет. — Лань Чжань затапливает несколькими чувствами одновременно — раздражением, удивлением и странной радостью от того, что ему еще только предстоит встретиться с этим жизнерадостным, мелодраматичным, бесконечно добрым человеком лично, а он о нем уже так много знает. Он с нетерпением ждет их встречи. — Не знаю, куда. — Точно, — взволнованно произносит Вэй Ин. — Сейчас узнаю у барменов адрес… Лань Чжань, уже полностью одетый, приваливается к кухонному острову и ждет.  Он не может сдержать легкую улыбку.  Конец