Глава 11. Семейная трапеза

март 1990

Каждую первую субботу нового месяца глава фармацевтической компании «Чаён», Аскад Миралиев, устраивал званый обед для своей семьи. Его жена Гульчехра, славившаяся образцовой домохозяйкой, начинала подготовки за неделю до этого события: долгими вечерами ломала голову над меню для стола, словно математик – над замысловатым уравнением; затем с остервенением гоняла домработниц по всем углам их огромной усадьбы, устраивая взбучку за пропущенную крошку или пылинку. Но особую страсть Гульчехра питала к сервировке, и когда наступало время накрывать на стол, она с вожделением отпирала свой сервант, доступ к которому другим был строго воспрещен, и скрупулезно подбирала скатерть и посуду. На этом долгий процесс подготовок завершался, и хозяева дома усаживалась на диван в своей роскошно убранной гостиной и строго следили за стрелками часов: что-что, а опоздание было неприемлемо. Первыми всегда приходило семейство Рахима. Ровно в час дня в дверь раздавался звонок, и домработница сопровождала новоприбывших в гостиную. – Вы как всегда вовремя, – благодушно сказал Аскад, вставая навстречу гостям. После обмена любезностями все разместились за пышно обставленный всевозможными яствами стол и стали вести непринужденную беседу в ожидании остальных. Порядок, в котором сидела семья, всегда оставался одним и тем же: Аскад восседал во главе стола, напротив – его жена; справа от него стул отсутствовал, – почетное место для инвалидного кресла Шухрата. Рядом с мальчиком располагалась Ирода, а за ней их родители: Айша и Рахим. – А они как всегда опаздывают, – недовольно цокнул языком глава семейства, взглянув на пустующие стулья по левую руку. Будто услышав его недовольное замечание, раздался второй звонок, возвестивший о приходе оставшихся гостей. Спустя минуту в гостиную вошли Жамшид и его сын Аюб. Оба поспешно заняли свои места. – Опоздал, – небрежно кинул сыну Аскад. – Всего на пять минут, – невозмутимо ответил Жамшид. – В прокуратуре дел сейчас по горло, мне не то что на обед, но и поспать времени нет. – Мне теперь тебя благодарить, что ты почтил нас своим присутствием? – Жамшид никак не отреагировал, и Аскад указал на один из свободных стульев: – Где Бинафша? Тот лишь пожал плечами. Подождав недостающего члена семьи еще немного, Аскад взялся за столовые приборы, давая сигнал приступать к еде. За столом возобновилась беседа, однако теперь немного натянутая. Присутствовавшим было трудно не замечать напряжения между отцом и сыном. Бинафша явилась только ко второму блюду. Рассыпавшись в слегка рассеянных извинениях, она села возле братика и молча уткнулась в свою тарелку. – Ты без мужа? – спросила ее Гульчехра. – Да, у Мурад-ака возникли срочные дела на работе, пришлось отъехать. – Это уже второй обед, который он пропускает. Бинафша лишь потупила свой взор и постаралась изобразить аппетит. Какое-то время все молча кушали. Гульчехра продолжала буравить внучку глазами. – Ты такая бледная, еще и кушаешь плохо, – она склонилась к Бинафше. – Не понесла ли наконец ребенка? Рахим поперхнулся и стал усиленно кашлять, Айша тут же принялась бить его по спине. Вилка вывалилась из рук Бинафшы и с оглушающим звоном стукнулась о тарелку. Она испытала обжигающую волну молчаливого стыда. – Мам, ну не здесь же, – предостерегла Айша, но Гульчехра пропустила ее замечание мимо ушей. – Значит, нет, – она отпрянула назад, сложив руки на могучей груди. – А ведь прошло уже два года. Как думаешь, почему не получается? – Не знаю. Гульчехра театрально почесала голову, притворившись глубоко задумавшейся, а затем выдала: – Наверное, виноваты твои русские гены. Жамшид резко поднялся на ноги, едва не опрокинув за собой стол. Посуда на нем громыхнула, неприятно резанув слух. – Хватит, мама, – едва сдерживая злость, выпалил он. – А ну сядь, – рявкнул на него Аскад, – И не смей повышать голос на мать. Жамшид послушно опустился обратно, хотя внутри него не на шутку разбушевался гнев. Прошло столько лет, а родители продолжали подспудно упрекать его за это, не упуская ни малейшей возможности. Обычно он терпел их ядовитые фразы, молча сжав зубы, но сегодня ему не хватило самообладания. – Пожалуйста, – выговорил он, – Хватит обвинять ее во всем. Ее давно нет, проявите хоть каплю уважения. – Как его проявил ты, женившись на этой женщине без нашего благословения? Ты замарал нашу честь, откровенно плюнул мне в лицо! – Это не так, я просто любил ее. Аскад зло прыснул. – Любил он! Да эта гнусная вертихвостка просто околдовала тебя, богатого наследника фармацевтической компании. Если что она и любила в тебе, то только твои деньги. – Анна была не такой! – голос Жамшида сорвался на крик. – Не смей произносить имя этой скверны в моем доме! – Аскад с силой ударил кулаком по столу. Одна из пиал подпрыгнула и, перелетев через край, упала на пол, расколовшись надвое. Никто не посмел шелохнуться, чтобы подобрать осколки, в страхе навлечь на себя его праведный гнев. – Сколько у меня было надежд на тебя, Жамшид, а ты все разрушил собственными руками. – Нет, это вы лишили меня всего, отец. Того, что было моим по праву. – Ты про мою компанию? – Аскад подался вперед. – Хочешь ее? Жамшид никак не ответил, но в его взгляде что-то блеснуло. – Так женись заново, на достойной узбечке, которая родит мне нормальных внуков – чистокровных мусульман. Жамшид приложил последние усилия, чтобы подавить захлестнувший его гнев; более он терпеть не мог. Молча встав с места, он процедил: – Мои дети и есть мусульмане, и другие мне не нужны. Ровно как и жена. – он зашагал к двери, через плечо бросив своим детям: – Пошли отсюда. Бинафша и Аюб неуклюже поднялись и поспешно вышли следом, коротко распрощавшись с остальными. Эхо от разразившейся ссоры еще не успело растаять, а Аскад как ни в чем не бывало продолжил есть уже остывшее жаркое. – Просто объедение, не находите, наш дорогой зять? – обратился он к Рахиму. Тот сразу же схватился за вилку и, подцепив кусочек тушеной говядины, вонзился в него зубами. – О да, невероятно вкусно, – проговорил он с набитым ртом и поперхнулся. Айша со вздохом стала хлопать его по спине. – А ты чего не ешь? – Аскад бросил взгляд на полную тарелку внука. Шухрат отставил приборы. – Дедушка, вам стоит завещать фирму Аюбу. – выпалил он. – Ты оспариваешь мою волю, Шухрат? Стальной тон Аскада выбил всю решимость, и он потряс головой: – Никак нет. Тем временем Бинафша и Аюб медленно плелись по коридору к выходу. На крыльце Аюб вдруг встал как вкопанный. – Ты чего там застрял? – оглянулась на него сестра. – А что, если мама жива? – спросил он неожиданно. Бинафша закатила глаза. – Ты кончай со своими глупостями, уже не маленький мальчик. – Но ее тело так и не нашли, мы не можем знать точно, – настаивал Аюб. – А я точно знаю, – Бинафша схватила его за руку и потянула к воротам, где их в нетерпении дожидалась машина отца. – Будь мама жива, она непременно вернулась бы к нам.

***

– Сколько осталось до звонка? – тихо спросил сосед по парте, но Нигора не успела ответить. – Достаточно, чтобы вызвать тебя к доске, Ахмедов. Мальчик испуганно уткнулся обратно в свою тетрадь. Учительница стояла в противоположном конце класса и проверяла конспекты одного из одноклассников, однако умудрилась расслышать его шепот. Был последний урок, шестой по счету, и энергии у учеников совсем не оставалось. Все праздно развалились за партами и лениво водили ручками по тетрадям в ожидании спасительного звонка. Нигора же не замечала течения времени, уж очень увлек ее роман, который она тайно читала, спрятав под партой. Учительница прошагала к центру класса, ее каблуки громко стучали в такт медленным шагам. – Первые парты, у меня к вам просьба, – сказала она, привлекая к себе внимание. – Родители Шабановой попросили пересадить дочку поближе, так как у нее плохое зрение. Может кто-нибудь из вас, девочки, уступить ей свое место? Ученицы с первых парт в ужасе округлили глаза и переглянулись между собой. – Но Гульнара Фаридовна, там же сидит…Шохрух, – сказала одна из них. – Ну и что? – вызывающе спросил тот со своей дальней парты. – А то, что с тобой никто сидеть не хочет. Шохрух фыркнул. – Чья бы корова мычала, монобровое чучело. Мальчишки громко загоготали, и говорившая девочка оскорбленно коснулась своей переносицы, где ее брови густо срастались. – Ты бы лучше на свое пятно посмотрел, – заступился за нее сосед по парте. – О, неужели смог разглядеть его через свои бинокли, заумный слепыш? Класс вновь взорвался смехом. Мальчик лишь хмыкнул, поправив свои огромные очки. – А ну тихо! – прикрикнула учительница. – Шохрух, сейчас двойку поставлю, прекращай со своими прозвищами. Он приподнял руки, самодовольно усмехаясь. – Ну, хоть кто-нибудь? – вновь обратилась учительница к женской половине класса. Но никто из девочек не отозвался, пряча глаза и отворачиваясь. – Хотя бы с третьих и четвертых парт? – отчаявшись получить ответ, она плюхнулась на свой стул и стала тереть виски. – Гульнара Фаридовна, – Нигора отложила книгу и вытянула руку. – Я могу поменяться местами. Она произнесла это раньше, чем подумала, уж очень удручил ее расстроенный вид преподавателя. Не успела пройти и секунда, как она уже горько жалела о своей самоотверженности. – Нигора, дорогая, спасибо большое! – учительница сразу воспряла духом. Реакция Шохруха была прямо противоположной. – Чего-о?! Я не буду сидеть с этим археологическим недоразумением! – Ты не в том положении, чтобы выбирать, если не заметил. И в последний раз предупреждаю, хватит обзываться. – погрозила учительница. – Все, с завтрашнего дня сидите вместе. Шохрух состроил унылую мину, а внутри Нигоры уже вовсю разгоралась безнадега. Она со вздохом оглянулась на этого самодовольного хулигана; он одними губами произнес «му-ми-я» и показал ей язык.

***

Нигора встретила Шухрата у входа в приют. Водитель Васит как обычно оставил его возле ворот и уехал восвояси. Мальчик выглядел каким-то рассеянным. – Честно говоря, у меня сегодня нет настроения заниматься карвингом, – сказал он. – Да и у меня тоже. Они стали бесцельно блуждать по территории. – А что у тебя случилось? – спросил Шухрат чуть погодя. – Я добровольно пересела к Шохруху, – Нигора хлопнула себя по лбу, до сих пор не веря, что она натворила. – Что?! – Шухрат резко притормозил. – Но зачем? – Ну это было не то, что добровольно…Я даже не знаю, как это назвать! Просто никто не захотел уступать свое место, и мне стало жаль учителя. – Не завидую тебе. – А у тебя что стряслось? – поинтересовалась Нигора. – Да так, небольшая семейная ссора.