Часть 1

Он колючий. От и до — его глаза, голос, его щетина и вся его атмосфера. Закрытый и серьёзный. С самой первой встречи он не подпускал её близко, скрывался за маской спокойствия, но Нова видела — он всегда был настороже. Готов ко всему. Шен не был силён в словах, проявлении эмоций, но сегодня он рассказал всё: как умерли его самые близкие люди, как он винил себя и почему никогда не выходит без своего пальто. Сегодня Шен смог позволить себе быть уязвимым. Ему это было нужно. Чернокнижник нуждался в этом, как в воздухе, будто раньше ему сдавливали горло. Он говорил и говорил, всё слабел и слабел, а когда они сели в кресло, внезапно задремал. В таком состоянии он выглядел умиротворённым, но даже так умудрялся хмуриться, что позабавило Нову. Она сидела на его коленях и слушала его размеренное дыхание и сердцебиение. Ей нравилось находиться к нему так близко. Тепло и забота — то, чего ей не хватало всю жизнь. Она всегда отрицала, что нуждается в этом, но теперь, оказавшись так близко к Шену, понимала: она тосковала по этому всю свою жизнь. Ей показалось, что она за всё своё существование скучала только по Шену. Ей было больно потерять его. Ей было больно, когда она рассказала про своё предназначение — шпионка Ватикана. Но он простил её, потому что она ему нужна. А он нужен ей. Так сильно, что отчаяние поглотило её тогда, когда она увидела его без сознания. Но сейчас её сердце трепетало от счастья. Нове наконец-то удалось поговорить с Шеном. Удалось к нему прикоснуться, после всего времени, что он её избегал. Она не могла отвести от него взгляд, словно стоило моргнуть — и его больше не будет. И всего Союза Сожжения. Она осторожно провела рукой по жёсткой щетине, не переставая улыбаться. Руки Шена на её талии чуть сжались и он нахмурился сильнее. Скрип зубов и дрожь в пальцах. Нова обеспокоенно осмотрела его, пытаясь понять, что случилось. Шен начал тяжело дышать, а на лбу выступили капельки пота. Нова взяла его лицо в свои ладони, погладила большими пальцами по щекам, пытаясь привести его в чувство. Но он был далеко. Где-то глубоко во сне. Он хотел выбраться, но кошмар был сильнее. — Шен... — тихо сказала Нова. Чернокнижник вздрогнул и распахнул глаза. Его руки подрагивали на её талии, а взгляд лихорадочно осматривал девушку. Он всё ещё тыжело дышал, пытаясь развеять картинки из страшного сна, но дрожь его не отпускала. — Тише, тише. — шепнула Нова, нежно убирая с его лица прядь волос. — Всё хорошо, я здесь. — Юйлань... — прошептал одними губами, но она поняла. — Тебе снилась та ночь? — осторожно спросила она, всё ещё поглаживая большими пальцами его щетину. Кивок. — И Ватикан. — его голос был хриплым, приглушённым. Нова склонила голову набок в немом вопросе. Она не хотела на него давить, он уже многим поделился, и на нём сказалось это погружение в прошлое — самые ужасные моменты пришли к нему во сне, когда он беззащитнее всего. — Петар Григоров направил на тебя пистолет и тогда я... тогда я понял, что не могу тебя потерять. Не так. Только не так. — слова давались с трудом: он явно боялся произносить это вслух, но Нова поняла его. Она посмотрела в его встревоженные, потемневшие глаза. Их разделяло всего несколько сантиметров, но он был так близко. Ближе, чем когда-либо. Тепло улыбнувшись, она наклонилась и мягко поцеловала его в лоб. Затем закрыла глаза и, прижавшись своим лбом к его, тихо прошептала: — Я здесь, Шен. Я рядом. — она старалась вложить в эти слова всё: тревогу, страх, нежность, но самое главное — любовь. О ней беспокоились так сильно, что её сердце с болезненным счастьем сжималось. Так трудно было осознать, что её тоже боятся потерять. Не как инструмент, не как оружие, а как дорого человека. Как человека, которого любят. Горло сдавило. В носу защипало. Глаза предательски наполнились слезами, а голос бы определённо задрожал, если бы она нашла, что сказать. Но со словами у неё были так же плохо, как с новыми чувствами, которые ей непозволено было иметь, учитывая её работу. Но слеза с тихим всхлипом скатилась по щеке, оставляя мокрую дорожку. Шен заметил. — Эй... — он неловко отстранился, пытаясь разглядеть её лицо. Нова шмыгнула носом и повернула голову в сторону. Шен осторожно коснулся её подбородка, заставляя снова посмотреть на него. — Что не так? Она покачала головой, пытаясь подобрать слова. — Я… ты рассказал мне всё это сегодня и… ты так беспокоился за меня… Шен фыкрнул. — Нова, я дорожу тобой. Слова ударили сильнее, чем любая атака, заставляя резко вдохнуть. Запах Шена, который она запомнила, за секунду стал ярче. Если бы она сейчас стояла, её ноги бы подкосились. Она поняла, что устала бегать. Устала в поте лица гоняться за человеческой заботой, одобрением. Устала быть инструментом достижения цели. Устала быть. Но сейчас, в объятиях Шена, она была просто Нова. Она могла быть в безопасности, в спокойствии глубоких глаз. Этого не нужно было заслуживать. За ним не нужно было бежать. Она не хотела ничего говорить — слова бы всё испортили. Никто из них не умел ими пользоваться, а потому послав всё куда подальше, она обвила руками его шею и вовлекла в чувственный, глубокий поцелуй. Шен замер лишь на мгновение, но потом его руки скользнули по её спине, сжали её талию, и он ответил, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать, пока от недостатка воздуха не закружилась голова. Они отстранились, и тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза. Нова улыбнулась, всё ещё ощущая его дыхание на своих губах. — Никогда не проси меня уходить снова. Он усмехнулся и качнул головой. — Никогда.