Часть 3

Раньше я думала, что дружба работает так же, как сказки. Если ты хороший, тебя будут любить. Если ты улыбаешься, с тобой захотят играть. Если ты просто есть — этого уже достаточно. Но меня никто не выбирал. В детстве я всегда стояла чуть в стороне.  На площадке дети бегали друг за другом, делились секретами, спорили, смеялись, но никто не говорил: “Миён, пошли с нами!” Я ждала, честно! Сидела на качелях, смотрела, как они толкаются и играют в догонялки, и ждала. Ждала, что кто-то заметит. Что кто-то скажет моё имя. Но они будто не видели меня. Я пробовала подходить сама. — Можно с вами? Они переглядывались, криво улыбались. — Мы уже команду собрали… — Ты слишком медленная. — Ты не знаешь правил. А потом я видела, как они легко берут в игру кого-то другого. Кого-то, кто пришёл позже меня. Меня просто не выбирали. И тогда я поняла: просто стоять и ждать — бесполезно. Просто быть собой — недостаточно. Первый раз меня заметили через несколько лет. Отец  впервые взял меня на мероприятие.  Тогда я уже знала: в его мире всё работает иначе. Взрослые — не дети на площадке. Они не говорят “ты слишком медленная”. Они улыбаются и жмут руки, даже если ненавидят друг друга. Они могут не замечать тебя годами, а потом вдруг сделать вид, что всегда были рядом. Когда ты нужен Я стояла рядом с отцом, когда ко мне подошли. Сначала одна женщина. Потом ещё кто-то. Гладили по голове, спрашивали что-то банальное: — Ты ведь его дочь? — Какая у тебя прелестная улыбка! — Ты просто чудо! Я ничего особенного не сделала. Просто стояла. Просто была там, где надо. Но они смеялись, хвалили, говорили, какая я удивительная, восхитительная, замечательная. И мне понравилось. Я вдруг поняла: это и есть та игра, в которую я всегда хотела попасть. Но правила здесь другие. Здесь нельзя просто стоять в стороне. Здесь нужно говорить так, чтобы тебя слушали. Выглядеть так, чтобы на тебя смотрели. Быть не просто “одной из”, а “той самой”. И я научилась. Научилась говорить так, чтобы меня слышали. Научилась смеяться так, чтобы люди хотели быть рядом. Научилась делать так, чтобы меня выбирали. Но чем дольше я играла в эту игру, тем больше понимала: Меня выбирали не по-настоящему. Меня не выбирали как человека. Меня выбирали, как выбирают дорогую игрушку, красивый наряд, удачное украшение. “Посмотрите, какая у него дочь!” Я улыбалась, когда нужно. Я говорила правильные вещи. Я знала, когда смотреть в глаза, а когда опускать взгляд. И все думали, что я идеальная. Но если я была идеальной, Почему я всё ещё чувствовала себя той девочкой на качелях? Я ненавидела одиночество, но не знала, как быть с людьми. Я была популярной, но никто меня не знал. Я могла управлять вниманием, но никогда не могла заставить людей искренне полюбить меня. Я всё ещё оставалась той, кого не выбирали. Просто теперь я скрывала это намного лучше. *** Стоя у зеркала ванной, я разглядывала глянцевое лицо. Под глазами образовались небольшие синяки после не очень приятного сна. Детство. Отвлек от раздумий настойчивый стук в дверь. Натянув халат и небрежно проведя рукой по волосам, я прошла в комнату. — Войдите. Дверь открылась, и внутрь шагнул мужчина в чёрной форме. Высокий. Сильный. Маска скрывала лицо, но я то знала, что под ней — Ин Хо. — Рано для визита, не находишь? — Оперевшись о косяк, скрестив руки на груди, я ожидала ответа. Он молча оглядел комнату. — Ты ведь не просто так пришёл. — Ты перешла черту. — Мм и какую же? Он сделал шаг ближе. — Ты взяла чужую маску. Проникла в кабинет, в котором запрещено находиться.  — Я заблудилась, случайно наткнулась на тот кабинет. Я же ничего не сделала. Его пальцы дёрнулись. — Ты слишком много себе позволяешь. Если бы не твой отец, твою  голову украшала бы дыра от пули, прямо вот здесь— Палец мужчины неприятно ударил в лоб. Я медленно наклонилась ближе, заглядывая в тёмное стекло его маски. — А что ты сделаешь? Тишина. Он поднял руку. Я не успела подумать. Тело среагировало раньше, чем разум. Резкий вздох. Дыхание сбилось. Грудь сжало, будто кто-то резко сомкнул невидимые пальцы на рёбрах. Я дёрнулась назад — неосознанно, инстинктивно. Перед глазами невольно вспыхнули сцены, от которых избавиться было невозможно.  Вспышка ярости в глазах отца. Холодный голос. Боль. “Не спорь со мной.” “Ты ничего без меня не стоишь.” “Ты должна быть идеальной.” Должна. Должна. Должна. Внутри всё сжалось, холодным, липким страхом пробежалась дрожь. Не здесь. Не сейчас. Но тело не слушалось. Она знала, что Ин Хо ничего не сделал. Он просто поднял руку. Просто движение. Просто… Она снова была маленькой. Снова стояла перед мужчиной, который мог её уничтожить. И была бессильна. Ин Хо увидел всё. Дернувшиеся зрачки. Как замерла её грудь, будто на секунду забыла, как дышать. Как дрогнули её пальцы. Как она отступила, почти незаметно, но достаточно, чтобы он понял. Она испугалась. Она быстро взяла себя в руки — как и всегда. Улыбнулась. Идеально. Безукоризненно. Но теперь он знал. Знал, что за этой лживой маской есть что-то. Что-то сломанное. И почему-то это зацепило его больше, чем он ожидал. Он просто коснулся её лица. Пальцы прошлись по её щеке, скользнули к линии подбородка. Миён замерла. Это был жест власти. Как будто он проверял, насколько далеко она позволит ему зайти. Она знала, что должна отстраниться. Но не сделала этого.   Его голос был ровным, почти ленивым, но за этой леностью скрывалась безупречная точность: — Ты слишком стараешься, Миён.— его пальцы скользнули по её щеке едва ощутимо, как будто просто проверяя реакцию. Он чуть наклонил голову, не отрывая взгляда.   Как он медленно наклоняется ближе. И вдруг… Он отпустил её. — Оставайся в своей зоне, Миён. Это не твоя игра. Он развернулся и вышел, оставив её стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем. ***