Часть 6

Гарри стоял в тени этого странного, пугающего места, где тишина была невыносимой. Грин-де-Вальд наблюдал за ним, его глаза, казалось, видели больше, чем Гарри сам был готов понять. Слова, которые он сказал, эхом звучали в его голове, как если бы их тяжесть наполняла пространство между ними. "Ты можешь остаться здесь со мной," — произнёс Грин-де-Вальд с необычайным спокойствием, — "Или ты можешь помочь мне сбежать. Если ты мне поможешь, я обещаю тебе кое-что, что ты давно ищешь." Его голос был мягким, почти манящим. "Я помогу тебе обрести то, чего ты так хочешь. Семью, любовь, возможно, даже... отца." Он сделал паузу, усмехнувшись, и его глаза блеснули, как острые ножи. "Я могу быть тем, кто даст тебе это. Я могу стать твоим наставником, твоим опекуном, твоим проводником в мир, где ты будешь важен. Где ты не будешь один." Гарри застыл. Эти слова, эти предложения звучали как долгожданный свет в его тёмной жизни. Семья, любовь — о чём он мечтал все эти годы. Он был ребёнком, который всегда искал родительскую заботу, понимание, поддержку. Сколько раз ему хотелось, чтобы кто-то принял его, взял под своё крыло, выслушал его, дал ему любовь. А Грин-де-Вальд предлагал ему именно это, обещая стать тем самым отцом, которого Гарри так и не знал. Но это было слишком просто. Слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Гарри знал, что за каждое обещание есть цена, что темные силы всегда требуют чего-то взамен. И этот путь, этот выбор, казался ему опасным, особенно когда он сам был так уязвим и потерян. Он вспомнил, как всё его детство было пропитано одиночеством и болью. Как он, несмотря на всё, продолжал пытаться быть хорошим, даже когда мир отвергал его. Слово "отец" звучало в его голове, но оно не было связано с воспоминаниями о родителях, которых он едва помнил. Это слово не вызывало тепла. Оно было пустым и чуждым. Но Грин-де-Вальд обещал что-то большее — он обещал дать Гарри то, что тот всегда искал. "Я не могу..." — пробормотал Гарри, с трудом выдавив слова, пытаясь бороться с соблазном. Он знал, что сделать этот шаг было бы слишком опасно. Он знал, что не мог позволить себе быть таким наивным, как в детстве. Но его сердце тосковало по этому обещанию, по возможности быть признанным, любимым. И все эти годы, когда его называли предателем и монстром, когда он был потерян и одинок, не казались такими страшными, как этот момент, когда он стоял перед выбором.