Глава 1

Рийар первым уловил едва заметную перемену в ее шаге. Айриния замерла на краю шумной площади, где ветер кружил опавшие листья, смешивая их аромат с дымком от жаровен. Солнце, пробиваясь сквозь облака, золотило ее волосы, а пальцы непроизвольно сжимали складки плаща — будто пытались удержать ту самую растерянность, что дрожала в уголках ее губ. Но больше всего его поразили глаза: широко распахнутые, словно у ребенка, впервые увидевшего фокусника. Он обернулся, следуя за ее взглядом, и тут же понял. У старого фонтана, где трескалась от времени брусчатка, толпился народ вокруг тележки с жаровней. Торговец в выцветшем фартуке ловко подбрасывал каштаны на раскаленной сковороде, и с каждым взмахом лопатки в воздух взмывали облачка сладковатого дыма. Айриния стояла, завороженно наблюдая, как темные скорлупки лопаются, обнажая янтарную мякоть. Её эмоции дрогнули — слабая, но ощутимая растерянность, смешанная с почти детским любопытством. Айриния стояла у края площади, не делая попыток подойти и купить каштаны. В эмоциях ее царили растерянность и досада. Рийар почувствовал ее неудобство, нотку раздражения на саму себя — и внезапный, едва уловимый укол тоски. Тоска? Он нахмурился. Обычные каштаны. Обычный торговец. Но эмоции Айринии сказали больше, чем могли бы сказать слова. Он быстро подошёл к лавке, бросил пару монет и забрал бумажный сверток с горячими, пахнущими дымком орехами. Протянул ей. Она удивилась. Нет, не просто удивилась — ее эмоции окрасились легким трепетом, словно она внезапно столкнулась с чем-то важным. Он чувствовал, как она пытается понять — зачем. Ему бы тоже хотелось знать. Айриния приняла сверток, осторожно развернула бумагу. Поднялась струйка тёплого пара, и вместе с ней в её эмоциях мелькнуло что-то странное. Теплая благодарность. Тепло. Мягкое, как первый луч солнца после шторма, оно коснулось его сознания, заставив сердце сделать странный кульбит. Она не улыбнулась — Айриния никогда ему не улыбалась — но уголки ее глаз смягчились, а пальцы сжали сверток так, что костяшки побелели. Рийар замер. Она никогда не благодарила его раньше — не так. Обычно их взаимодействие было игрой в насмешки, уколы, недоверие. А теперь… Он почувствовал себя нелепо. Взял каштан из ее рук, сломал скорлупу, только чтобы скрыть собственную растерянность. Айриния уловила его состояние и чуть склонила голову, явно изучая его реакцию. А потом сделала шаг вперед. Он не ожидал, что она мягким движением возьмет его под локоть. Ее рука, всегда готовая к удару, легла на его рукав легче снежинки. Он застыл, боясь спугнуть это чудо: ее пальцы не впились в ткань, не оттолкнули, а просто... лежали. Как будто это было самое естественное в мире движение. Что ты делаешь? — попытался выразить он своими эмоциями. Она не ответила — но в её чувствах промелькнула легкая, едва заметная улыбка. И ему не захотелось отстраняться. Они шли мимо кричащих разносчиков, обходя лужи недавнего дождя, и Рийар ловил себя на мысли, что впервые за много лет не слышит грохота города. Только шелест ее плаща, ритм шагов, слившийся с его собственным, и навязчивый образ: а что, если завтра она снова станет лезвием без рукояти? А потом он почувствовал что-то новое. Совсем слабое. Совсем осторожное. Айриния, кажется, впервые за всё это время не боялась быть рядом с ним. Рийар не знал, как на это реагировать. Рийар не знал, как назвать то, что между ними сейчас происходило. Айриния шла рядом, все так же легко держась за его локоть, будто так было всегда. Будто не было всей этой истории с откатами, насмешек и острых, обжигающих эмоций, которыми они привыкли колоть друг друга. В ее эмоциях больше не было страха. Не было злости. Только робкая, осторожная… нежность? Он не был уверен. И почему это так чертовски важно? Рийар не выдержал и прямо взглянул на нее, понимая, что в любом случае не сумеет скрыть своего недоумения. Айриния смотрела куда-то в сторону, задумчиво разламывая ещё один каштан. На губах ее играла легкая улыбка, но в эмоциях мелькнула тень сомнения. Она боялась разрушить этот момент. Рийар вдруг осознал, что боится того же. Они свернули в переулок, где было тише. Каменные стены старых домов хранили дневное тепло, и воздух был мягким, почти уютным. Здесь пахло чем-то терпким, соленым, напоминающим море — да оно и было недалеко, это море, за следующей улицей. Шумный, яркий Рийар неожиданно для себя понял, что ему… нравится тишина. Не та, напряженная и злая, в которой они прежде сталкивались, не зная, что делать друг с другом. А эта — спокойная, теплая, наполненная чем-то зыбким и неуловимым. Айриния остановилась. Он почувствовал в ней легкую тревогу, замешательство. Как будто она собиралась что-то сделать и не была уверена, правильно ли это. А потом… Она убрала руку с его локтя. И на мгновение он ощутил пустоту. Но прежде чем он успел осознать это, она чуть повернулась к нему — и мягко, почти невесомо, коснулась пальцами его запястья. В ее эмоциях было что-то легкое, почти просящее, что он никак не мог назвать. Рийар не знал, что на это ответить. Просто взял ее ладонь и сцепил их пальцы вместе. Теплая волна пробежала между ними — неожиданно искренняя, почти нежная. Айриния сделала короткий вдох, а затем… улыбнулась. Не только губами — улыбнулась всею своей душой. Они стояли так, сцепив пальцы, в тишине, которая совсем не тяготила. Айриния чуть сжала его руку, будто проверяя, не отдернет ли он ее. Рийар не отдернул. Он смотрел на нее. На губах ее играла легкая улыбка — не насмешливая, не вызывающая. Теплая. Настоящая. Он чувствовал в ней одновременно и робкую уверенность, и зыбкую тревогу, и что-то еще, что он боялся назвать. Рийар слегка наклонился к ней, и, кажется, Айриния затаила дыхание, а эмоции ее замерли предвкушением и ожиданием. Он слышал ее, хоть слова им стали недоступны. Но, может, без слов как раз услышать проще? Он чувствовал ее — насквозь. Еще мгновение — и ему вдруг показалось, что он мог бы наклониться чуть ближе. Что он мог бы почувствовать ее тепло, мог бы услышать, как ее дыхание дрожит под его губами... Что он мог бы... Вдруг очарование момента разрушилось новой эмоцией с ее стороны. Легкая насмешка. Она играла с ним, как он привык играть с другими. Поняла, что он на грани. Что он сейчас поддастся чувствам. Разозлившись, Рийар чуть сузил глаза, все еще удерживая ее руку в своей. Айриния ответила ему самым невинным взглядом на свете, но в ее эмоциях он читал торжество и веселье. Ей было весело! Весело, что она так легко провела его, и что он так легко поддался ее чарам! А он — он не мог, никак не мог от нее скрыть своих чувств и притвориться, что это он играл с нею, что это он ее провел! Чем больше он негодовал и ярился — тем ярче расцветало веселье и торжество в ее эмоциях. Обманула. Она знала, что он собирался поцеловать ее. Она ждала, чтобы увидеть — сделает ли он это. Рийар на миг прищурился. Негодование оставило его, и он разделил ее веселье. А потом... усмехнулся. Он отступил на шаг, сцепив руки за спиной, и чуть склонил голову набок — в молчаливом признании ее маленькой победы. Айриния только улыбнулась, сияющей ясной улыбкой, слишком довольная собой. Он понял, что она так мстила ему за отказ поиграть в эту игру тогда, еще до отката. Когда он еще имел возможность притворяться безразличным и холодным. Но почему-то он не чувствовал себя униженным или разгневанным этой местью — возможно, потому что ее чистое, яркое торжество оказалось чрезвычайно заразительным. И, пусть он формально и проиграл сегодня в этой игре — он чувствовал себя победителем. Он рассмеялся. Ее эмоции дрогнули удивлением и недоверием. Что ж, ему сегодня тоже удалось удивить ее! Перехватив ее под руку, он уверенно повел ее к общежитию. Еще поиграем, Айриния, — твердым обещанием сквозили его эмоции.