Глава 17. Домашние именины

июль 1990

Нигора сидела в беседке и вместе с одногруппницами играла в «глухие телефончики», когда к ним вторгся Шохрух. – Эй, Нигора, можно тебя на минутку? – окликнул он девочку, вызвав недовольство других. – Мы тут играем вообще-то, – проворчала Камила. – Я сейчас, – Нигора соскользнула со скамьи и, извиняюще оглянувшись на них, последовала за Шохрухом. – Что на этот раз? – У нас тут скоро кружок начнется, а я никак не могу определиться с темой для сегодняшних философствований, помоги выбрать, – Шохрух вытянул ладонь и, загибая пальцы, стал перечислять их. Одна ужаснее другой. Нигора остановила его жестом руки. – Давай остановимся на первой теме, от остальных у ребят начнется глубокая депрессия, – не дав ему и слова вставить, она шмыгнула обратно в беседку. – Ладно, заходи к нам на кружок, если будет время! – кинул он вдогонку. Нигору передернуло. Однажды она уже рискнула сходить в кружок философов по настоянию Шохруха. В тот же день девочка поклялась, что никогда больше не переступит порог их кабинета. Поначалу милая дискуссия за пиалой чая стремительно переросла в кабацкую потасовку. И все потому, что члены кружка не могли сойтись в едином мнении, отказавшись принять точку зрения друг друга. – И как ты только умудрилась подружиться с этим субъектом, – в который раз далась диву Камила. – До сих пор спрашиваю себя об этом, – ответствовала Нигора. Дружба между ними возникла в тот самый день, когда она подсела к Шохруху за столик отшельников; в тот миг, когда он, подняв на нее изумленные глаза, не нашел в ее лице и намека на притаившуюся обиду и злость. С тех самых пор их отношения кардинально изменились. Исчезли былые неприязнь, натянутость и предубеждение. Началось все с того, что Шохрух стал обращаться к Нигоре с различными вопросами. Сначала просто спрашивал о домашней работе, хотя никогда ее не выполнял. Потом стал интересоваться о ней самой. Спрашивал о любимых фильмах, о ее «доприютской» жизни и дяде, что улетел за границу. И чем больше она отвечала на его вопросы, тем любопытнее он становился. Во время уроков он то смешил ее, то отвлекал болтовней. Учители стали ругаться на их парту и угрожать рассадить, не понимая, когда они успели так сдружиться. Ребята и сами не знали этого. Так получилось само собой .

***

Зафар никак не мог допустить, чтобы и этот день рождения племянница провела в детдоме. Как-никак, тринадцать лет – число немалое , самый разгар подросткового периода. Однако Нигора, в свою очередь, хотела остаться в приюте с сиротами, ставшими ей домом и семьей. Дядю она очень любила, но с ним ее ожидали бы унылый праздничный ужин в окружении кислой мины тети и безразличных физиономий двоюродных братьев. В итоге обе стороны пошли на компромисс: Нигора приезжает к Зафару домой, но может также привести своих друзей. На том и порешили. Едва Фарангис отправила мясной пирог запекаться в духовку, как раздался звонок. – Что ж они так рано? – побранилась она, стряхнув руки в муке о фартук, и глянув на настенные часы. – Еще и пять нет! Она зашаркала тапочками по коридору и, глубоко вобрав в себя воздух, как пловец перед погружением, распахнула дверь. От одного взгляда на этих беспризорников ее чуть не перекосило, но Фарангис умело замаскировалась пресной улыбкой. – Добро пожаловать, ребятки, давайте, проходите скорее! – гостеприимно защебетала она и отступила в сторону, пропустив гостей внутрь. Один за другим сироты стали входить. «Господи, могли бы ради приличия переодеться, – с отвращением подумала Фарангис. – Заявились прямо в этих сиротских обносках. Ей-Богу, будто одежда заключенных». Нигора зашла последней, тоже в этой убогой майке в черно-синюю полоску. – Проходите сюда, – Фарангис жестом указала на одно из помещений. Прибывшие стали медленно пробираться в указанную сторону, отвлекаясь на разглядывание шикарного интерьера. С их уст то и дело вылетали восхищенные вздохи. «Надо будет обязательно зажечь ирык после их ухода» – отметила про себя хозяйка дома. Тут один из сирот, зеленоглазый мальчуган с нахальным выражением лица, схватился за стоявший на комоде глиняный кувшин и водрузил его себе на голову. – Я похож на африканку? – спросил он, придерживая его обоими руками. – Поставь на место! – взвизгнула Фарангис, и тот чуть не выронил кувшин от испуга. Он поспешно опустил его обратно. Фарангис неловко откашлялась в кулак и вернулась в роль радушной домохозяйки. – Ну же, проходите в гостиную, дорогие. – Скорее похож обделавшуюся пятилетку, – шепотом съехидничал кто-то над провинившимся. Сироты не смели более задерживаться в коридоре. Гостиная встретила их ломящимся от различных закусок и салатов столом. В его центре белел пустой островок скатерти – место для главного блюда. Все заняли стулья, перед этим немного потоптавшись в нерешительности. В этот момент раздался второй звонок в дверь. Нигора тут же вскочила на ноги. – Это, наверное, Шухрат. Я открою. – она умчалась встречать нового гостя. Когда в гостиную вкатил мальчик на инвалидной коляске, Фарангис чудом не возвела глаза к потолку. «Ну и сборище у нас тут образовалось!» – пронеслось в ее голове сквозь выжатую улыбку. Для инвалида отодвинули стул возле Нигоры, и он придвинул коляску к столу. Фарангис налила всем сидящим айвовый компот. – Зафар-ака сегодня освобождается к пяти, так что он скоро подъедет. – сказала она и, наполнив последний стакан, убрала графин и села на свободный стул. – А пока давайте расскажите о себе. Каждый из сирот коротко представился. Всего их было семь, но Фарангис запомнила только имена красавца с обворожительной улыбкой, разукрашенную девицу, от которой несло дешевеньким парфюмом, и нагловатого мальчишки, который чуть не разбил ее кувшин. Затем наступило неловкое молчание. Фарангис, привыкшая к светским беседам с людьми более высокого статуса, просто не знала, о чем можно спросить обделенных жизнью сирот без рода и положения. Тут одна из девочек бесцеремонно взяла одну из салатниц и вывалила себе на тарелку целую гору из нее. – Простите, но я голодная, как волк, – сказала она и запустила полную ложку себе в рот. – Сегодняшний матч сжег все калории. – Камила, это неприлично! – отчитала ее Зарема. – Нужно дождаться главы семьи! Чем больше салата съедала эта невоспитанная девчонка, тем меньше терпения оставалось у Фарангис. – Ничего, голубушка, пусть кушает. Бедная детка просто проголодалась. – она поднялась с места. – Пойду проверю, как там пирог. На кухне Фарангис обессиленно облокотилась о кухонную плиту. «Зафар, ну где же тебя черти носят? Еще минута с этими сиротами, и я лопну». Выпив стакан воды и заглянув в духовку, она заставила себя вернуться в гостиную. По дороге у нее возник гениальный вопрос, который можно было им задать. – А расскажите-ка мне о своих планах на будущее. – ближе всего к ней сидел лопоухий паренек по имени Хабиб, так что она выжидающе посмотрела на него. Он немного задумался, прежде чем дать ответ. – Просто прожить долгую жизнь и играть на пианино. Фарангис обратила свой взгляд на щупленького мальчика. Кажется, Даврона. – Много-много заниматься медициной. Все стали по очереди отвечать. – А я стану выдающимся хирургом, – самоуверенно заявил Шухрат. – Ну а я – самой крутой футболисткой. – Удачно выйти замуж, – сказала Зарема, и Шохрух захихикал. Она злобно зыркнула на него. – Что смешного? – Да просто, твое желание такое…девчачье. – А сам-то чего хочешь, умник? – Стать философом. Сидевшие за столом прыснули, а Фарангис в недоумении почесала голову. – Философом? А они существуют в наши дни? – Да, – Шохрух самодовольно направил на себя большой палец. – Вот он я. Оставался только Исмаил. – Быть хорошим отцом, – коротко сказал он. Его ответ заставил женскую половину стола в умилении вздохнуть. Нигоре стало печально. «А я ведь никогда не смогу дать ему этого» – подумала она. Он посмотрел на нее, и она сразу отвела глаза. Раздался третий звонок. – Зафар, – торжественно изрекла Фарангис и бросилась на входную дверь, как на спасительную шлюпку. – Ты что так припозднился? – пожурила она его, пока он стягивал с себя туфли. – Приехал, как только освободился, – сказал Зафар и вошел в гостиную. – Извините, что заставил ждать. Он поцеловал Нигору в макушку и сел во главе стола. Как только он разломил лепешку и наложил себе закуску, изголодавшиеся дети мигом набросились на еду. Все настолько увлеклись поеданием, что и не заметили, как Даврон побледнел. Он не мог оторвать остекленевший взгляд от Зафара. Молча поднявшись на ноги, едва вымолвил подрагивающими губами: – Мне нужно в уборную. – По коридору направо, детка, – сказала Фарангис. Мальчик остановился посреди коридора и прижал руку к груди. Под пальцами бешено колотилось сердце. Его стало одолевать головокружение, и Даврон, опираясь о стену, дошел до выхода и вынырнул наружу. Небосвод украшал отступающий к западу солнечный диск. Свежий воздух немного рассеял охвативший его ужас. Он опустился на ближайшую скамейку и постарался перевести дух. – Эй, с тобой все в порядке? – спросил его вышедший следом Хабиб. – Да-да, мне просто надо отдышаться. Видимо, съел что-то не то, – Даврон махнул рукой на дом. – Ты заходи, я сейчас вернусь. – Уверен, что в норме? – он усиленно закивал, но внутри него все просто переворачивалось. – Ладно тогда, приходи, как полегчает. Хабиб вернулся к остальным. Даврон оперся локтями о колени и зарылся пальцами в волосы. Сомнений быть не могло, дядя Нигоры – тот самый мужчина, что приходил к ним много лет назад. Он был уверен в этом, потому что это лицо навсегда отпечаталось в его памяти. Разве он мог забыть человека, который отнял у него отца?