Часть 1

Сакура только что получила звонок из больницы. Она стояла у дверей, на секунду замерев, когда врач сообщил о срочной операции — пациент был в критическом состоянии, и её помощь была необходима немедленно. — Я скоро вернусь, — сказала она, поспешно завязывая шнурки на ботинках. — Ты сможешь справиться, Саске? Это важно. Саске, стоящий на кухне и наблюдающий за ней с холодным взглядом, кивнул. Он понимал, что её долг — помогать, и ничего не мог с этим поделать. Она быстро схватила свою медицинскую сумку и выбежала из дома. Время тянулось в тишине, и вот когда дверь за Сакурой окончательно закрылась, в комнате стало как-то пусто. Саске услышал шаги позади и обернулся. — Папа… — слабый голос дочери вырвался из тени коридора. Сарада стояла у двери своей комнаты, её лицо было бледным, а глаза тусклыми от усталости. Саске подошёл к ней и присел на корточки. Она выглядела не лучшим образом — горячие щеки, красные глаза и легкое покачивание, как будто ей было невыносимо тяжело стоять на ногах. — Ты что-то не так? — Саске наклонился, пытаясь коснуться её лба. Температура была высокой. Вдруг он почувствовал легкое беспокойство — никогда раньше ему не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. У него не было опыта обращения с детьми в болезненном состоянии, и всё, что он знал, — это как лечить себя, но это не могло быть применимо к Сараде. Он не знал, как действовать. — Мне плохо… — её голос был хриплым, и она с трудом пыталась удержать равновесие. В этот момент она ослабла и, потеряв силы, почти упала, но Саске успел подхватить её на руки. — Держись, Сарада, — сказал он тихо, прижимая её к себе. Он чувствовал, как её тело дрожит от озноба. — Папа позаботится о тебе. Ты останешься со мной. Но, несмотря на свои слова, внутри него росло чувство беспомощности. Саске всегда был тем, кто действовал с уверенностью, кто мог справиться с любыми трудностями. Но в этот момент перед ним была его дочь, слабая и уязвимая, и ему не хватало знаний, чтобы её утешить. Сарада, тихо вздыхая, закрыла глаза и начала мямлить что-то неразборчивое, прося маму. Саске почувствовал, как её слабые руки обвивают его, но он знал, что должен остаться стойким. Он аккуратно положил её на диван и попытался понять, что ему делать дальше. Не зная, с чего начать, он направился на кухню, чтобы найти хотя бы что-то, что могло бы помочь ей. Он безуспешно искал в шкафах лекарства, но ничего подходящего не нашёл. Тем временем Сарада всё время звала Сакуру, и её голос становился всё более тревожным. Саске вернулся в комнату, и, увидев, как его дочь страдает, он почувствовал, что не может сидеть сложа руки. Вскоре в его мыслях промелькнула мысль, что, возможно, даже если бы Сакура была рядом, всё равно не было бы просто. Но как бы он ни пытался удерживать спокойствие, его беспокойство за дочь с каждым моментом росло. Он решил позвонить в больницу, чтобы узнать, что делать. Но телефоны были на связи, и его усилия не приносили быстрых результатов. Время тянулось, и Саске чувствовал, что в этом доме, полном волнений, он стал совершенно чужим. Теперь он оставался здесь, со своей дочерью, и ни Сакура, ни никто другой не мог бы помочь им в этот момент. Основной конфликт Саске сидел на краю кровати, наблюдая, как Сарада, укрытая одеялом, капризно ворочается. Её щеки были красные от лихорадки, а взгляд, хотя и слабый, излучал тревогу. Она тихо звала мать, её голос становился всё более отчаянным, как будто бы она хотела, чтобы этот момент, её боль, исчезли вместе с возвращением Сакуры. — Мама… Мама, где ты? — её голос звучал жалобно и невольно терзался в сердце Саске. Он чувствовал, как его собственная неуверенность растёт с каждым её словом. Он не знал, что ей сказать или как помочь. Он наклонился и осторожно погладил её по голове, но тут же почувствовал, как её тело стало ещё теплее. Ему нужно было что-то делать, а что именно — он не знал. — Не переживай, Сарада, — его голос звучал гораздо спокойнее, чем он ощущал внутри. — Мама скоро вернётся. Но Сарада, в своём болезненном состоянии, не могла понять, что он имел в виду. Она только повернула голову в его сторону и слабо пробормотала: — Папа, мне плохо… Пожалуйста, сделай что-то. Саске почувствовал, как его сердце сжимается, но он понимал, что не может позволить себе растеряться. Он взглянул вокруг, пытаясь найти хоть какие-то указания на то, что ему делать. В комнате стояла абсолютная тишина, и единственным звуком было редкое дыхание его дочери. Он вспомнил, как Сакура всегда справлялась с такими ситуациями. Она быстро принимала решение, знала, что нужно делать, всегда была рядом с Сарадой, не давая ей почувствовать тревогу. Саске никогда не стоял на месте в такие моменты. Всё было ясно, всё было логично. Но сейчас, в этой ситуации, он чувствовал, что у него нет ни знаний, ни навыков, чтобы помочь. Тот момент, когда он сам был ребёнком, вновь вспомнился ему, как мимолётная вспышка в темноте. Он, помимо своего воли, оказался один, в самых трудных и тревожных ситуациях. Время, когда он сам был болен, когда никакой заботы или помощи ему не было — его родители всегда были далеко. Он не знал, как правильно лечить, как вести себя в таких обстоятельствах. Это было всё, чему он мог научиться, что мог перенять. Саске пытался вспомнить, как он сам справлялся с болезнью в детстве. Он помнил, как просто укрывался одеялом, сколько раз ночью просыпался, чувствуя, что его тело не выдерживает, но в то время не было никого рядом, кроме его самого. — Ты скоро поправишься, Сарада, — его слова, кажется, были скорее обращены к самому себе, чем к дочери. Он пытался как-то взять себя в руки, чтобы сделать хоть что-то, что могло бы помочь. Однако всё, что он знал, — это основные вещи. Вспоминая о том, что делала Сакура, мужчина начал с простых действий. Он аккуратно накрыл её одеялом, стараясь не потревожить слишком сильно. В голове мелькали кадры того, как Сакура заботливо укладывает её каждый раз, когда она болеет, когда гладит по голове. Саске не был уверен, что это поможет, но попробовал хотя бы сделать что-то похожее. Затем он прошёл на кухню, глотнув воды, чтобы немного успокоиться. Он открыл шкаф и начал искать что-то, что могло бы помочь — какой-то лекарственный препарат или средство, которое Сакура всегда держала наготове. Но шкафы были переполнены различными баночками, пузырьками и упаковками, и Саске не мог вспомнить, что из этого может подойти. Он скользил пальцами по полкам, чувствуя свою неуклюжесть и бессилие. — Блин… Где это всё? — пробормотал он себе под нос, не замечая, как раздражение начинает перехлёстывать через край. Он снова вернулся в комнату, чтобы хотя бы напоить её водой, но даже это давалось ему трудно. Сарада слабо улыбнулась, когда увидела, как её отец осторожно приносит чашку. Она, видя его растерянность, на мгновение успокоилась. Но это было временно, как и его попытки. Как бы он ни старался быть аккуратным, его действия оставались неуклюжими и недостаточными. Он чувствовал, что не может дать ей того, что ей нужно, не может быть тем, кто всё решит. Это было всё не так, как он ожидал. Саске, понимая, что ничего не выходит, стиснул зубы. Он решил подождать, пока Сакура вернётся, но его нервы были на пределе. Внутри он чувствовал, что нужно делать больше, и он пытался преодолеть сам себя. Но как бы он ни пытался быть сильным, в этот момент он был так же уязвим, как и его дочь. Сарада, кажется, немного успокоилась после того, как выпила воду, и её глаза стали немного тяжелыми. Она снова закрыла веки, пытаясь уснуть, но её температура оставалась высокой, а тело продолжало беспокойно покачиваться в покое. Саске сидел рядом с ней, держа её тонкую руку в своей, внимательно следя за каждым её движением. Со временем её дыхание стало более равномерным, но выражение на её лице не становилось легче. Её лихорадка, несмотря на все попытки уменьшить её, только усиливалась. Сарада сонно ворочалась, что-то тихо бормоча, но не просыпаясь. Саске сидел рядом с ней, вглядываясь в её лицо, и его мысли начали блуждать к своему собственному детству. Он вспомнил, как в самые трудные моменты, когда он был болен, никого не было рядом, чтобы позаботиться о нём. Его мать, несмотря на все её усилия, была далеко, и в моменты боли он чувствовал одиночество. Он часто не мог найти в себе сил попросить о помощи, потому что воспоминания о тепле семьи были слишком далеки. Эти воспоминания о холодных ночах, когда он пытался держаться на плаву, оставались в нём, как горечь в душе. Он поднёс руку к её горячему лбу, чувствуя, как сердце сжимается от переживаний. Сарада, маленькая, хрупкая, беззащитная в своём состоянии, заставляла его осознавать, насколько она зависима от него в такие моменты. Он не мог не думать о том, как много он сам пережил в одиночестве, но сейчас, глядя на неё, ему хотелось быть для неё тем человеком, который никогда не оставит. Когда его взгляд снова вернулся к дочери, её глаза приоткрылись, и она едва заметно посмотрела на него. Её голос, ослабленный, был тихим, почти неразборчивым: — Папа, расскажи мне историю… Ты ведь много путешествовал, правда? О маме расскажи… Саске замер, не ожидая этого запроса. Он не был хорош в рассказах. Он не любил говорить о прошлом, тем более о своём детстве, которое было темным и непривлекательным. Но в этот момент, глядя на свою дочь, он понял, что ей нужно больше, чем просто лечение. Она нуждалась в словах, в каком-то утешении, в том, что могло бы дать ей ощущение безопасности. Он задумался. Сложно было выбрать, о чём рассказать. Истории о сражениях и испытаниях — они не подходили. Они могли напугать её, а не утешить. Но вот, в глубине его памяти, появилась другая история — о Сакуре, его жене, о её доброте и силе. История о том, как она всегда была рядом, когда он сам чувствовал себя потерянным, и как её любовь и верность его укрепляли. — Я помню, — начал Саске, голос его был спокойным, но в нём прозвучала слабая нотка уязвимости. — Мама, твоя мама, всегда была рядом. Даже когда я был не уверен в себе, она никогда не покидала меня. Она… всегда была такой сильной. Сарада слегка приподняла голову, несмотря на свою слабость, и смотрела на него с интересом. Он продолжал, чувствуя, как слова сами собой выходят из него, словно они были там всегда, но он не мог их найти. — Ты знаешь, Сарада, она никогда не оставляла меня, даже когда всё казалось невозможным. Она заботилась о мне, помогала мне… даже когда я сам был слишком горд, чтобы попросить о помощи. — Саске на мгновение замолчал, глядя на свою дочь. Она снова закрыла глаза, но её дыхание стало более ровным. — И теперь ты такая же сильная. Твоя мама, она всегда бы гордилась тобой, как горжусь я. Тихий ответ был её мирным дыханием. Саске остался с ней, тихо сидя рядом, не отрывая взгляда от её лица. Он держал её руку, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется, и температура снижается. Вдох и выдох стали более ровными, как волны на спокойном море. Он понимал, что она снова уснула, но в этот момент он был уверен, что хотя бы временно, он смог облегчить её боль. Её крепкая рука лежала в его, а в груди поднималось чувство защищённости, которое он не мог назвать иначе, как отцовским. Саске продолжал держать её руку, ощущая, как её тело становится теплее, а дыхание — ровнее. Ему не нужно было больше слов. Он был рядом, и этого было достаточно. *** Когда Сакура вернулась домой, её взгляд сразу же упал на Саске, сидящего рядом с кроватью Сарады. Он был неаккуратно устроен, на лице его была усталость, а глаза слегка мутнели, будто он вот-вот потеряет сознание от усталости. В руках он держал руку своей дочери, как будто держал её в самом сердце, и его пальцы нежно покачивались, прижимая её к себе. Сарада лежала спокойно, её дыхание было ровным, а её лицо всё ещё оставалось слегка красным от лихорадки, но уже заметно улучшилось. Сакура тихо остановилась в дверях, наблюдая за этой сценой. Сначала её сердце сжалось от тревоги, но затем на её лице появилась лёгкая улыбка. Этот момент, когда Саске и Сарада, казалось, стали ближе друг к другу, несмотря на всё, что случилось, был тем самым доказательством того, как далеко они продвинулись как семья. Саске, который всегда был замкнутым, казалось, наконец-то чувствовал свою силу быть рядом, заботиться о дочери. Сакура мягко подошла и коснулась его плеча. Саске, не сразу реагируя, чуть повернул голову в её сторону. Его лицо было истощено, но в его глазах читалась благодарность и облегчение. — Всё в порядке, — сказал он усталым голосом, как будто всё, что ему оставалось — это просто сказать эти слова. — Она заснула. Температура упала. Всё прошло. Сакура кивнула, почувствовав, как из её груди выходит глубокий вздох облегчения. Она посмотрела на свою дочь, теперь спокойно спящую в постели, и затем снова перевела взгляд на мужа. — Спасибо, Саске, — её голос был мягким, но в нём звучала искренняя благодарность. Она слегка погладила его по голове, и он, несмотря на свою усталость, позволил себе насладиться этим прикосновением. Он не привык к подобным проявлениям, но в этот момент был готов принять эту заботу. Сакура присела рядом с ними, и, казалось, все тревоги, которые беспокоили её, наконец-то утихли. Она чувствовала, что все стало на свои места. Саске и Сарада, два человека, которые всегда были друг для друга настолько далеки, теперь стали ближе, чем когда-либо. Это не было идеальной ситуацией, но это было реальное свидетельство того, что они как семья начинают справляться с трудностями вместе. В тот момент Сарада снова пошевелилась. Она слегка приоткрыла глаза, взгляд её был сонным и размытым, но что-то в её глазу было искренним, и с трудом, почти в полудреме, она прошептала: — Папа… Саске мгновенно почувствовал, как его сердце замерло. Его рука не переставала держать её, и когда её тихий, слабый голос донёсся до его ушей, он понял, что это момент, который будет с ним всегда. Он наклонился к ней, его лицо было близко, но тихое и спокойное. — Я здесь, — ответил он впервые за долгое время так мягко, что его слова буквально обвили её маленькое тело, как невидимая защита. В этот момент, в полной тишине, когда всё, что было важным, стало ясным и спокойным, Сарада снова закрыла глаза и погрузилась в сон, чувствуя покой, которого так не хватало ей в этом мире. Сакура стояла рядом, а её сердце наполнилось благодарностью. Она смотрела на Саске, и в его взгляде было нечто новое — нечто, чего она никогда не видела раньше. Это было доверие, эта была связь, которую они начали строить с каждым таким маленьким шагом. Семья. В этот момент всё стало на свои места.