Глава вторая. Те, кто наваливает дым

      

Глава 2. Те, кто наваливает дым

      

В темноте городского района мерцали яркие огни автомобильных фар, освещая силуэты снующих туда-сюда людей. Стройная машина Кавински стояла на прогреве, мигая аварийкой, пока вокруг автомобиля толпились мужики, обсуждая характеристики железного зверья. Девочки перешептывались, оценивая шансы каждого из участника на победу, особо умные уже во всю делали денежные ставки. Некоторые юноши, в том числе и Рюк, кружили вокруг машин десятым кругом только ради шикарных фотографий в свете неона. Музыка била из открытых окон не участвующих машин – смесь агрессивного бита и современного хип-хопа создавала напряжённую атмосферу. Подобную музыку делали самостоятельно, не желая тусоваться под стандартную имперскую мелодию. Воздух наполнен адреналином и предвкушением - скоро моторы двух ласточек взревут, фары вспыхнут ярче, колёса автомобилей поднимут тонкий слой пыли, уносясь в даль тёмных дорог. Кавински смаковал сигарету в десятке метров от своей машины, выглядя спокойно и рассудительно. С такого расстояния виднелись лишь блики с его рыжих очков и расслабленные губы, что целовали папиросу. В свою очередь, Кайот, в нервном припадке, шатался вокруг своего автомобиля, хватая за бока юных девиц под их писклявый смех. Он облокотился своими бёдрами на капот машины, подзывая под его руки двух красавиц: кучерявую Мару и шатенку в короткой юбке. Мия же, будто не поддаваясь настроению народа, нервно водила взглядом по участникам гонки. Её не привлекали такие мероприятия, ведь, объективно, они были слишком опасны. Кавински, может, и был асом в мире гонок, некое беспокойство всё так же преследовало юную девушку. От несчастного случая никто не был застрахован, а с учётом противника - мало ли, что эти отморозки могли сделать с его тормозными колодками, например? Но Мия предпочитала не подпускать эти мысли к себе - особенно когда возвращала свой взгляд на Кавински. Сам Винс искал кого-то глазами, докурившись уже до фильтра. Тлеющий фильтр больно обжег пальцы, из-за чего мужчина разжал руку, кидая остатки от сигареты на асфальт. Илина плавно шла в толпу пред дорогой, на ходу споря агрессивным тоном с Арлекино о своём решении. Он пытался ей донести, что делать такие ставки с такими кончеными людьми – априори не безопасно. Женщина шла как завороженная, пропуская все слова парня мимо себя, но заметив столпотворение возле Симона, - парня с красными волосами, что работал на Винса, - контрабандистка заинтересованно подняла свою бровь. Только спустя секунду шевелений извилин до неё дошло, что и в этот раз Симочка решил навариться на ставках. Стоящий рядом с ней Арлик продолжал надрываться, в попытке что-то донести до блондинистой головы своей старшей подруги. Ила резко развернулась к парню – он подпрыгнул на месте. -Я тебе больше скажу, Арлик, – с нахальной улыбкой она развернулась в сторону Симона, -для меня рабочие часы – что-то, что вообще не может быть деньгами. Только через мгновение Арлекино понял, зачем ей Симон. -Здарова, как поживаешь? -О, Илина, – Симон одним движением руки зачесал свои красные патлы назад, с улыбкой смотря на неё, –бывало и лучше. Как сама? Решила ставочку сделать? У меня за выигрыш сегодня удвоение суммы. -Замечательно. Сумму тебе сейчас не назову, скину и узнаешь. Ставлю на Винса. -Что, решила ва-банк пойти? -На подобии. - Как только сумма перешла на мужской счет, Симон нервно рассмеялся. -Да уж. Неужели всю сумму со счета поставила? Илина кивнула, натягивая ухмылку. Арлекино натянул гримасу раздражения, смотря на эту сцену, но когда женщина направилась ближе к машинам - он последовал за ней, не громко причитая. -Ты когда-нибудь будешь ответственно относиться к своей жизни? -Под старость? – Непринуждённо проговорила Илина, подойдя к машинам. Кавински всматривался в толпу. Заметив среди массы фигуру контрабандистки - расплылся в улыбке, вернув взгляд на бычок в ногах. В голове пронеслись не странные, скорее, непривычные мысли: он рад её видеть. Редко они могли вот так пересечься, в особенности на подобных гонках. Илина не шибко азартный человек, ставки ставит редко, да и как-то она всегда сильно уверена в его победе. «А уверена ли она прямо сейчас?» - пронеслось в мужской голове. Он ничего не знает о противнике, не знает, как он водит, не знает элементарных привычек в управлении. Винс сам не уверен в своей победе - он точно знает, что юная и симпатичная Мия переживает за него - даже сейчас она смотрела прямо на него, а Кавински не смотрел на неё - делал вид, что не замечает. Поправив очки, он поднял взгляд, заметив, какими шагами идет к нему Арлекино – твёрдыми, напряженными, явно спешит. Кавински начал подготавливать себя к тому, что должен будет постараться не засмеяться… Арлекино тот ещё паникёр. -Кавински! – Чуть ли не крикнул Арлик, подходя к мужчине. –Почему у вас всех будто отключили инстинкт самосохранения? Ты пошел на то, чтобы участвовать в гонке с Кайотом, Илина поспорила с оменниками, что если ты выиграешь, то они уезжают в эту же ночь, а если выйграет Кайот - она продаёт им товар и исполняет любое его желание. Осталось только мне под машину кинуться, для полного счастья! -Если что, кидайся под колёса Кайота. Тогда я точно выиграю, и Илина пошлёт их нахер. -Не смешно. Кавински слегка натянул уголки губ, а после посмотрел за спину Арлекино. Парень, заметив это, тоже обернулся. Кайот уже во всю распоясался, уверяя толпу девушек в том, что он прирождённый гонщик. (буквально перекрикивая музыку) Механик покачал головой от такого. Юноша тяжело вздохнул. -Начинать пора, а то сейчас ещё окажется, что я вообще главный подсосник Кайота. – Винс засунул руки в карманы, играясь жевалками. –Нахера ты вообще их привёл? Арлик пожал губы, слегка подтянув плечи – явное нежелание говорить. -Столичное гостеприимство. Они чуть ли не в соплях передо мной валялись, что бы я их на эту тусовку пригласил. -Альрик, запомни, Альт-Сити не верит слезам, особенно ночью. Юн ты ещё, чтобы мероприятия устраивать. Арлекино насупился, опустив голову. Временами он больно разбивался о землю, когда ему в очередной раз напоминали о его возрасте - всегда было ощущение, будто ему делают одолжение, наделяя статусом среди своих в «его года». Арлик никогда не сомневался в статусе Кавински, Илины и даже Пирса, но вся эта троица любила напоминать Арлику - у него есть все эти возможности только потому, что ему позволяют. Позволяют, но в случае чего, перекроют ему весь кислород, наступив тяжелым ботинком на шею. Кавински, посмотрел на Арлекино и хмыкнул, положив руку на его спину. -Хоть ты ещё и юн, но я тебя попрекаю, чтобы потом шайку координировать мог. За вами, молодыми, будущее, а я скоро старпёром буду, - мужчина поднял уголок рта, -хотя, в отличии от Илины, я продолжу с вами ошиваться. -Скажешь тоже, - Арлекино перевёл свой взгляд куда-то вниз, копаясь в словах наблюдателя, -и с чего ты решил, что Илина ретируется с корабля? -Чутьё. Наблюдательское. Кавински посмеялся, похлопав сорванца по спине. -Пойдём, начинать пора. А то Кайот сейчас всем под юбки залезет. Арлекино не покидало ощущение, что Кавински отмахнулся от него в очередной раз – но, в ответ, лишь тяжело вздохнул. Когда-нибудь он начнёт понимать язык, на котором разговаривает этот мужчина. Илина подошла к машине Кайота, оценивая её. Обтекаемая форма - подобная спорткару. Две выхлопные трубы, баклажановый цвет, что казался странным, но подходящим. Начинку она не знала, но тушка выглядела симпатично. «Баклажанка» - пронеслось в её голове, заставляя усмехнуться. Кайот заметил, как Илина заинтересовалась его машиной, но подходить к ней не осмелился. Лишь издалека наблюдал с привычной, язвительной улыбкой, а контрабандистка продолжала рассматривать машину, но теперь всматриваясь в окна - все задние сиденья были завалены вещами, что утяжеляли машину. В голове вспыхнула искра, из-за которой она осмотрелась, будто проверяя, кто из толпы умеет читать мысли. Неспешно отдалилась от машины, отправляясь к более знакомому авто. Кавински стоял возле задней двери автомобиля, разговаривая с Симоном и Мией, но когда приблизилась Илина он взглядом отправил парочку поболтать. Вдвоём. В другое место. Мия лишь грустно взглянула на Винса, но послушно отправилась с Симкой к остальным. Ила подошла к мужчине, провожая взглядом двоих. -Не хочешь побыть моим штурманом? – Облокачиваясь локтём на крышу авто проговорил наблюдатель, смотря на женщину сквозь рыжие линзы. -Как раз-таки штурман тебе не нужен. – Илина вновь осмотрелась, подходя ближе к Кавински. –Баклажанка загружена. Там вещей много, из-за чего авто тяжелее. Разгрузи-ка ты свою ласточку, чтобы скорость набрать. -Баклажанка? – Сдерживая смех пролепетал Кавински, переведя взгляд на соседнее авто. Немым кивком, он согласился с этим высказыванием. -Да она у меня и не загружена. Может, куртка запасная, да флажки стартовые, - он остановился, вспомнив, -кстати, флажками ты махать будешь, красиво получится. -О, Свет, ладно. -Пойдем, дам тебе твои «палочки с тряпочкой.» -Я всего один раз их так назвала. -А я запомнил. Две фигуры приблизились к багажнику машины, и с щелчком крышка распахнулась. Внутри, не очень то и аккуратно сложенные, лежали флажки изумрудного цвета — те самые, что не видели гонок уже целую вечность. Мужские руки бережно их достали, смахнув налипшую пыль с ткани. Кавински молча протянул флажки девушке, после чего резко захлопнул багажник. Его взгляд скользнул по собравшейся толпе - люди уже уловили сигнал и начали расходиться по позициям, предвкушая начало. Кайот осознал происходящее с опозданием, лишь когда девушки в его окружении дружно перевели взгляды на соседнюю машину. Илина, словно подчёркивая свою роль, устроилась на капоте рядом с Кавински, разложив флажки у себя на коленях. Её поза говорила о привычности ситуации - будто она тысячу раз начинала гонки именно так, сидя на холодном металле под светом уличных фонарей. -У тебя хоть какой-то план есть? – Протянула женщина, переведя свой взгляд наверх. -Баклажанка, похоже, проигрывать не собирается. -Есть, но тебе знать не обязательно. – Илина от такой грубости лишь улыбнулась, переведя взгляд на машину Кайота. Не отрывая взгляда от баклажанового нечто, она наклонилась к уху механика, начав шептать: -Не подведи меня, Винс. Я все часы с счёта на тебя поставила. Кавински, по-лисьи, расплылся в улыбке от таких откровений, повернув голову к ней. -На зло проиграю, – он задумался, а после продолжил, –хотя, так уж и быть, поставлю на место их. Только чтобы ты не тратила свои нервы. -Заботишься что-ли? -Нет, боюсь, живот надорву, если злой тебя увижу. Илина усмехнулась и легко спрыгнула с капота, направляясь к своему месту между машинами. Когда она заняла позицию, перед ней открылась чёткая картина: две спортивные машины, замершие нос к носу, словно хищники перед прыжком. Их фары холодно освещали участок дороги, а двигатели тихо урчали, сдерживая мощь в ожидании команды. Всё это не впечатляло Илину уже давно, может, по молодости она, с придыханием, наблюдала за этим, чувствовала интригу, но сейчас, в свете ночного района, единственным чувством в женском сердце был притупленный адреналин и три глотка какого-то винища. Громкая музыка по-прежнему утяжеляла воздух, смешиваясь с гулом голосов. Люди метались между машинами, выкрикивая последние напутствия. Мия стояла чуть в стороне, в окружении шестерней Кавински, Арлекино - неизвестно зачем - крутился возле Кайота, а Симон опирался о свою машину, лениво переключая треки. Смотря в эти лица, Илина, неожиданно для себя, улыбнулась. Такого настроя - этого электрического ощущения соперничества, этого желания доказать своё превосходство - она редко видела в их «компашке». Даже если сегодня «доказывать» придётся только Винсу. Встряхнув головой, контрабандистка резко подняла правую руку с флагом, собирая внимание участников. Затем повернулась к Симону, подняла левую руку и медленно опустила её ладонью вниз — немая просьба убавить громкость. Музыка послушно стихла, и в наступившей тишине стало слышно даже лёгкое позвякивание нагревшегося металла. -Попрошу всех, кроме участников гонки, сойти с дороги! – Проговорила Ила, как только музыка стала затихать. Теперь был слышен гулдёж людей, что с каждой секундой затихал. На его фоне воцарялся звук автомобильных двигателей и вой ветра над головой. Народ постепенно разбредался по обочинам, а некоторые и вовсе ушли на парковку, не питая особый интерес к гонкам. -Маршрут кольцевой, проходящий по главной дороге района. Оба участника ознакомлены с данным маршрутом. Илина подняла вторую руку над головой, держа оба флага перпендикулярно асфальту. -Автомобилисты, на старт! – Кавински и Кайот уселись на водительские места, громко хлопнув дверьми авто. Все затаили дыхание, смотря то на автомобили, то на Илину. Она кошачьими глазами смотрела меж двумя авто, наблюдая за обоими боковым зрением. Флаги плавно опустились в стороны, горизонтально от земли. -Внимание! – Моторы взревели, выпуская дым из выхлопных труб. Машина оменников затрещала, когда тихая и шустрая машина наблюдателя тихо рычала, будто гортанью. Ила стала всматриваться в лица мужчин: Кайот нервно впился пальцами в руль, его сцепление с кожухом было так сильно, что кожа натянувшись, побелела на костяшках. Взгляд его, острый и сосредоточенный, был устремлён в темноту дороги, будто он уже видел там траекторию будущей гонки. Винс, напротив, сохранял показное спокойствие в своей праворульной ласточке. Его левая рука небрежно покоилась на руле, правая свисала из открытого окна, пальцы слегка постукивали по металлической двери в такт несуществующей мелодии. Лишь лёгкий отблеск в рыжих очках выдавал его истинную сосредоточенность. Все мысли покинули блондинистую голову, заставляя вдохнуть поглубже ночной воздух. Его взгляд свободно блуждал - то скользил по Кайоту, то переходил на толпу, то останавливался на Илине. В этих глазах читалась не просто уверенность, а какое-то почти дерзкое спокойствие. Когда взгляд женщины задержался на нём дольше положенного, в уголках его губ проявилась та самая вызывающая усмешка, которую Илина знала слишком хорошо. Она лишь улыбнулась в ответ.Мгновение, когда сердце замирает – одновременно с выдохом флажки поднялись, а после рванули вниз. Они опускались мучительно долго, костяшки мужских рук побелели, когда те сжимали руль. -Марш! – Моторы взревели, машина Кайота забуксовала на месте, поднимая пыль с дороги. Кавински начал мягко, будто прилюдия перед апогеем. Обе машины пронеслись мимо Илины, поднимая потоками ветра блондинистые волосы. Женщина не оборачивалась назад, когда свист обтекаемых форм прошвырнулся мимо неё. Она глубоко задумалась, представляя, что будет, если старый-добрый Винс посмеет сдать обороты и уступит Кайоту. Теперь ей казалось, что её безмерная уверенность была наивной и глупой. Напряжение было скрыто за стоичным выражением лица, и лишь тихий вздох выдал напряжение. Люди постепенно брели на дорогу, продолжая бурно обсуждать шансы на победу. Всё окружение будто не понимало серьёзность ставок, думая, что всё это развлечение, игра и азарт в одном лице. Лишь Фарс, Рюк, Арлик и Илина встревоженно стояли в этой человеческой пучине, думая об одном и том же. -Теперь ты понимаешь, что я имел ввиду? – Разрезал мужской шепот пространство над ухом Илины. Арлекино стоял за спиной, склонившись.-Ни в коем случае, - отозвалась Илина, еле шевеля губами, -ты боялся, что со мной что-то будет, а я боюсь, как бы Кавински не ударил лицом в грязь. Шуршание шин по потрёпанному асфальту, рёв моторов, разрывающий вечернюю тишину, и мелькающий за окном мир - всё сливалось в единый поток на скорости под девяносто километров в час. До сотни никто не спешил: видимость оставляла желать лучшего, повороты то и дело выскакивали из темноты неожиданными зигзагами, а в воздухе витало что-то тревожное. Впрочем, последнее, казалось, ощущал лишь один человек - тот, кто сейчас сжимал руль до побеления костяшек. Кавински обычно преображался за рулём: его лицо становилось каменным, взгляд - острым, будто он уже видел дорогу на несколько секунд вперёд. Он не просто вёл машину - он чувствовал её всеми фибрами, словно читал трассу по едва уловимым намёкам: по отблеску фар на отбойнике, по лёгкому изменению сцепления колёс, по едва слышному гулу мотора. Винс машинально сжал рычаг передач. Его вдруг осенило: гонки на гидроциклах были куда безопаснее. Тогда они носились по затопленным тоннелям заброшенной станции, где любой шум терялся в лабиринтах бетона. Теперь же они мчались по главной трассе опустевшего района, и каждый рёв двигателя отдавался внутри Винса глухим эхом тревоги. Он прищурился, всматриваясь в темноту впереди - там, где свет фар растворялся в зыбкой дымке ночи. И тут случилось то, чего он подсознательно ждал. Фиолетовая баклажанка - так Илина прозвала машину Кайота за её вызывающий цвет -вплотную прижалась к заднему бамперу, нагло подталкивая к обочине. Винс почувствовал, как внутри закипает ярость. Ему претили грязные приёмы - тараны, подсечки, всё это пахло отчаянием, а не мастерством. Но Кайот, похоже, играл именно по таким правилам. Его машина дышала в спину, словно хищник, готовый вцепиться в добычу. Кавински молча сжал зубы. Резкий рывок руля влево - и удар. Машина боднула фиолетовый капот, отправив оппонента на обочину. Колёса Кайота взвыли, цепляясь за тротуар, но Кавински уже выровнял курс, даже не замедлившись. Его пальцы уверенно легли на рычаг передач, нога вдавила газ - теперь он летел вперёд с таким расчётом, будто за ним действительно гнался полицейский конвой. Винс поднял голову, глядя в заднее стекло. Уголок его губ дрогнул в ухмылке: Кайот только-только выбирался из плена бордюров, яростно крутя рулём. -Умение работать тормозом, да? - пробормотал Винс, тут же сосредоточившись на дороге. Его правая нога танцевала на педали газа, то чуть отпуская, то снова вжимая её. Про тормоз он забыл ещё по молодости; педаль под правой ногой - не просто рычаг, не очередная деталь машины, а чувственная струнка в таком инструменте, как автомобиль. Лёгкий, почти невесомый нажим - и мотор отвечает нетерпеливым подвывом. Но Кавински знает: здесь, на грани сцепления, газ - это не просто ускорение, это диалог с асфальтом. На парковке вновь зазвенели стаканы и бутылки под хохот пьяных рож, как будто про гонки все забыли. Трасса была на пять минут – а за это время можно спокойно осушить три шота. Илина стояла у дороги, всматриваясь в крутой поворот. Паранойя только усиливалась с каждой минутой, заставляя лишь глубже рассматривать варианты событий в случае проигрыша Кавински. Продать оружие по дешевке для Илины равносильно признанию, что цены у неё не сахар, и свои потребуют таких же скидок, а желание могло быть каким угодно. Всё же, она признала, что Арлекино был прав – но далеко не во всём. Рабыней оменников она не станет, да и со скидкой смухлевать может. Мия неспешным шагом подошла к Илине, всматриваясь в точку, что женщина сверлила своим взглядом. -Скоро они? – Протянула девушка, сцепив руки перед собой. -Да уже должны были выехать. Руки Илины похлопали по карманам штанов. Всё же, она осознала, что стоило бы взять куртку – под вечер стало холодать, а шанса выцепить желанную рюмку домашнего коньяка так и не подвернулось, удалось хлебнуть лишь винища. Было ли это очередным примером, что иногда не стоит торопиться в своих решениях? Может быть. Но тонкая рука уже подцепила портсигар с самокрутками из кармана штанов, а вновь копаться в своей же плоти женщина не хотела. Щелчок, искра, пламя и прикуренная сигарета. Ила медленно выпустила дым. -…А всё же, я боюсь, что Кайот подбил Кавински. – Услышала Илина обрывок из монолога Мии. Инженер медленно перевела взгляд на девушку и приподняла бровь, зажимая сигарету в зубах. Подобный взгляд заставил Мию поджать губы, а после и отвести глаза, обратно, на дорогу, лишь бы не обострять ситуацию. -Можешь не переживать. У меня есть варианты на тот случай. -У тебя? – Сведя тонкие брови к переносице промямлила девушка, всё так же затыкая пространство дороги своим взглядом. -Ага. Тебе на будущее – пока мужчины всё решают через кулаки или мотор, мы, прекрасные женщины, должны придумывать как прикрывать им задницу. – Илина проговорила всё на выдохе, выпуская из лёгких табачный дым. -И как часто так приходится делать? -Достаточно. Стометровка за стометровкой. Асфальт под колёсами сливался в сплошную чёрную полосу, отбрасывающую отсветы фонарей. До финиша оставалось несколько поворотов, а баклажанки всё так же не было видно ни спереди, ни сзади. Эта невидимость действовала на нервы, заставляя Винса то и дело бросать взгляды в зеркала, в которых упрямо пустовало. Нога инстинктивно сильнее вжала в пол педаль газа - побыстрее бы закончить это, вырваться из этой ловушки неопределённости. И в этот миг слева, из самой темноты, вырвался искажённый свет фар. Удар пришёлся жёстко и точно - капот Кайота на приличной скорости пришелся точно в заднюю ось. Глухой, металлический удар, и мир для Винса перевернулся. Колёса, потеряв сцепление, завизжали по асфальту, выписывая дымные следы. Его машину резко бросило в занос. Это был не просто снос задней оси - это была физика, вышедшая из-под контроля вечно дерзкого Кавински. Резкий боковой импульс вышвырнул заднюю часть автомобиля в сторону, в то время как центр, по инерции, упрямо продолжал тянуть вперёд. Машина развернулась на девяносто градусов и понеслась боком, беспомощная и непослушная. Удар сыграл злую шутку и с самим Кавински. По инерции его тело дёрнулось в сторону, с силой швырнув на дверь. Рыжие очки слетели с лица и с хрустом исчезли где-то в темноте салона. Голова с неприятной тупой болью ударилась о боковое стекло, в глазах на мгновение поплыли тёмные пятна, а в носу, в слабых сосудах, что-то щёлкнуло. Тёплая, солоноватая на вкус струйка крови выступила из ноздри. Автомобиль, словно волчок, продолжало нести в боковом скольжении, и в эти первые секунды хаоса Кавински обматерил задний привод со всей искренностью. Но он не стал давить. Вместо этого, стиснув зубы и игнорируя тупую боль в виске, он сфокусировался на руле. Его руки работали на опережение - он повернул руль в сторону заноса, пытаясь направить передние колёса по вектору движения, поймать хотя бы намёк на сцепление. Одновременно правая нога плавно, но решительно сбросила газ, перестав подпитывать хаос, крутящий задние колёса. Но было уже поздно. Кайот, совершивший свой подлый манёвр, был лишь размытым пятном впереди. Он уже вырвался вперёд, оставив позади Винса в клубке дыма и резины, в самом эпицентре неконтролируемого вращения. Всё, что ему оставалось - это бороться, пытаясь выстоять в битве с физикой, под которую он сам же и подставился. Вытянув машину из хаотичного вращения, Кавински на долю секунды отпустил руль, давая запястьям встряхнуться, и тут же снова вцепился в шершавую кожу руля. Взгляд скользнул по приборам. Стрелка тахометра дергалась в такт работе мотора, который ревел, словно раненый зверь. Корпус был помят - он чувствовал это по глухому, нездоровому гулу, что шел откуда-то сзади. Но это был не повод сходить с дистанции - это было поводом забыть о ней. Сцепление взвыло, отдаваясь зубной болью в висках, шины взвыли в ответ, выжигая на асфальте чёрные следы ярости. Винс больше не думал о гонке, о финише. В его мире осталась лишь одна, простая и чёрная, как эта ночь, цель - догнать. Догнать, подрезать так, чтобы тот на всю жизнь запомнил скрежет металла, заставить его выжженные тормозные колодки вонять, а его баклажановое нечто - остаться ржаветь в придорожном кювете. Его красные радужки бездушно впились в дорогу. Пальцы, побелевшие в судороге, сжимали руль так, что казалось, он вот-вот треснет. А по лицу, от носа к подбородку, тянулась чёрная, как смоль, полоса запекшейся крови — единственное цветовое пятно в этом монохромном аду. И вот, перед глазами уже пляшет бампер Кайота, пойманный в луче фар. Кавински вжался ему в зад, сокращая дистанцию до сантиметров. Воздух между машинами дрожал от жара. -В шашки вздумал сыграть, уёбок, - прошипел наблюдатель, и слова смешались на губах с солёным привкусом крови. Кайот отреагировал мгновенно, начав своё ядовитое виляние из стороны в сторону, перекрывая полосу за полосой. В горле у Винса встал ком - финиш был буквально за темным изгибом впереди, а его держали здесь, на коротком поводке, как щенка, заставляя дышать выхлопами. Но это была не первая его игра в слепые зоны. С холодной, почти машинной точностью он сместил свою «ласточку» чуть правее, в ту самую щель за задней стойкой, где он исчезал из зеркал. Попытки Кайота вытолкнуть его оттуда резкими, пугающими движениями натыкались на филигранный ответ - Кавински был его тенью, его отражением, лишь на мгновение выскальзывая из слепой зоны, чтобы избежать жёсткого прижатия к обочине. Игра на нервах, но всё имеет свой предел - впереди зловеще сгустилась тень заветного поворота. И Винс пошёл ва-банк. Небольшой сброс, чтобы оппонент на мгновение расслабился, и тут же - резкий, срывающий с места подрыв. Его машина рванула вперёд с правой стороны, как кинжальный удар из тени. Он не просто обгонял - резал. Винс вбросил машину в поворот по поздней, рискованной траектории, проходя апекс прямо перед самым носом Кайота, отсекая его, занимая его дорогу, его пространство и его победу. Теперь их роли поменялись. Как только ночную тишину района разорвали рёв моторов и яростный визг резины, толпа у парковки замерла на мгновение, а затем, будто по команде - разом обернулась. Напряжение, витавшее в воздухе, наконец-то достигло пика. Кто-то вскочил с капота, на котором распивали напитки, кто-то, не отрывая взгляда, сделал шаг вперёд, к самому краю проезжей части, словно пытаясь разглядеть исход гонки на секунду раньше остальных. Илина и Мия, до этого стоявшие на тротуаре, разом подняли головы. Инженер резко швырнула окурок под ноги, и тот, рассыпавшись снопом искр, угас в темноте. Не говоря ни слова, она рванула с места, отбивая пятками чёткий ритм по асфальту. Она на ходу подхватила с земли валявшиеся зелёные флажки. И в этот самый миг из-за поворота вырулила машина Кавински. Не просто выехала - вырвалась, будто осенний листок, несущийся по ветру. Илина поймала её в поле зрения, и её лицо, обычно хмурое и сосредоточенное, озарила широкая, почти хищная улыбка. Её взгляд, полный одобрения, на долю секунды встретился с Винсом через лобовое стекло. В этом взгляде не было слов, но в нём было то, что всегда являлось визитной карточкой Илины: «Я знала». Машина Винса пронеслась мимо Илы, как пуля, с воем разрезая воздух. И в тот же миг её рука с зелёным флажком резко опустилась, ставя жирную точку в этой гонке. И лишь спустя секунду, которая показалась вечностью, на финишную прямую вылетел Кайот. Он пересек линию, но было поздно. Он был всего лишь эхом уже закончившейся гонки - победитель был определён. Проводя взглядом Кавински, Илина проверила счет, на который поступил перевод – восемьсот рабочих часов. Глаза прищурились, а хитрая улыбка только расширилась от увиденного. Она размеренными шагами направилась к машинам Винса и Кайота, предвкушая то, что может произойти дальше.Наблюдатель вышел из машины, грубо захлопывая дверь авто за собой. Мия уже была тут как тут, как и остальные люди Кавински: Радан, Симон, Минни и Хэнк. По другую сторону дороги – Кайот, Рюк, Фарс и, почему-то, Арлик, пытающийся успокоить троицу. Илина же не торопилась к Кавински, по-кошачьи обходила автомобили, высматривая царапины и вмятины, и, да, теория Мии подтвердилась, Кайот пнул Кавински. -Кайот, хорошо сыграл! – Такой искренний тон Илины, что уже подошла к левой стороне баклажанки, на секунду смутил мужчину, заставив свести брови к переносице. –Уверена, надо было всё же мне сесть к Кавински и наблюдать с первых рядов за столь… интересной и насыщенной погоней! -Илина, - начал Арлекино, подходя к женщине, -что ты хочешь? -Справедливости, но, благо, она уже протрубила. -Вы все, столичные, загадками разговариваете? – Отозвался Фарс, но Илина даже не посмотрела на него. -Что-ж, ребятки, мне так жаль, но, кажется, вам пора. До комендантского… еще целых два часа. – Илина усмехнулась, когда Кайот прищурился и отвел взгляд. Илина, без особой фамильярности подошла к высокому мужчине, натягивая улыбку. -Хотя, я думаю, уходить вам нужно не только поэтому… Знаешь, Кайот, мы, «столичные», - женщина повторила интонацию Фарса, пропитав свой голос отвращением, -не очень любим, когда на наших улицах происходит дебош. Особенно Кавинскому, он только по своим понятиям и живет. Так что… навряд ли ещё раз пересечемся. Хорошей дороги, да будет свет с вами. Илина с наигранным добродушием, медленно, помахала троице рукой, будто ставя точку в этой сцене, - жест, рассчитанный на то, чтобы каждый его запомнил. Сама же она уже, пятясь, отходила от фиолетового автомобиля, переводя всё своё внимание на наблюдателя. Мия кружилась возле Кавински, будто желая помочь, когда тот с явным помутнением в глазах, отголоском отпустившего адреналина, раздражённо отмахивался от неё. Илина бросила беглый взгляд на машину. Глубокая вмятина на левой задней двери уродовала бок. Она молниеносно оценила ущерб: похоже, к вечному проклятию в виде налога на праворульную машину, к тратам Кавински в этом месяце добавится и замена двери с порогом. Эта мысль вызвала у неё лёгкую, едва уловимую усмешку. Она уже знала, к кому ему придётся обращаться за запчастями - а значит, он снова окажется у неё в долгу. Кавински, почувствовав её взгляд, резко обернулся. Он стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за ней. Его глаза, без привычных очков, которые валялись где-то в салоне, казались неожиданно пронзительными и голыми. В этом взгляде не было ни благодарности, ни привычной язвительности - только холодная, натянутая тишина, в которой повис невысказанный упрёк. Он видел, как она, не теряя ни секунды, уже была готова отобрать заветную валюту, и это зрелище явно не доставляло ему удовольствия. Мия ушла на зов Симона, не желая продолжать попытки достучаться до мужчины. Между ними, в нескольких шагах, возникло то самое лёгкое напряжение - не враждебное, но отчётливое, привычное. Оно говорило о неоплаченных долгах, невысказанных договорённостях и о том, что их союз, как всегда, держался на шаткой грани между необходимостью, взаимным раздражением и извращенным уважением друг к другу. -Хватит вынюхивать прибыль. – Отозвался Кавински ровным тоном, не сводя взгляда с женщины. -А ты прекрати смотреть на меня так, как будто я написала донос на твою семью, - Илина подняла взгляд и только сейчас рассмотрела багровую полоску на мужском лице, -о, не сладко тебе досталось. Сильно подбил? -Прилично. -Ничего, у них смелости не хватит вернуться, - женщина неторопливо обошла машину, подойдя к Винсу почти в плотную. Она небрежно подняла руку, проведя тыльной стороной пальца под носом мужчины, смазывая уже сгущающуюся кровь, -в конце концов, не в первый раз такое, верно? – Илина перевела взгляд на красные разводы на своём пальце. Он не ответил, - лишь отвел взгляд к толпе на парковке, что явно поредела после завершения гонок – многие разъехались по домам, понимая, что завтра очередная смена, работа и рабочие часы. Кавински не винил таких людей, наоборот, уважал трудолюбивых и способных. Оменников уже не было видно, но вот Арлекино, что ходил, и каждому что-то говорил, напрягал. Когда юноша подошел к Илине и Винсу он предпочел не начинать из далека. -Скорее всего Рюк отправил весточку полиции о нашем сборище, но уверенным в этом быть не могу. -Интересно разворачивается вечер. – Усмехнувшись, прыснул сарказмом Кавински. -Значит, нужно уходить. – Пожала плечами Илина, отходя от мужчин. -У тебя на всё один ответ? – Раздраженно бросил Арлекино, оборачиваясь на женщину. -Да, проверенный временем, так что советую сесть в мою машину и не ебать мне мозги, пока тебе есть на чём ехать. – Не останавливаясь проговорила Илина, жестикулируя рукой. Арлекино задержал на Кавински взгляд, полный немого вопроса и разочарования, затем резко вздохнул. Он протянул Винсу руку для короткого, делового рукопожатия. Тот ехидно хмыкнул, но пожал её - сухую и напряжённую. -Позови Мию, докину мелкую до дома, - бросил Кавински, уже ковыляя к своему покалеченному автомобилю. -А остальные? - Переспросил Арлекино, кивнув в сторону других работников Кавински. -Остальные как приехали с Симоном, так и уедут. А Мия пешком сюда шла. Жалко её, что ли, - отозвался Кавински, уже заглядывая в салон, разыскивая очки. -Ладно, скажу ей. Арлекино бросился догонять удаляющуюся фигуру Илины, что-то говоря ей в след торопливым, сдавленным шёпотом. Кавински проводил их взглядом, и на его губах застыла лёгкая, уставшая усмешка. Его забавляла эта щенячья натура парня - бегать за Илиной, как за строгой нянькой, в поисках одобрения или хотя бы ясных инструкций. Он аккуратно провёл рукой по лицу, стирая пальцами засохшую, липкую дорожку крови. Оставив бурые размазки на кончиках пальцев, он задумчиво разглядывал этот след собственной неудачи, уже свернувшийся и потускневший. Затем его глаза, холодные и цепкие, метнулись по периметру, выискивая в сгущающихся сумерках одну-единственную, нужную ему фигуру. Не найдя её, он резко, с неожиданной для его состояния силой, развернулся к своему автомобилю и с отвращением вытер окровавленные пальцы о грубую ткань штанов, оставляя на ней тёмные, неопрятные полосы.