Часть 17 «Готовясь к худшему, история Саори Ёсиды»

      Дорогой читатель, в главе присутствуют сцены насилия и жестокого обращения.       Проснувшись утром, Саори приоткрыла глаза, находясь в крепких объятиях мужчины. Впервые она испытала желание, чтобы каждое её утро начиналось именно так: в объятиях Риндо, его голова покоилась на её макушке, а спокойное дыхание и приятный аромат, исходящий от тела Хайтани, погружали её в состояние, близкое к дремоте.       Она не знала, сколько времени, но первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь приоткрытые шторы, свидетельствовали о том, что уже утро. В таком положении они провели всю ночь. Риндо, разбуженный её движениями, приоткрыл глаза и ещё крепче прижался к девушке, пытаясь выпутаться из его объятий. Сонным голосом он произнёс: — Уже убегаешь от меня? Саори застыла, как камень, словно пойманная на месте преступления. Её покрасневшее лицо, полное невинности, свело его с ума. Она тихо произнесла: — Просто нужно в туалет. — Постой, — остановил её Риндо, схватив за запястья. — Когда вернёшься, мы ещё немного так полежим, согласна? — Да, — робко ответила она, пытаясь встать, но запутавшись в одеяле, упала на Риндо. Её рука задела что-то твёрдое, и, осознав абсурдность ситуации, она посмотрела на мужчину, который мгновенно проснулся, сжав челюсть.       Соскочив как ошпаренная, она поклонилась и принялась извиняться: — Прости, прости, боже, я не специально.       Смех, раздавшийся на всю комнату, мгновенно оживил и смягчил ситуацию. — Саори, всё хорошо. Извини, но против природы не попрёшь. Утренний стояк — это абсурдная вещь, но то, как твоё лицо покраснело, того стоило.       Саори мечтала покинуть комнату и умыться холодной водой, чтобы не пересекаться глазами с Риндо. Зайдя в ванную, она вспоминала вчерашний вечер: поцелуй, крепкие объятия, он унёс её на руках в комнату, и они заснули в объятиях друг друга. Затем наступило утро.       Прикоснувшись пальцами к своим губам, она невольно позволила себе улыбнуться. Настолько приятные ощущения она испытала тогда, что сама потянулась к нему.       Сделав свои дела, она вернулась в комнату. Риндо также лежал на своём месте, прикрыв глаза. Подумав, что он снова заснул, она аккуратно легла обратно. — А вот и ты, — улыбнулся он, но его лицо тут же помрачнело. — Что такое? — спросила она, повернувшись к нему лицом.       Он взял её за руку, слегка сжав её и поглаживая большим пальцем тонкую и бледную кожу. — Я должен тебе кое-что рассказать, Саори. Голос его был серьёзным. Он не мог молчать и отправить её завтра к Майки, не мог допустить, чтобы она ничего не знала о том, что её там может ожидать. Он не знал, как она будет реагировать, как вести себя и как себя вести, если правда окажется не такой, какой она её себе представляла. Он должен был подготовить её к завтрашнему дню. — Майки утверждает, что в убийствах клана Ямабиси виновна именно ты, и ты сама прекрасно понимаешь, к чему это ведёт. Он ждёт тебя завтра у себя в кабинете и требует правды, Саори.       Ёсида лишь кивнула, не сказав ни слова. Риндо не стал давить на неё, давая ей время всё обдумать. Он знал, что все члены организации будут присутствовать завтра и слушать её. И он уже для себя решил, что, что бы ни случилось, он будет на её стороне и поддержит её, даже если Майки решит иначе.       День протекал с неумолимой скоростью, вызывая у Саори внутреннее беспокойство. Вопрос о том, следует ли раскрывать тщательно хранимую в течение многих лет тайну, становился все более актуальным. В прошлом у нее не было возможности поделиться сокровенным, но теперь она оказалась перед необходимостью придумывать новые версии событий. Осознание того, что правда рано или поздно выйдет наружу, усиливало ее тревогу.       Приняв решение, Саори Ёсида осознала неизбежность откровения. Она решила поделиться всеми деталями, вплоть до мельчайших нюансов, с теми, кто уже знал часть правды. Ее намерение состояло в том, чтобы они выслушали ее, не перебивая, и осознали всю горечь и тяжесть ее опыта. Она намеревалась рассказать о том, как клан Ямабиси разрушил ее жизнь и жизнь ее семьи. Осознание этого факта вызывало у нее смешанные чувства, но она была готова к последствиям.       Однако, самым болезненным аспектом для нее было то, что ее откровение могло повлиять на человека, которому она доверяла больше всех — Риндо. Осознание того, что ее чувства к Риндо могли быть отвергнуты, вызывало у нее страх. Она боялась, что Майки может не простить ей лжи и совершить нечто непоправимое. В то же время, она не хотела подвергать опасности и Риндо, который уже оказался вовлечен в эту ситуацию.       Мысли Саори были прерваны молчанием младшего Хайтани, который, по всей видимости, давал ей время обдумать услышанное. Ее благодарность за это была искренней. В этот момент она приняла решение: она расскажет все, что знает, и примет последствия. — Я все расскажу ему, — произнесла она уверенным, но немного дрожащим голосом. — Саори, я не знаю, что произошло в твоей жизни, — начал Риндо, но она перебила его. — Не смей, Риндо! — произнесла она грозно. — Не вляпывайся во все это дерьмо вместе со мной. Что бы ни произошло завтра, не вмешивайся. Я улажу все сама.       Риндо повернул ее к себе и заглянул в ее глаза. — Саори, я уже вляпался, когда понял, что испытываю к тебе. Ты не простая девушка, я знаю. Но поверь мне, я не позволю, чтобы тебе причинили вред. Это ты должна уяснить и запомнить. — Я тебя больше не оставлю, поняла? — произнес он по слогам, его голос был полон решимости. Его слова вызвали у Саори легкое волнение, но она понимала, что теперь они пойдут этим путем вместе.       Утро было мрачным, с холодной погодой за окном и бьющимся от волнения сердцем Саори. Сегодня все должно было проясниться, и, к сожалению, ей предстояло пережить ужас от воспоминаний и долгого рассказа. До офиса они добрались молча, каждый думал о своем, но Риндо не отпускал ее руку, словно поддерживая и давая ей силы.       Когда они подошли к кабинету Сано, девушку охватило чувство тревоги. Войдя внутрь, Саори почувствовала, как ее сердце замерло. — Рад видеть тебя, Саори, — произнёс Манджиро своим твёрдым и холодным голосом.       Он словно насмехался над девушкой, загоняя её в ловушку, и стоять здесь становилось невыносимо тяжело. Атмосфера в кабинете была тяжёлой и угнетающей, затягивая всё глубже и глубже. — Присаживайся, — сказал он, указывая на свободное место.       Все члены верхушки Бонтена собрались в одном кабинете, ожидая ответов на свои вопросы. Ёсида чувствовала, как её охватывает холод, когда Риндо отошёл от неё, чтобы занять своё место рядом с братом и Какуче посередине. — Итак, Ёсида, — начал Манджиро, — будешь отвечать на мои вопросы и не смей лгать, не в этот раз.       Девушка кивнула, гордо выпрямив спину. Слова застряли у неё в горле, и она не могла их произнести, но молчать и врать было невозможно. Она решила рассказать Бонтену свою историю, свою правду. — Тогда начнём. — Ты сама удалила информацию о себе перед тем, как покинуть Японию? — Да, оставила только то, что было необходимо. — Почему ты уехала в США? — Хотела начать новую жизнь и сбежать. — От кого? — От Ямабиси.       Манджиро задавал вопрос за вопросом, не останавливаясь, медленно приближаясь к сути. — Как ты узнала о нас? — Я искала информацию о преступных и влиятельных группировках в Токио, которые имеют большую власть и в чьих подчинении находятся многие предприятия и люди. — Было сложно найти информацию о вас. — Встреча с Коко в Нью-Йорке была случайностью или спланирована? Саори напряглась и, облизнув губы, посмотрела прямо в глаза главе. — Да, нужно было всё спланировать. Встреча с господином Хаджиме не была случайностью.       Узнать, что один из руководителей прилетит туда, где я нахожусь, — это удача. Я решила воспользоваться этой возможностью и произвести впечатление. — Зачем? Зачем тебе нужно было работать на нас? — Я говорила вам об этом при нашей первой встрече. Я хотела, чтобы Бонтен обеспечил мне защиту. — Это ты виновата в смерти членов верхушки клана Ямабиси? — Да, это я. — Почему?       И вот прозвучал главный вопрос, требующий ответа. — Хотите знать правду? Я расскажу вам всю правду с самого начала, но приготовьтесь, рассказ будет долгим, чтобы вы могли хотя бы на долю процентов меня понять. Саори начала свой рассказ с самого начала       Миамура Ёсида… Мой отец. Честно говоря, я мало о нем помню. Он ушел, когда мне было семь лет. Мама растила нас с сестрой одна, иногда помогала бабушка, принося продукты. Но денег все равно не хватало. Отца убили за долги. Он не был игроманом, просто хотел открыть крупный бизнес и разбогатеть, чтобы стать влиятельным человеком. Ему дали деньги на первоначальный взнос, потому что в банке такую сумму не могли выдать. Но все пошло крахом, и отец остался должен огромную сумму, которой у него не было.       Он скрывался, задерживал выплаты. Сроки и проценты начали возрастать. Люди не могут так просто прощать подобное, и в конце концов отца убили.       В полицию заявлять было бесполезно. Мы остались втроем: мама, я и сестра Аятэ. Хранить память об отце было невыносимо тяжело, поэтому мы кремировали его тело. Постепенно жизнь начала налаживаться, но покой был недолгим.       Как сейчас помню эту сцену: мы ужинали, и вдруг раздался громкий стук в дверь. Казалось, что она может вылететь с петель. Мама медленно встала и направилась к выходу. Мы с сестрой остались в комнате, не прикасаясь к еде, и прислушивались к голосам.       В дом вошли несколько мужчин в строгих черных костюмах. Мы с сестрой осторожно выглянули из-за угла, чтобы нас не заметили. Их было трое. Они сказали, что, хотя отца убили, долг никуда не денется, и теперь маме придется его выплачивать. А если она просрочит или попытается сбежать, ее убьют так же, как и отца, только жестче и безжалостнее.       Помню выражение лица мамы: поникшее, безжизненное, слезы лились из ее глаз, но больше сил не было. Она спросила, в какие сроки и какую сумму нужно вернуть.       Они ответили, что мама будет работать на них и прислуживать. Я тогда не совсем понимала, что это значит, думала, что она будет убираться и готовить для них.       Саори усмехнулась -Наивная дура.       Потом они ушли, оставив маме свою визитку. Но перед тем как уйти, самый главный из них заметил нас. Он стал приближаться все ближе и ближе, а потом коснулся моей щеки своей холодной рукой и улыбнулся. Быстро встав, он покинул квартиру.       С тех пор мама возвращалась домой все позже и позже. Сестра готовила ужин и приучала меня к порядку. Я помогала ей. Мне уже исполнилось восемь лет. Когда мама возвращалась, мы уже спали. Я видела ее так редко, а когда увидела, мне стало тяжело смотреть.       У нее было худое, бледное тело, осунувшееся лицо, синяки по всему телу и багровые пятна на шее и руках. Я осторожно спросила сестру, что с мамой, но она только улыбалась, гладила меня по голове и переводила разговор на другую тему.       Так продолжалось еще три года. Мне исполнилось одиннадцать лет, и мама перестала приходить домой ночевать вовсе. Она оставляла записки, но больше ничего. Однажды глубокой ночью нас разбудил шорох в прихожей. С сестрой мы быстро побежали к источнику шума и увидели того самого мужчину. — Собирайте вещи, — сказал он. — Что? — Аятэ смотрела на него, не понимая. — Где наша мама? — Ваша мама уже не придет. А теперь собирайтесь, вы едете со мной. Сестра быстро, без разговоров, собрала наши вещи, которых и так было немного, и мы двинулись к выходу. Выйдя на улицу, мы услышали крики и плач, разрывающие сердце: — Отпустите их, прошу вас, не трогайте моих девочек!       Я рванула к маме, но мужчина подошел к ней сзади и перерезал горло. Нас быстро забрали и увезли. Все казалось сном. Я долго плакала, лежа у сестры на коленях, пока она молча смотрела в одну точку. Каждый горюет по-своему.       Ехали мы долго, я не считала времени. Подъезжая к большому дому, на воротах которого была надпись крупными буквами «Собственность Ямабиси», начался мой настоящий ад.       Я даже не подозревала, что судьба уготовила мне такое испытание. Нас привезли в общий дом, но не к Такуе, главе Ямабиси. Это было что-то вроде клуба для шестерых, куда остальным вход был строго запрещен.       Меня и сестру поселили в разные комнаты и заперли. В первую ночь я не могла остановиться, вспоминая маму. Внутри все сжималось от боли, и я не знала, когда это закончится. Но это было только начало.       Почти неделю меня никто не навещал. Даже сестру не пускали ко мне, только приносили еду и новую одежду. Я почти ничего не ела, а на мои вопросы о том, где мы и что с сестрой, меня игнорировали.       Однажды вечером ко мне в комнату зашел мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Я его уже видела — он был у нас дома. Темные волосы, опущенные серые глаза, подтянутое телосложение. Он вызывал страх и беспомощность. Я хотела спрятаться, но не могла. — Привет, Саори, — сказал он, прислонив руку к моей щеке. — Кто вы? Где моя сестра? Что это за место? Что вы сделали с мамой? Что вам нужно? — выпалила я. — Не слишком ли много вопросов, Саори? Ты так прекрасна, — он погладил меня по щеке и вдохнул аромат моих волос. — Скоро ты все узнаешь. Главное — хорошо спи и питайся. Будь послушной девочкой, и я сделаю для тебя все.       Он вышел так же быстро, как и появился, оставив меня в растерянности. Прошел месяц. Я решила слушаться и не задавать вопросов. Ела все, что давали, спала, читала книги, которые мне принесли. Среди них были книги по психологии — как правильно преподносить себя, как оказывать давление на людей. Я читала их, словно губка впитывая все знания.       И вот мои старания не прошли даром. Спустя месяц мне разрешили увидеться с сестрой. Меня вывели из комнаты и провели по коридору. Когда дверь открылась, я увидела сестру, сидящую за столом. — Аятэ, — подбежала я и обняла ее. — Ты в порядке? — Да, — кивнула она, но из глаз потекли слезы. — А ты как? К тебе тоже приходил мужчина? — Да, но он не говорил ничего конкретного. Только сказал, что если я буду хорошо себя вести, то он ответит на мои вопросы. — Мама умерла, — сказала Аятэ холодным тоном. — Ты же сама все видела, — ответила она, чувствуя, как внутри все сжимается.       Аятэ всегда была старше и вела себя более отстраненно. Теперь она стала еще холоднее и молчаливее. Я не понимала, почему, но боялась спросить.       Мы виделись как прежде, ходили друг к другу в комнаты, читали книги, гуляли по территории дома. Но каждый вечер отбой был строго в 9, и выходить из комнат запрещалось. Иногда снизу доносились голоса мужчин, смех, звон бокалов, а потом крики. Крики сестры, которые переходили в стоны, удары, шлепки. Это было невыносимо.       Потом ко мне снова пришел Такуя. Он назвал свое имя и сказал, что отныне я принадлежу ему. Я не понимала, что это значит, но он объяснил, что будет делать все, что захочет. Но пока он не прикоснется ко мне.       Его визиты участились. Он мог просто сидеть и наблюдать за мной, пока я читала или спала. Его присутствие было невыносимым. А состояние сестры становилось все хуже. Я видела синяки на ее теле, следы укусов, багряные пятна. Она стала похожа на белую смерть. Так прошло два года. Мы занимались с учителем, гуляли по территории дома. И вот мне исполнилось 14 лет. Ночью Такуя пришел ко мне. Я уже спала, когда почувствовала что-то липкое и мокрое на теле. Открыв глаза, я увидела его, покрывающего мою кожу поцелуями. — Я не хотел торопиться, Саори, —сказал он. — Думал подождать до 16, но ждать больше нет сил. Хочу испробовать тебя всю.       Он впился в мои губы, пытаясь удержать, хотя я билась и кричала. Он начал раздевать меня, буквально разрывая пижаму. Я плакала, умоляла отпустить, но он не слушал. Он казался зверем, который истерзает свою жертву.       Резкая боль, дикий крик, слезы. Внутри все заныло, и что-то начало входить и выходить. Это был он. Он шептал мне, что я красивая, только его, кусал мою кожу до крови, издавал тошнотворные звуки. Это длилось несколько минут, но казалось, что прошла вечность. Когда он закончил, он вышел из комнаты, оставив меня одну. Я не могла встать, но даже в темноте увидела кровь между ног и боль.       Вот как протекал мой день. Он приходил ко мне примерно раз в неделю, и каждый раз это было похоже на пытку. Секс с ним всегда был жестоким, без каких-либо экспериментов или чего-то подобного. Он считал меня своей игрушкой, вещью, принадлежащей ему. Я была его клановой шлюхой.       Год он просто трахал меня, но потом всё стало ещё хуже.       Однажды ночью появился Рё Нисикида, второй человек в этом клане. Он без лишних слов разделся и подошёл ко мне. Он всегда закрывал мне рот, чтобы я не кричала. Он говорил, что я как мать и сестра шлюхи, но они хотя бы пытались доставить удовольствие. А сестра даже стонала и кончала под ними, в отличие от меня, которая всегда лежала как бревно.       Рё был жесток и морально убивал меня. Он говорил, что я испорченная уродка, и во всём виновата сама. Каждая встреча с ним была пыткой. Не столько от секса, сколько от его оскорблений. Если я пыталась возразить, он бил меня по лицу и пинал ногами. Он кончал мне на лицо. Всё это было отвратительно и мерзко.       Потом появился Кодзи Сэто. Он трахал меня быстро, никогда не смотрел на меня. Он просил, чтобы я нагибалась, а он был сзади, чтобы не видеть моего лица. Он выкрикивал другое женское имя. Он ничего не говорил, кончал мне на спину и молча уходил. Иногда он бросал слова, что если я что-то с собой сделаю, они убьют сестру. Они все пугали меня сестрой, ведь она была единственным и родным человеком для меня.       Сюн Огури у него была жена и говорил он о детях. Он хотел дочку. Он был болтливее всех. У него были странные фетиши. Он рассказывал о своих походах в квартал красных фонарей. Он красил мне губы, потом вытирал всю помаду, плакал, что любит жену, и в то же время трахал меня. Тогда мне было уже 15 лет. Он бил меня палкой по рукам и ногам, обливал холодной водой, если я была усталой, и снова трахал меня.       Дзюн Кимура приносил мне откровенные платья, заставлял надевать и краситься, а потом срывал одежду, избивал и привязывал к кровати. Он заставлял смотреть порно и надрачивал на меня, пока я лежала привязанная. Он часто бил меня по лицу, капал воск на живот. Аканиси говорил, что трахает меня последний, и был очень злым. Он часто курил и тушил о мои руки бычки. Он плювал в меня. Они все были крайне жестоки и безжалостны ко мне. Когда я сильно кричала во время секса, то ночевала в подвале этого дома, на холодном полу. Из-за этого часто болела.       А когда были месячные, это их не останавливало. Они продолжали издеваться и заниматься сексом со мной.       Однажды я узнала, что сестры нет. Я не знала, где она, просто пропала, и тогда со мной стали обращаться ещё более жестоко.       Госпожа Цукини так ее звали, была доброй женщиной, работающей домработницей. Она была единственной, кто был добр ко мне. Она рассказывала, как дела в мире, потому что телевизор нельзя было смотреть. Приносила мне всякие вкусности, которые я раньше не пробовала еще. И никогда не причиняла мне вреда или не смотрела на меня как на убожество. Я мало знала о ее жизни. Только вот, что она живет в центре Токио в небольшом доме. И на этом пожалуй все.       Госпожа Цукини, всё, что я знала о той женщине, пока Дзюн не убил её на моих глазах, было лишь тем, что она была добра ко мне. А потом он говорил, что это моих рук дело и что из-за меня она умерла.       Я осталась одна, нужно было выбираться отсюда. Я больше не могла так жить, не могла быть там. Лучше бы умереть. И я резала себе руки, закрываясь в ванной, но каждый раз, как будто Ямабиси чувствовал и приходил в тот момент, пока меня ещё можно было спасти, а потом жестоко наказывал за такое поведение.                    Иногда он так избивал меня, что я неделю не могла ходить и просто лежала в постели, проклиная каждого из них. Я поняла, что не умру, пока не убью каждого из них медленно и мучительно. Но нужно всё обдумать, всё подготовить. И вот мои 19 лет наступили.       Я сбежала тогда через окно. Они праздновали день рождения главы. Охрана пустовала в том участке территории. Я сбежала чудом. Они ослабели, и я убежала, как только могла, не взяв с собой ничего, кроме денег, которые у меня были. У Рё была привычка швырять в меня купюру, как проститутке за работу. Я копила, и за четыре года набралась большая сумма. Только их и больше ничего.       На трассе я поймала такси до аэропорта. Я знала английский, потому что на домашнем нас учили. Но для начала поддельные документы я оформила через ноутбук, который мне дали для учёбы. Нашла в Киото того, кто поможет, и поехала к нему. Он мне и помог за хорошее деньги. Все данные я стерла, а ноутбук специально сломала.       С поддельными документами я улетела в США, чтобы выучиться, спрятаться и начать план мести.       Шесть лет я готовилась к этому, и вот настал момент, когда я вернулась в Токио сильной, с желанием отомстить. Я убила всего лишь троих.       Я не планировала врать вам и обманывать, но и признаться было не в силах. Это означало бы поражение. И получилось то, что вышло.       Вот моя история.