Часть 18

Грин-де-Вальд постепенно начал смотреть на Гарри не просто как на того, кто может быть полезен в его амбициозных планах, но как на человека, которому он может дать что-то большее, чем просто силу или власть. С каждым днём он всё яснее понимал, что его отношения с Гарри выходят за рамки обычной связи учителя и ученика, или манипулятора и марионетки. Это было нечто более глубокое. Грин-де-Вальд почувствовал ответственность за мальчика — как за своего сына. Он бережно ухаживал за ним, всегда рядом, чтобы поддержать в трудные моменты. Когда Гарри был на грани истощения после разрушения крестража, Грин-де-Вальд заботился о его восстановлении, как о родном. Его жесты, его слова, даже тёплый взгляд, который он бросал в моменты, когда Гарри переживал, всё это говорило о том, что Грин-де-Вальд искренне привязан к нему. Иногда Грин-де-Вальд видел, как Гарри, хотя и пытался скрыть это, был напуган или переживал из-за всего, что он прошёл. Это касалось не только крестража, но и его прошлого, мучительного и травмирующего. Тогда Грин-де-Вальд подходил к нему, нежно поправлял его волосы или держал его за плечи, говоря тёплые слова, чтобы он знал, что всё будет хорошо. — Ты не один, Гарри, — говорил Грин-де-Вальд, когда мальчик начал сомневаться в своих силах. — Ты будешь в безопасности. Я буду с тобой. Они были чем-то вроде семьи, хотя Гарри ещё не осознавал этого в полной мере. Грин-де-Вальд постепенно становился для него той фигурой, которую Гарри так долго искал — поддержкой и защитой, тем, кто ценит и понимает его. Постепенно Гарри начал чувствовать, что его душа исцеляется, что он больше не одинок в этом мире, полном предательства и боли. Грин-де-Вальд, как отец, любил его не за его способности или судьбу, а за самого Гарри — за его храбрость, силу и решимость. Это было нечто новое для Гарри, и он впервые почувствовал, что может по-настоящему довериться кому-то.