Часть 9

Гарри впервые за долгое время почувствовал, что его слушают. Не осуждают, не обвиняют, не смотрят на него с подозрением, а просто слушают. Он рассказывал всё — о побоях в детстве, о годах одиночества, о предательстве друзей, о Дамблдоре, который ничего не сделал, чтобы его защитить. Он говорил, не зная, зачем. Просто слова лились рекой, будто вырываясь из его души. Грин-де-Вальд молчал, но Гарри чувствовал, как в воздухе становилось напряжённо, как магия вокруг старого мага завибрировала, наполняя комнату гневом. Когда Гарри закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. Грин-де-Вальд медленно сжал кулаки, а его губы дрогнули от ярости. — Этот старый дурак… — прорычал он. — Этот манипулятор, этот… — Грин-де-Вальд резко замолчал, пытаясь сдержать свой гнев. Его плечи дрожали, а глаза горели ледяным огнём. Гарри вздрогнул. Он вдруг осознал, что впервые кто-то злился не на него, а за него. Не обвинял его, не осуждал, не называл убийцей или тёмным магом. Грин-де-Вальд злился за него. И в следующую секунду сильные руки обняли Гарри, притянув его к себе. Это было неожиданно — Гарри напрягся, не зная, чего ожидать. Но объятие было не грубым и не настойчивым. Оно было тёплым, почти отцовским. Гарри почувствовал, как его голова прижалась к груди Грин-де-Вальда, и услышал ровное биение его сердца. Гарри задрожал, его губы дрогнули, а затем он тихо всхлипнул. Его пальцы вцепились в одежду Грин-де-Вальда, как будто он боялся, что его оттолкнут. Но его не оттолкнули. Объятие осталось таким же твёрдым, уверенным, успокаивающим. — Ты больше не один, дитя, — тихо сказал Грин-де-Вальд, проводя рукой по волосам Гарри. — Больше никто не посмеет тебя обидеть. Гарри закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности.

***

Гарри не мог остановиться. Он плакал, как ребёнок, который слишком долго сдерживал слёзы, боясь, что за них его осудят, накажут или снова отвергнут. Но Грин-де-Вальд не отстранялся, не осуждал, не говорил, что хватит. Он просто держал Гарри в крепких, но тёплых объятиях, чуть раскачивая его, как будто успокаивал маленького ребёнка. — Всё хорошо, дитя, — тихо шептал Грин-де-Вальд, его голос был неожиданно мягким. — Я здесь. Ты не один. Никогда больше не будешь один. Гарри сжимал ткань его одежды, цепляясь за неё, как за спасательный круг. Слёзы стекали по его лицу, пропитывали мантию Грин-де-Вальда, но старший маг не возражал. Он гладил Гарри по спине, иногда зарывался пальцами в его растрёпанные волосы, позволяя тому выплакаться, вылить всю ту боль, что копилась годами. Минуты тянулись, а Гарри всё продолжал рыдать, тихо всхлипывая, жалобно шепча бессвязные слова. Про Дурслей, про Седрика, про друзей, которые его предали, про Дамблдора, который только улыбался и ничего не делал. — Я устал… — выдохнул он наконец, его голос был охрипшим. — Я знаю, — спокойно ответил Грин-де-Вальд, продолжая поглаживать его по спине. — Ты слишком долго держал это в себе. Гарри лишь кивнул, уткнувшись носом в его плечо. Слёзы постепенно высыхали, но он не хотел отстраняться. Впервые за долгое время ему было тепло. Впервые кто-то просто держал его и не требовал ничего взамен. — Отдохни, дитя, — мягко сказал Грин-де-Вальд, чуть прижимая его к себе. — Тебе нужно набраться сил. Всё остальное мы решим позже. Гарри не стал спорить. Он уже и так был измотан, его веки тяжело опустились, а дыхание постепенно выровнялось. Объятия Грин-де-Вальда были крепкими, надёжными, и Гарри, сам того не заметив, уснул, всё ещё сжимая ткань его мантии.

***

Грин-де-Вальд тихо шипел, сжимая зубы, едва сдерживая ярость. Он думал, что за свою долгую жизнь видел многое, но душа Гарри... Душа этого мальчишки была самой изувеченной, самой искалеченной из всех, что он когда-либо встречал. Ещё с первого взгляда он понял, что с душой Гарри что-то не так. Она была вся в шрамах, как будто каждый год его жизни оставлял на ней глубокие порезы. Сгустки боли, одиночества, предательства — они пронизывали его насквозь. А ещё... Грин-де-Вальд сузил глаза, пристально всматриваясь. Паразит. Отвратительное чёрное пятно цеплялось за душу Гарри, пульсируя тёмной энергией. Оно было не просто привязано — оно проросло внутрь, словно зараза, как проклятие. И теперь всё стало ясно. Крестраж. Грин-де-Вальд чуть не зарычал. Этот жалкий Волдеморт, этот неумелый выскочка, даже не понял, что сделал. Он не просто превратил Гарри в один из своих сосудов — он лишал его силы, питаясь ею, как паразит. Гарри мог быть намного сильнее, намного могущественнее, если бы эта тварь не высасывала из него магию. Грин-де-Вальд посмотрел вниз, на уснувшего в его объятиях Гарри. Мальчишка был таким уставшим, таким измождённым... Он даже не знал, что всё это время часть его собственной силы забирали у него. — Дитя… — прошептал он, осторожно убирая с Гарри прядь тёмных волос. Грин-де-Вальд принял решение. Он не позволит этому продолжаться. Он избавит Гарри от паразита. И он сделает так, чтобы этот мир больше никогда не посмел причинить ему боль!