Греховная проповедь

      События неслись мимо меня, выжимая последние эмоции, словно адская центрифуга. Эмоции… А были ли они? Меня штормило, беспорядочно бросая в омут полного безразличия и лазурную гладь проблесков чего-то человеческого.       «Ты ненавидишь мир» — эхом отражался голос в голове. Тихий змеиный шепот обволакивал, заставляя ныть суставы и отчётливо ощущать мигрень. Навязчиво. Зубодробительно. У меня не получалось игнорировать эту демоническую проповедь. Ненавидеть всех и вся становилось так же просто, как и дышать.       Ненавижу, ненавижу, не-на-ви-жу!       Лишь Каин и Ян не давали мне провалиться в яму безумия. Я неосознанно цеплялась за нашу непонятную связь. Мы не обсуждали, что между нами. Как будто в этом не было нужны. Человеческие языки были слишком посредственными, чтобы как-то описать наши отношения. Кто мы друг другу? Не друзья, не любовники. Просто знакомые, которые оказались вместе в не подходящее время и в не подходящей точке на карте?       Но… Может быть, мы могли бы оказаться друг для друга чем-то большим? Мне было хорошо с ними. Я чувствовала себя живой женщиной, а не разбитой куклой на шарнирах.       «Нет!» — в голове раздалась оглушающая вспышка, заставляя меня поморщиться. По телу прошёлся озноб, и я нервно вдохнула.       Нет…       «Каин предатель, вспомни, что он скрывает. Ты будешь презирать его. Ненавидеть!»       Я хочу ему доверять.       «Думаешь, Ян тебя не использует? У него свои цели, а ты просто развлечение и расходный материал на этом пути»       Мне казалось, что он искренен со мной.       «Ненависть — это единственный путь Ненависть!»       Это неправда! Есть другой путь. Существует любовь. Слово из пяти букв. Такое мягкое и успокаивающее, словно объятие и целомудренный поцелуй в краешек губ. Нежность ради нежности, не требующая ничего взамен. Бескорыстие в самом возвышенном проявлении. — Любовь, — беззвучно прошептала я, перекатывая слово на языке и смакуя появившуюся во рту сладость. Хотела бы я когда-нибудь почувствовать, как это? Могу ли я это почувствовать?       «Ты не умеешь любить. Ты умеешь только ненавидеть»       Да! Я не умею любить. Я не умею чувствовать. Внутри меня пустота. Сердце полое и хрупкое, как воздушный шар. Откуда в нем место для любимого человека? А для двоих любимых людей? Бред. Это не для меня. Одна неверная эмоция и я могу безвозвратно исчезнуть. Громко лопнуть, привлекая внимание, но ничего не оставив после себя, кроме резиновых ошметков.       Ян и Каин расстроились, если бы я умерла? Возможно немного. Но они меня не любили, а я не любила их. Чувств нет. Это все ненастоящее и от лукавого. А может?..       Думать об этом было слишком, а игнорировать не получалось. Я с трепетом вспоминала ночь с Каином и Яном. Мы растворялись друг в друге, давая почувствовать целостность и нужность. Мне хотелось ещё. Пусть чувства были недоступны (разве?), но физическая близость ощущалась спасением. Просто секс, просто удовольствие и выброс гормонов и эмоций. Я жаждала этого и, казалось, могла убить за возможность оказаться с Яном и Каином снова. Только мы. Наедине.       Моё сердце не могло открыться ни для одного мужчины, а тело желало двоих сразу. Противиться не имело смысла.

***

      Наткнуться на мародеров на затопленном континенте ощущалось шуткой судьбы. Но я давно смирилась с тем, что жизнь любила подкинуть передряги и воспринимала их абсолютно никак. В такие моменты меня окутывало тягучее смирение, распятого на кресте человека. Делать нечего. Оставалось только терпеть и ждать, когда все закончится.       Генерал что-то обсуждал с отрядом, давая чёткие указания и просчитывая шансы на успех операции. Словно сквозь толщу воды до меня доносились приказы Дмитрия и слабые попытки остальных разрядить обстановку. Насколько я поняла, цель была одна — найти лодку, не наткнуться на головорезов и выбраться из этой передряги живыми. Все предельно просто. В солёном морском воздухе ощущалась общность, а я чувствовала себя за бортом. Судьбы этих людей были тесно переплетены одной единственной целью — выжить. Но одно выживание не удержало бы их вместе. Это было что-то более осязаемое и весомое. С каждым днём отряд становился крепче, обрастая дружескими, почти семейными узами.       «Я лишняя. Лишняя, лишняя»       Обнимая себя руками, я отошла в сторону, пытаясь взглядом зацепиться за Яна и Каина. Они стояли неподалеку, слушая план генерала.       «Посмотрите на меня. Пожалуйста» — мне стало неловко от мысленной мольбы. Я встряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Но у меня не получилось. Стратегия Дмитрия по спасению и желание выжить отошли на второй план, растворяясь в чёрно-белом омуте. Как Ян и Каин.       «Интересно, о чем они думают? Ищут ли они меня в толпе, как я их? Хотят ли подойти ближе и оказаться рядом?»       Из затягивающих в пучину мыслей меня выхватил чеканящий голос генерала: — Бессмертные полетят разведывать обстановку, Лестер, Ноа и Лэйн пойдут в западную часть, Ян, Грэг и Кира в восточную, а я и Ан… — Нет, — хриплый голос Яна раздался рядом со мной. В несколько шагов он преодолел расстояние между нами. И меня тут же обдало запахом табака. Я непроизвольно сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Захотелось взять его за руку и переплести пальцы. Почувствовать подушечками шершавые бинты и грубую кожу. — Нет? — басом переспросил генерал. — Нет, я пойду с Лэйн, — заявил Ян, и я заметила, как он быстро и незаметно для других обменялся кивками с Каином. — Это приказ и не подлежит обсуждению. — Я больше не подчиняюсь твоим приказам. — А стоило бы! — рявкнул Дмитрий, теряя самообладание, — тебе напомнить, что произошло в последний раз, когда ты решил уйти в самовол?!       Казалось, что воздух наэлектризовался. Между Яном и генералом пробежал ток. Я не увидела, но каким-то внутренним чутьём почувствовала, как Ян сжал зубы и кулаки. Конфликт блестел запалом молнии, не давая расслабиться. Секунда и грянет гром. — Ты хоть представляешь, о чем ты говор…       Повинуясь порыву, я схватила Яна за руку и сжала ладонь, заставляя его замолчать. — Все нормально, — уверено заявила я, взяв на себя роль громоотвода. Внутри шевелилось забытое чувство. Как же оно называлось? Самопожертвование? Так или иначе, я решила уступить своему «хочу пойти с Яном и Каином» ради сохранения хрупкого мира в команде. — Я пойду с Лестером и Ноа. Приказы генерала не обсуждаются.       Ян хотел продолжить спорить. Но послышался недовольный вздох и сильный взмах крыльев. Меня обдало волной воздуха. Каин взмыл в небо, ставя точку на обсуждении плана. Пора было действовать.

***

      Наполовину ушедшие под воду промышленные лабиринты встретили меня заплесневелой, удушающей вонью. Несло морской солью, затхлостью и сыростью. Дышать было сложно, кислорода не хватало. Хотелось сделать глубокий вдох, но воздух липкой слизью застревал в гортани, не доходя до лёгких. Я подавила желание прокашляться, опасаясь, что меня обнаружат. Хотелось быть бесшумной, но меня выдавало загнанное дыхание и шаги. Каждое движение сопровождалось противным скрипом пола, выдавая мое местоположение с потрохами. Враги были близко. Я их не видела, но чувствовала нутром. Хотя Лестер и Ноа увели мародеров в другую сторону, я не обманывалась. Опасность была рядом, она не миновала. Вынуждено оставшись в посредственной безопасности и одиночестве, я почувствовала непроглядную пустоту. Стало все равно на миссию и отряд. Словно неупокоенный призрак, я блуждала по коридорам, одержимая желанием найти выход и почувствовать хоть что-нибудь: адреналин, страх, животный ужас. Мне было все равно.       «Если бы Каин и Ян были рядом — было бы лучше» — подумала я, и солнечное сплетение (кажется, там находилась душа) прошибло грустью. Я остановилась, пробегаясь пальцами по груди и чувствуя что-то. Мне захотелось посмаковать это ощущение, но оно ускользнуло. Отчаянно вцепившись в фантом эмоций, я подумала, что было бы хорошо сбежать с Каином и Яном. К черту спасение мира. К черту отряд. Втроём мы бы могли построить свой собственный рай на обломках старой жизни. Но вдруг это было нужно только мне?       «Я бы могла их заставить» — вопил эгоизм внутри меня. Могла бы! Не знаю какими методами и какой ложью, но я бы добилась своего!       «Ты можешь добиться всего ненавистью. Выбери ненавидеть мир!»       Я не хочу…       Мысль треснула и разлетелась в щепки. В голове заиграла странная мелодия, похожая на церковный хор. Я слышала неземные звуки, а тело переполняла святость и трепет. Казалось, что я сейчас вознесусь к небесам.       «Господи, что происходит? Я схожу с ума?»       Не в силах вынести это, я упала на колени и схватилась за голову. Сознание делилось пополам, а два голоса: из преисподней и рая — эхом отскакивали от черепной коробки.       «Ненавидеть мир!»       «Любить»       «НЕНАВИДЕТЬ»       «Любить» — голос бога (бога ли?) обнимал меня, словно мать единственное дитя. Меня обволакивала нежность и принятие всего сущего. Я почувствовала себя беззаботной и счастливой. Все отступило. Осталось только безграничное счастье, манящее очертаниями рая. — Любить, — повторила я, ощущая горячие слезы на щеках, — любить. Я хочу любить.       Все закончилось мимолётно. Как будто кто-то взял и отключил электричество на всей планете. Секунду назад я чувствовала всеобъемлющее ВСЁ: радость, печаль, любовь, ненависть, летний бриз, морозный порыв ветра, солнечные лучи, ночную прохладу, запах снега, обжигающий зной песка, волны, горный воздух, поцелуи Каина, прикосновения Яна, страсть, похоть, самоотверженность. А сейчас внутри было пусто. Я была пустой. Захотелось разорвать грудную клетку ногтями. Рвать плоть, чтобы добраться до нутра, чтобы снова почувствовать ЭТО. На секунду я стала всем. Чем-то божественным и необузданным. Неужели бессмертные ощущали все именно так? Немыслимо. Я бы все отдала, чтобы снова окунуться в этот омут. Не отдавая себе отчёт, я начала вспоминать все существующие молитвы. Я выскребала их из недр памяти, пытаясь хотя бы на долю секунды приблизиться к гласу бога. Не вставая с колен, я начала невпопад шептать все, что приходило на ум.       «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твое…»       «Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться…»       «Помилуй меня, Боже…»       Но бог не слышал. По словам бессмертных — он был мертв.       Я попыталась встать, но тут же рухнула на пол. Сил не было. Из меня выкачали всю энергию и жизнь. Лежать было хорошо. Пространство вокруг меня плыло и рябило. Наверное, я бы могла остаться здесь навечно, но вдалеке послышались выстрелы. Для пошатнувшейся психики — это стало залпом, и я тут же подскочила на ноги. За секунду пульс разогнался с коматозного состояния до пулеметной очереди. Меня бросило в жар. Я не представляла, что делать. Бежать или затаиться? Затаиться или бежать? — Я что-то слышал. Сюда, — до меня отдаленно донеслась чужая речь и топот ног. Ближе, громче, отчётливее.       И я побежала. Рванула с места, как ненормальная, не видя ничего перед собой. Бок начинал колоть, во рту появился привкус крови, но я отчаянно неслась вперёд. Во мне умирала надежда, что я успею добежать до отряда. Где бы он ни был — я была слишком далеко. Смерть дышала в спину, и мне чертовски не хотелось умирать. Не так и не сейчас. Не после того, как я почувствовала всеобъемлющую любовь ко всему в этом мире. Коснулась кончиками пальцев и потеряла. Хотелось испытать это снова.       «Думай, Лэйн. Думай!» — до меня доносились звуки преследования, подстегивая бежать на пределе возможностей. Нужно было где-то спрятаться или найти оружие. С каким-нибудь ломом у меня бы был минимальный шанс на успех. Но если говорить о рукопашной, то я труп. Каин мог бы начать отпевать меня прямо сейчас. Разница невелика.       Впереди по коридору, я увидела дверь. Там могли быть мародёры, а могло быть спасение. Сомневаясь буквально долю секунды, я влетела внутрь и оказалось в комнате, отдаленно похожей на рабочий кабинет. Я сразу же попробовала закрыть щеколду, но она не работала. Черт! Чёрт! Чёрт! Быстро осмотревшись, я увидела рабочий стол, шкаф и окно. Выглянув в окно, я поняла, что бегством мне не спастись. Было слишком высоко и кругом бесконечная вода. Времени не было, в ушах тикала метафорическая бомба.       Тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик.       Взгляд бегал по вещам, пытаясь найти хоть что-то напоминающее оружие. Пусто.       Тик-тик-тик-тик-тик.       Шаги приближались: — Сучка куда-то спряталась. Разделимся, — донеслось до меня. Очень близко. Ближе, чем я хотела и рассчитывала.       Тик-тик-тик-тик.       У меня не было пути отступления. Мне конец.       Тик-тик-тик.       Шкаф! Я подлетела к нему, как к последней надежде на спасение. Нужно спрятаться! Сейчас! Но я не успела. Дверь открылась, и в комнату ввалился огромный, побитый жизнью мужик.       У меня в голове взорвалась бомба. Меня оглушило осознание скоропостижного конца.       Мародер бросился ко мне. Меня тут же обдало запахом кислого пота и немытого тела. Я попыталась отскочить и рвануть прочь, но не успела. Хватая меня за волосы, он приложил меня головой об пол. Виски запульсировали от боли, а в глазах потемнело.       «Я не могу умереть здесь! Я убью тебя! Убью!» — как дикая кошка, я начала брыкаться и царапаться. Выброс адреналина давал мне нечеловеческие для женщины силы, но даже их было мало, чтобы справиться с противником вдвое больше меня. — А ну, успокойся! Живо, блядь! — щеку опалила хлесткая пощёчина такой силы, что у меня выступили слезы. Я дернулась всем телом, пытаясь выбраться, — к нам редко заживают такие крали. Считай, что нам повезло. И что же с тобой делать? Мм?       Из его рта несло гнилью и тухлятиной. Меня тошнило от запаха, от осознания ситуации и своей дальнейшей судьбы. Впервые в жизни я пожалела, что родилась женщиной. Если бы я была мужчиной, то меня бы ждала только смерть, а так мне грозило стать игрушкой в руках бессовестных тварей. Меня ждали муки, унижение, насилие и только потом благодатная смерть в качестве подачки. От этих перспектив по телу прошел озноб, и я с новой силой забилась в конвульсиях пытаясь освободиться.       «Нужно кричать и звать на помощь» — пронеслась мимолётная мысль, но я так и не проронила ни звука. Потому что вместо помощи могла прибежать подмога врагу. И тогда действительно было лучше провалиться прямо в ад к Люциферу, чем иметь дело с похотливыми тварями. — Да не дергайся ты! Пока не убью тебя. Сначала нужно отловить всех твоих дружков, а потом мы решим, что с вами делать. Но ты не бойся, ты девка красивая. Для тебя найдется место среди нас.       Я молчала, хаотично бегая взглядом по лицу своего мучителя и надеясь найти тот самый, единственный путь спасения. Но все без толку. — Че? Страшно тебе, да? Ну-ка, открой ротик.       Я до боли сжала зубы и покачала головой. И снова почувствовать жалящую оплеуху. Мародер полез куда-то за пояс и достал оттуда пистолет. Моё сердце забилось в ребра. Казалось, что кости крошатся от сверхзвуковых ударов, а кровь начинает закипать. — Рот открыла! — я беспомощно пискнула и почувствовала хватку на скулах. Губы против воли приоткрылись, и я ощутила холодное дуло пистолета языком.       Меня окутал страх. Первобытный животный страх и ужас. — Так бы сразу, — он начал проталкивать пистолет глубже, а меня начало тошнить от неизбежности, — кстати, он не на предохранителе. Поэтому не дергайся. А то могу случайно нажать на курок. Ты же этого не хочешь? Отвечай, дрянь!       Я что-то промычала, ощущая, как голова начала пульсировать. Мародер достал пистолет из моего рта и унизительно похлопал меня по щеке.       «НЕНАВИЖУ!»       «Мир грязный и порочный. Его можно только ненавидеть. Ненавидь этот мир! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!» — чужой голос взорвался гранатой в моей голове. Не контролируя себя, я плюнула этому ублюдку прямо в лицо. Урод! Нелюдь! Убью тебя! Не знаю, как, но ты захлебнешься кровью! Я собственными руками вырву твои кишки!       Я не слышала свой крик, но я поняла, что ору, что есть сила из-за натяжения голосовых связок. Ещё немного, и я бы охрипла. Животный, нечеловеческий вопль вырывался у меня изо рта, оглушая и пробираясь под кожу. Мне стало страшно от самой себя. Я не могла это контролировать. — Заткнись, идиотка! Завали ебало! — мародер со всей силы приложил меня пистолетом по виску, и я почувствовала, что силы меня покидают. Я больше не могла бороться.       Темнота, пустота, бесконечность.       Ни боли, ни страха. Кромешное и всепоглощающее ничего. Я захотела здесь остаться.       Лэйн.       Ничего…       Лэйн!       Бесконечность… — Лэйн! — я услышала до боли знакомый голос Яна и резко открыла глаза. Его родное лицо со шрамом нависало надо мной, и он аккуратно бил меня по щекам. — Ты в порядке? Очнись. — Я… — у меня не получалось сфокусировать взгляд, все перед глазами плыло и двоилось, — здесь был мародер. — Он мёртв, — безэмоционально ответил Ян, заставляя меня подняться, — сильно испугалась? Я шел за тобой почти с самого начала, но за мной был хвост и пришлось уводить их от тебя. — Шел за мной? — глупо переспросила я. — Ну да. Почти по пятам, но… — Ян виновато поджал губы, — я не ожидала, что один из них отделится от толпы и найдет тебя. Прости меня. — За что? — непонимающе спросила я, пытаюсь сфокусировать зрение и удержаться на ногах. У меня не получилось. Я почти упала в объятия Яна, утыкаясь носом в его грудь и повисая на нем. — За то, что опоздал и он чуть не навредил тебе, — Ян покосился на труп мародера, который я не заметила сразу. Тело лежало в крови и выглядело так, словно его растерзал зверь. Я поморщилась, но внутри кровавым цветом расцветало отмщение с запахом запекшейся крови. — Он ничего не успел сделать. Только один раз отвесил пощечину, — легко соврала я. Мне не хотелось, чтобы Ян чувствовал вину и переживал. Внутри рождалась потребность защитить его от жестокой правды и тщетных терзаний. Кажется, во мне умирал эгоизм и рождалось самопожертвование.       Ян приподнял мое лицо за подбородок, рассматривая следы от ударов. Он сморщился, собираясь что-то сказать, но я не дала ему произнести ни слова. Кончиками пальцев я дотронулась до его губ, заставляя молчать. — Все хорошо. Правда, — Ян кивнул, а я улыбнулась, игнорируя боль по всему телу. Раны и синяки заживут. Главное, что я жива. — Нам нужно уходить отсюда. Идти можешь? — Могу, — слишком уверенно отозвалась я и тут же покачнулась на месте. Не дожидаясь жалости и комментариев Яна, я посмотрела в сторону трупа и добавила, — у него был пистолет. — Я уже проверил, там нет патронов, — этот факт вызвал по телу запоздалую волну облегчения.       Как же мне повезло. Я уже хотела озвучить эту мысль, но Ян резко посмотрел на меня и шикнул: — Сюда кто-то идёт. Прячемся. Быстро!       За какое-то мгновение Ян затащил меня в шкаф и забрался следом. Внутри было темно и душно. Рядом с нами висела какая-то старая и пропахшая потом одежда. От нехватки воздуха, я сделала глубокий вздох, но тут же почувствовала руку Яна на губах. — Тише, — ухо обдало горячим воздухом, и по телу прошёлся ток. Ян был слишком близко. Я ощущала его тело спиной. Мы прижимались друг к другу так плотно, что почти сплавились воедино. Наши сердца бились в одном бешеном ритме. И я уже не понимала — это был страх или неуместное, первобытное возбуждение.       Неосознанно я дернулась, но тут же почувствовала, как руки Яна удерживают меня на месте, не давая пошевелиться. Он со всей силы обвил меня и снова закрыл рот: — Не дергайся. Замри, — хриплый шёпот прострелил каждый нерв в теле. Громкость дыхания была сравнима с пожарной тревогой. Оглушающее до разорванных барабанных перепонок. — Когда… Если сюда войдут не дыши.       Я глупо кивнула и хотела прошептать, что нам должны повезти. Но у судьбы были другие планы. Дверь скрипнула. Послышались шаги. По звукам мародеров было около пяти. Ублюдки тут же бросились к убитому товарищу и нервно переговаривались.       Я пыталась сконцентрироваться на чужой речи, но страх не давал сосредоточиться. В голове была одновременно пустота и миллионы мыслей. Ладони вспотели, по телу выступила холодная испарина.       У нас не было шансов. Если нас найдут, то это смерть.       Ян сильно прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы, скрывая дыхание. Я зажмурилась и начала считать пульс. Сбилась почти сразу же. Сердце стучало слишком быстро.       Сейчас весь мой мир помещался в старый железный шкаф. Он мог мне подарить жизнь или смерть.       Кто-то начал подходить к шкафу. Размеренные и ленивые шаги хищника, загнавшего добычу в угол, разрывались у меня в голове. Это конец. Дверь скрипнула и меня ослепил свет. — Они здесь! — взревел мародер, но его вопль заглушил звук разбивающегося стекла, шелест крыльев и сбивающий с ног поток воздуха.       «Бессмертные. Должно быть Каин!»       Не подумав, я захотела выбраться из тесного шкафа прямо в гущу мясорубки. До меня доносились вопли, хруст костей и сухожилий. Крики агонии и мольбы о пощаде. Какая-то часть меня хотела увидеть это своими глазами, но Ян все ещё не отпускал: — Подожди. Не лезь туда.       Я даже не успела возразить, как наступила долгожданная тишина. В комнате не осталось ни одной живой души.

***

      Каин злился. Нет, он был в ярости. Радужки глаз горели адским пламенем, а грудь ангела беспорядочно вздымалась от сбитого дыхания. На секунду мне показалось, что у него сейчас прорежутся рога, а крылья окрасятся в красный, полностью стирая святой образ.       Неаккуратно, на грани лёгкого тика, Каин сбрасывал тела убитых в кучу, словно ребенок поломанные игрушки. Меня не пугало это зрелище, скорее вызывало чувство облегчения и благоговения. Воистину божественное спасение. Я поморщилась от богохульных мыслей и от запаха крови, который оседал привкусом железа на языке. Все кончено. Паника и учащенный пульс сменились на спокойствие и слабость в теле. Ушибы болели и ныли, но мне было плевать. Заживёт. Но несмотря на мою браваду, стоять было тяжело. Хотелось найти опору. Не придумав ничего лучше, я прильнула спиной к Яну. Его рука сразу же обвила меня вокруг талии, останавливаясь на животе. — Уже все хорошо, — прошептал он.       Каин тут же отреагировал на невинную реплику и взорвался: — Хорошо?! Кажется, мы договорились, что ты, не смотря на приказ генерала, пойдешь за ней и будешь следить, чтобы она не вляпалась в неприятности! А не вляпаешься в эти неприятности вместе с ней! — не контролируя гнев, ангел рванул в сторону нашего недавнего укрытия — шкафа и с лёгкостью вырвал его с места. Уши резанул скрежет. Металлический шкаф был припаян к полу, но Каин выдернул его так, словно это ему ничего не стоило. Он отбросил его к двери, намертво баррикадируя вход. — Напомни, где был ты? — сквозь зубы процедил Ян, делая шаг вперёд, — если ты не подчиняешься приказам Дмитрия, то мог бы сам пойти с ней. Или мог бы перебить этих тварей, как и хотел с самого начала! — Так я и перебил! И искал для нас укрытие. А тебе всего-то следовало ослушаться приказа! — Вообще-то… — я чувствовала потребность оправдать Яна. Мне хотелось сказать, что только благодаря ему я осталась жива. Он же шел за мной следом! Каин был неправ. Но договорить мне не дали, ангел отмахнулся, перебивая: — Так нравится подчиняться жалкому человеку? Иерархия званий у смертных нерушима? — Тебе напомнить, что я тоже человек? И Лэйн. Если хочешь окружить себя бессмертными, то проваливай на небеса или откуда ты там родом.       Каин предупреждающее дёрнул крыльями, Ян сжал кулаки, а я устало выдохнула и закатила глаза. Этот спор казался бессмысленным. Здесь не было правых и виноватых. Главное, что мы были живы. Хотя жить в постапокалипсисе такое себе удовольствие. Иногда казалось, что я чувствовала желание жить и страх только на волоске от смерти. — Хватит, пожалуйста. Я не пострадала. — Врешь, — парировал Каин, — и если ты не забыла, то я могу с лёгкостью покопаться у тебя в голове и узнать правду. — Не посмеешь, — ядовито процедила я. Мысль о том, чтобы кто-то влез в мою голову, ощущалась смертным грехом и кощунством. Так нельзя. Мои мысли даже для меня являлись неразгаданным пазлом с поломанными и потерянными деталями. — Посмею. — Нет, — мы встретились взглядом, не желая уступать друг другу. Но запал пропал так же быстро, как и появился. Я сменила тему. — Ты сказал, что нашёл укрытие. До него далеко идти? — Идти далёко. Лететь — нет, — на губах Каина расплылась самодовольная, гадкая ухмылка, но он тут же стал серьезным и продолжил рассказ, — город полностью затоплен, но Анхея нашла выживших. Они живут на верхних этажах в уцелевших небоскребах. Они с Пилеоном уже переносят остальных из отряда. А оставшиеся поплывут на лодке. Ну а я прилетел за вами. — Премного благодарен, — саркастически фыркнул Ян. — Если не хочешь, могу оставить тебя здесь, — Каин ухмыльнулся, а Ян тут же отзеркалил его усмешку и громко, заливисто рассмеялся.       Напряжённая атмосфера рассыпалась, как непрочное стекло, оставляя после себя звонкий смех.       Я поддалась волне неуместного веселья и тоже захохотала. Надрывно, жадно втягивая холодный морской воздух в легкие. Больше мне не было страшно. Наступило полное спокойствие и уверенность в наилучшем исходе сегодняшнего дня. Реагировать на события так легко и искренне было до сих пор непривычно, но рядом с Каином и Яном я училась быть живой.       «Ты уже живая. Твое сердце оттаяло. Тебе нужно только это заметить»       Пока мужчины обыскивали тела убитых, в поисках оружия и патронов, я мечтала поскорее оказаться где-нибудь не здесь. Убежище в затопленном небоскребе не было переделом мечтаний, но звучало вполне неплохо. Если там была кровать или матрас, я была бы более, чем счастлива. Мысли о постели и ласково укрывающем крыле Каина клонили в сон. Но из разбитого окна подул холодный морской ветер, и я зябко задрожала. — Замерзла? — заботливо спросил Ян, подходя ближе и спотыкаясь на ровном месте. Его ноги подкосились, теряя опору. Он громко зашипел, хватаясь за бедро. На его руке осталось яркое кровавое пятно. — Ты ранен? — мой взгляд забегал по его лицу, пытаясь уловить опровержение очевидному факту. Но гримаса боли лишь сильнее убедила меня в догадках. — Этого только не хватало, — Каин постарался скрыть беспокойство, но я отчётливо его уловила в дрогнувшем голосе, — где? — Ерунда, — отмахнулся Ян, но неосознанно покосился на левое бедро, — жить буду. Посмотрю, что там, когда доберёмся до убеж… — Вижу, что левая нога. Где конкретно? — рявкнул Каин, бесцеремонно перебивая и быстро осматривая Яна. Не обременяя себя ожиданием ответа, ангел резко рванул штанину. Кусок ткани с треском оторвался. Окровавленный лоскут остался в руке Каина. А бедро Яна оголилось, демонстрируя свежее пулевое ранение. — Когда ты успел словить пулю? — я сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. — Да неважно. Она все равно артерию не задела и только немного царапнула кожу. Заживёт. — Заживет? — глупо повторила я, заторможено вспоминая недавние события. В голове что-то щёлкнуло. Уверенная в своей правоте, я недовольно выплюнула слова, — ты же сказал, что в том пистолете не было пуль. — Когда ты спросила — их и не было, — словно не понимая серьезности ситуации, Ян беззаботно пожал плечами, — там была одна пуля и мне немного не повезло. Так ты замёрзла?       От несерьезности Яна голова шла кругом. Я поймала себя на мысли, что переживаю за него. Беспокойство за другого человека тягучей смолой окутывало лёгкие, не давая сделать вдох. Я хотела, чтобы с ним все было хорошо. Пожалуйста, пусть всё обойдется. — С ним все будет нормально, — словно отвечая на мои мысли, отозвался Каин, — нужно лететь. Вас двоих я сразу не понесу. Так будет дольше, и я потеряю маневренность. Поэтому сначала я отнесу тебя, а потом вернусь за Яном.       Первая реакция — обрадоваться. Я быстро осмотрела помещение и поняла, что не хочу оставаться в комнате полной трупов ни минутой больше. Тем более неизвестно, сколько мародеров ещё осталось. Мы хоть и были забаррикадированы, но испытывать судьбу не хотелось. Я приободрилась, теша свой эгоизм и желание спастись первой.       «Правильно. Никто в мире не заслуживает жертвы. Думай только о себе, а мир и остальные пусть горят в огне»       «Все заслуживают только ненависти!»       Я усмехнулась своим мыслям, но тут же почувствовала укол совести. В солнечном сплетении что-то заныло. По телу начало расходиться окутывающее тепло. Словно благодаря дуновению ветра, поток мыслей податливым флюгером изменил свое направление. Ян ранен. Он должен полететь с Каином первым. Так будет правильно. Я захотела, чтобы он оказался в безопасности как можно скорее. В ущерб мне и моим потребностям.       «Ты любишь этот мир»       «В тебе ещё осталось очень много хорошего» — Пусть Ян летит с тобой первым, — поддаваясь порыву, выпалила я, но моё самопожертвование осталось без внимания. Оно встретило лишь снисходительные взгляды и вздохи. Мол, молчи, мы все решили без тебя.       Перед полетом Ян предложил мне отдать свою куртку, чтобы я не замёрзла ещё больше. На что Каин только хмыкнул и взял нас обоих за руки. Я сначала не поняла, что он делал, завороженная этим будничным жестом.       Наши пальцы переплелись, и я не смогла отказать себе в удовольствии мазнуть большим пальцем по запястью ангела. Словно пытаясь подарить крупицу нежности и заботы. — За ручки ещё успеем подержаться, — усмехнулся Каин, — перехватывая ладонь Яна и мою поудобнее.       По телу тут же прошлась слабая тепловая волна, вызывая дрожь. С кончиков пальцев до макушки начал расползаться жар. Каждый сантиметр кожи прогревался, словно под палящим солнцем. Меня окутала нега и расслабление. Внутри пульсировало приятное тепло.       Наблюдая за нашей реакцией и моментальным расслаблением, Каин довольно приподнял уголки губ: — Теперь, когда никто не собирается умирать от холода — пора лететь.       Напоследок Каин вытащил из кармана зажигалку с сигаретами и бросил их в руки Яну: — Лови. Специально для тебя взял, чтобы было не скучно ждать. Скоро вернусь за тобой. — Да ты святой, — Ян шутливо отсалютовал Каину пальцами от виска и закурил.       Но я не успела почувствовать запах табака. Порыв ветра и белоснежные крылья уносили меня над землёй.

***

      Лететь с Каином вопреки всему было не страшно. Потоки пронизывающего ветра продували насквозь. Но я лишь сильнее обнимала ангела и прятала лицо в его шее. Монотонные взмахи крыльев успокаивали. Меня начинало клонить в сон. — Еще долго? — я прошептала ему на ухо, прижимаясь ближе. Тело к телу. — Нет. Почти прилетели, — Каин поудобнее перехватил меня и ускорился. Находиться с ним на высоте птичьего полета ощущалось волшебно. Словно мы остались в этом мире одни, и все бескрайние просторы принадлежали только нам. Я почувствовала себя не смертной, а богиней, имеющей власть и силу вершить судьбы. Мысли были опьяняющими и манящими.       «У тебя есть сила разрушить мир. Воспользуйся ей» — я блаженно прикрыла глаза, представляя все континенты в адском пламени. Крики выживших и гримасы боли на лицах людей. По телу пробежало садистское наслаждение. Червоточина моей порочной души гнила, требуя крови.       «Ты можешь выбрать другой путь. Спасай, а не разрушай»       «Спаси этот мир!» — … Лэйн, — до меня расплывчатым отголоском донёсся голос Каина, — ты меня слышишь? О чем задумалась? — Ни о чем, — быстро отмахнулась я, зарываясь лицом в его грудь, но потом все же решилась спросить, — если бы у тебя была возможность спасти или уничтожить мир, что бы ты выбрал? — Чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь? — фыркнул Каин. Я не видела его лица, но готова была поклясться, что на нём расцвела ехидная усмешка. — Уж точно не спасением мира. Ты спасаешь только себя, — мотивы Каина для меня оставались тайной, но я не позволяла себе обманываться в его намерениях. Он слишком много скрывал, но я осознанно закрывала на это глаза. Я не чувствовала от него искренности к другим людям, но со мной он был настоящим. Поломанным, потерявшим надежду, но без маски притворства.       «Глупая, глупая, Лэйн» — я сморщилась, прогоняя фантомный шепот. — Разве? По-моему, я спасаю сейчас тебя, а потом ещё полечу спать Яна. — Ты понял, о чем я говорю, — выдохнула я, опаляя его шею горячим воздухом. Разговор в небе ощущался интимно. Мы были слишком близко друг к другу без возможности отстраниться. Но мне парадоксально хотелось быть ещё ближе. Захотелось позволить себе небольшую шалость. Повинуясь игривому порыву, я оставила влажный поцелуй под челюстью Каина и лизнула щеку. Он вздрогнул. — Так значит, твоего доверия хватает для того, чтобы меня целовать? — Как будто ты это понял только сейчас, — воспоминания о нашей ночи прострелило горячей волной в паху. Я поерзала в руках Каина, не в силах справиться с неуместным возбуждением. — Я понял только одно, тебе меня мало. Нужен кто-то ещё.       «Не кто-то, а Ян» — мысленно возразила я, но вслух сказать не решилась.       Воздух застрял в горле, а язык прилип к нёбу. Мне было нечего сказать. Я не могла ни согласиться, ни опровергнуть слова Каина. Мысли попали в безвыходный лабиринт, оставляя в голове путаницу из разума и эмоций. Ян, Каин. Каин, Ян. Я хотела обоих, не отдавая себе отчёт в неправильности и прочности этого желания. — Молчишь? Я же тебе говорил, что не люблю делиться. — Даже с Яном? — обречённо спросила я, ожидаю услышать твердое «да». Но Каин промолчал, переводя тему: — Так ты мне не доверяешь? — в его голосе послышался вызов и игривость. Я не уловила быструю смену настроения и не нашлась с ответом. — К чему этот вопрос? — я немного отодвинулась от груди Каина, чтобы посмотреть ему в глаза. В них читался азарт и дьявольский блеск. Вокруг зрачка горело алым пламенем. — Да так, — усмехнулся Каин, оставляя на моих губах быстрый поцелуй и сразу же отпрянул. Я потянулась к его губам снова, чтобы припечатать свою метку. Но вдруг почувствовала, что мы летим вниз с огромной скоростью. Каин сложил крылья, отдаваясь потоку ветра. Мы падали. Земля стремительно приближались, воздушный вихрь хлестал лицо и тело.       Страшно, страшно, страшно.       «Мы разобьёмся» — вопил внутренний голос.       «Я ему верю» — шептала парадоксальная вера в Каина. — Так что там с доверием? — борясь со свистящим ветром, прокричал Каин.       Вместо ответа я отчаянно впилась ему в губы, целуя жадно и собственнически. Мой язык нырнул глубже, вылизывая его рот. Хотелось больше, мокрее, грубее. Я полностью отдалась порыву, покусывая то верхнюю, то нижнюю губу. Хотелось обладать и быть единственной женщиной, которой доступны губы Каина. Не сдерживая себя, я укусила так сильно, что почувствовала на языке привкус крови. До одури хорошо, до одури возбуждало. Я жадно облизнулась, продолжая целовать и терзать манящий рот. Губ было мало. Жадная до Каина, я перешла с ласками на шею, прикусывая адамово яблоко. Мне хотелось оставить метку от зубов, след от языка и свой запах. Хотелось впечататься на клеточном уровне и разделить эту порочную похоть. Я ласкалась остервенело и самозабвенно, вырисовывая языком печати принадлежности. Мокро. Сладко. Маняще.       Мы продолжали лететь вниз.       Ради такой страсти было не жалко разбиться.       В пыль. — Чокнутая, — Каин простонал мне в рот и раскрыл крылья. Секунду мы парили в воздухе, а потом резко полетели вверх, отдаляясь от земли. И кто из нас сумасшедший? Мы вместе поддавались безумию.       Когда Каин выровнял скорость полета, а страсть не пылала огнем, а тлела, я решилась на откровение. Мне было это несвойственно, но сейчас слова вырывались из глубин души: — Я тебе доверяю. Слышишь? Доверяю вопреки всему.

***

      Убежище, о котором говорил Каин, оказалось роскошным пентхаусом в прошлом. Мы были на последнем этаже, и как я поняла позднее, это место было больше недоступно людям. Все пути на этаж были разрушены. Добраться можно было только по воздуху. Но такой привилегией обладали только бессмертные.       Обстановка была богатой, хоть и местами потрёпанной со следами нынешнего уклада мира. Одно большое пространство разделялось условными зонами: кухня, гостиная, спальня. Посреди комнаты стояла газовая горелка и свечи, кое-где лежали мешки с провизией и одеждой бывших жильцов. На мебели виднелись пятна и потёртости. Но эти апартаменты ощущались королевским люксом, по сравнению со всем остальным. Видимо, из-за недоступности простым смертным, жилье сохранило почти первозданный вид. Здесь кто-то жил совсем недолго, а потом жильцу пришлось перебираться в другое укрытие. — Мы здесь одни? — уточнила я. — Да. Отряд будет в другом месте. Потом все расскажу, — безразлично бросил Каин, — а ты пока располагайся. У нас около суток, чтобы отдохнуть. Водопровод каким-то чудом работает, поэтому можешь принять душ. Правда идёт только холодная вода. — Это даже больше, чем я рассчитывала, — довольно протянула я, располагаясь на диване. Я медленно потянулась, растягивая уставшие мышцы, — как хорошо. — Рад, что тебе нравится, — отозвался Каин, — я скоро вернусь. — Ты за Яном? — Нет. Я решил оставить его гнить там с простреленной ногой.       Отвечать на колкость сил не было, и я блаженно прикрыла глаза. Вставать не хотелось, но я заставила себя принять быстрый душ и переодеться в найденную мужскую футболку и штаны. Вновь обретенная свежесть не бодрила, а наоборот окутывала негой. Я прошла в зону спальни и улеглась на край огромной кровати. В голове смешивались чужие голоса, они нашёптывали мне о любви и ненависти. Но я не могла разобрать ни слова. Меня утягивало в сон.

***

      Прорываясь сквозь сладкую дремоту, я слышала голоса Яна и Каина. Или мне это снилось? Реальность и сновидение перемешались, одаривая меня яркими образами. Все ощущалось взаправду, словно я сидела рядом с моими… Да, моими мужчинами и безмолвно за ними наблюдала. Их черты отчётливо отпечатались в моей памяти, заставляя оживать. Я бы могла с закрытыми глазами описать и Каина, и Яна. В мой памяти запечатлелись их родинки, шрамы. Самые заметные и непримечательные черты лица. Когда они не видели, я часто рассматривала их, не в силах справиться с притяжением. Взгляд то и дело мазал по их телам, изучая и запоминая детали. В реальности все было четко, а в воображении все смешивалось, плыло. Но перед глазами отчетливо вспыхивали две детали: белоснежные крылья и кипельно белые бинты. — Тебе нужно промыть и перевязать рану. Вам, людям, не повезло, что вы не исцеляетесь, как бессмертные. — А ещё мы стареем, умираем, не умеем летать. Мне продолжать? — в голосе Яна не было злости и недовольства, скорее веселая ирония и принятие текущего положения вещей.             Рядом с Каином он не чувствовал себя слабым. Его сила была в другом — в реальном взгляде на мир и неунывающей натуре. Пусть и под призмой необходимой жестокости. Хотя, что такое жесткость в теперешних реалиях? Границы допустимого давно разрушились. Человечность пала под гнётом обстоятельств. Все были готовы рвать друг другу глотки ради выживания. А некоторым это просто нравилось. — В этом нет нужды. Я и так знаю, что люди слабые, — Каин беззлобно улыбнулся, говоря колкость ради колкости, — и все же, с раной нужно что-то сделать. Лэйн не обрадуется, если ты скончаешься от заражения крови. — Это ты так пытаешься скрыть заботу? Или мне показалось, — Ян стянул с себя порванные штаны, бросая их в сторону и собираясь в душ. — Ни какой заботы. Просто стратегический вклад в будущее. — Вот как? Каин ничего не ответил. Когда Ян вышел из душа, на тумбочке возле диване лежали сигареты, зажигалка, свежие бинты и бутылка с алкоголем. — Для дезинфекции, — уточнил Каин, кивая на недопитый бывшим владельцем виски. — Как скажешь, — Ян хмыкнул, откручивая крышку и делая большой глоток. Губы и горло обожгло, а по телу начал расходиться согревающий жар, — там есть ещё? Пусть Лэйн тоже выпьет, когда проснется. Для внутренней дезинфекции. Все как ты сказал. — Я не это имел в виду, но да. Там есть ещё, — Каин задумался, видимо, прикидывая количество оставшегося алкоголя и решил, что одним глотком больше, одним меньше. Роли не сыграет. Ангел перехватил бутылку из рук Яна и немного отпил. — Если скажешь, что на небесах алкоголь лучше и ты не понимаешь, как мы это пьем, то я тебя ударю. Каин неопределенно пожал плечами, мол не знаю, ничего не могу сказать и выдал выбивающую из-под ног землю правду: — Я ненавижу небеса. Решив, что комментарии излишни, Ян снова взял бутылку и опалил горло виски. Ему хотелось задать уйму вопросов. Узнать, почему божественное создание ненавидит свой дом. Как вообще выглядят эти хвалёные небеса обетованные. Но тайны Каина были похоронены в самом отдаленном уголке его души. Захочешь докопаться — погрязнешь с головой. — Ненавидишь так ненавидишь, — легко согласился Ян, — тогда за что пьем? За ад? Но это как-то грешно. Ты же ангел. — Во мне мало, что осталось от ангела. Иногда мне кажется, что во мне ничего ангельского и не было. — Это вообще возможно? Каин ответил нехотя и размыто, словно боялся ошибиться в суждениях: — Возможно все.       А Ян все больше убеждался, что и на небесах, и в аду, и на земле все относительно. Ангелы — не непорочные божьи создания, а хладнокровные воины, отстаивающие эфемерную справедливость. И не факт, что эта справедливость была единой для всех. А демоны — совсем не исчадия ада, а существа с гордостью и своими принципами. Как и среди людей встречались хорошие и плохие. Подлые и самоотверженные. — Так, что с твоей раной? — нарушая тишину спросил Каин. Словно оттягивая с ответом, Ян потянулся за сигаретами и закурил. Дым попадал ему в лёгкие, принося расслабление и сладкий никотиновый дурман: — Не глубокая. Мне повезло. Сначала даже не заметил, что этот урод выстрелил и попал в ногу. Я увидел, что Лэйн в опасности и перестал думать об осторожности. Не знаю, как объяснить. Наверное, адреналин и выброс гормонов. Обычно я всегда спокоен, но здесь потерял контроль. Со мной такое было только однажды. Пытаясь заглушить вспоминая, Ян затянулся два раза подряд, оставляя дым в лёгких. Саднило горло, ему захотелось хорошо прокашляться, но вместо этого ещё одна затяжка достигала цели. Сам того не ожидая, Каин потянулся за сигаретой, подчиняясь человеческим привычкам. Не забирая её из рук Яна, он обхватил фильтр губами и втянул дым. Курение начинало входить в привычку бессмертного. — Докуривай, — предложил Ян, перекладывая ближе к себе бинты. Игнорируя ногу, он начал бинтовать руки и пальцы. Действия были выверенными, монотонными и успокаивали. Каин засмотрелся, не осознавая, что именно притягивало взгляд. — А нога? — Подождет. Боль помогает сосредоточиться, — словно подтверждая свои слова, Ян плеснул алкоголем на открытую рану и зашипел, — не люблю терять контроль. Дерьмовое чувство. Читая между строк, Каин задал вопрос и попал прямо в цель: — Ты кого-то потерял? — А ты? — пойманный в эмоциональную ловушку, Ян отбил вопрос. Но уже начал тонуть в болезненных воспоминаниях. На красивом лице со шрамом появилась гримаса и залом меж бровей. — У меня когда-то был брат и мать. Но это уже давно не имеет значения. Они меня ненавидели, а теперь их ненавижу я. — У меня когда-то был друг, — в тон Каину признался Ян. — Друг? — Друг, — в голосе послышался надлом и нажим, — его звали Павел. Он стал заражённым, и мне пришлось его убить. Не очень веселая история. А у Лэйн? Не знаешь, у неё остался кто-то из прошлой жизни? — Нет, — покачал головой Каин, — у нее никого нет. — Не повезло ей, — невесело усмехнулся Ян, — хотя, может, так и проще. Когда ты один, то нужно беспокоиться только о себе. — Одиночество губительно для людей. — А для бессмертных? — Тоже. Сотни вопросов висели в воздухе, но никто не решался их задать. Неопределенные отношения и туманное будущее пугало намного меньше, чем вероятность столкнуться с неугодной правдой. На несколько минут в комнате повисла тишина. Ян безрезультативно пытался возиться с перевязкой на бедре. Но непослушный бинт постоянно скатывался и не держался на месте. Ловкость, присущая при бинтовании рук испарилась, превращая его в абсолютно беспомощного. В конце концов, получилось зафиксировать повязку. Криво, косо, но терпимо. Сначала Каин молча наблюдал за этими тщетными попытками мумификации, но потом решился предложить помощь: — Твои попытки — это жалкое зрелище. С таким же успехом, мог бы вообще ничего не делать. Давай я? Ян развел руками, давая полную свободу действий. Его вид так и вопил — делай, что хочешь, на этом мои полномочия всё. Каин уселся перед Яном на пол и ещё раз облил рану подпольным дезинфектором-виски: — Чтобы наверняка, — с хитринкой уточнил он, когда сверху послышалось шипение, — в шкафах ещё лежали человеческие таблетки, но я не знаю для чего они. Можешь попробовать выпить. Вдруг поможет унять боль. — Ты настолько обеспокоен моим ранением или так пытаешься извиниться за то, что психанул и набросился на меня с обвинениями? Каину не понравился этот выпад. Он нарочито грубо начал протирать рану ватой и накладывать бинт, делая больнее, чем следовало. Движения были резкими и грубыми, но в них отчётливо улавливалось желание не навредить. — Я был прав. — Да ну? — Ян поерзал от неприятных ощущений, но никак не прокомментировал карательную медицину. — Если для ее безопасности мне придется предать отряд, то я это сделаю. Убью собственными руками. И от тебя жду того же. Мне плевать на этих людей. — Ты постоянно забываешь, что мы тоже люди. — Тогда мне плевать на всех людей, кроме Лэйн. — Тогда зачем сейчас возишься со мной? Оставил бы там подыхать, и у тебя стало бы на одну проблему меньше. Каин проигнорировал провокацию, лишь со всей силы затянул бинт и хлопнул Яна по здоровому бедру. Оказание первой помощи было окончено.

***

Не знаю сколько прошло времени, но я вынырнула из сна из-за того, что рядом продавили матрас. — Мм? — сквозь дымку протянула я, — мне подвинуться? — Ты и так на краю. Спи, Лэйн, — голос Каина уносил в бездну сновидений. Я не могла сопротивляться неге. Рядом с Яном и Каином я чувствовала себя в полной безопасности и могла расслабиться. Они легли справа от меня. Чужое (родное!) присутствие успокаивало, позволяя провалиться в глубокий, непробудный сон. Последнее, что я помнила — это обрывки фраз и крыло Каина. Оно привычно укрывало и окутывало запахом чистоты. — Можно потрогать крыло? — Можно.

***

      Я мягко вынырнула из сна, разбуженная горячим дыханием Яна в шею. Он всем телом прижимался ко мне, слово боялся, что я исчезну. Его тяжёлая рука припечатала меня к кровати, а наши ноги спутались между собой. Пытаясь освободиться из хватки, я уткнулась лицом в крыло Каина. В носу защекотало от шелковистых перьев. Я поморщилась, пытаясь сдержаться и не чихнуть. — Лэйн?.. — сонный голос Яна звучал хрипло и соблазнительно. Он облизнул пухлые, яркие губы и лениво приоткрыл глаза, — ты куда? — Вы проснулись? Еще можно поспать, — сквозь сладкую дремоту прошептал Каин, переворачиваясь на другой бок лицом к Яну. Ангел выглядел совершенно невинно. На его лице застыло блаженство, а светлые волосы красиво падали на лоб. Если бы его лик изобразили на иконе, я бы тут же упала на колени перед божественной мощью. — Все в порядке. Спите, — прошептала я, — сейчас вернусь.       Выбравшись из постели, я очертила взглядом полусонных мужчин. Словно иконописец кистью, я медленно обводила взглядом каждую делать и черту. Я всматривалась в их расслабленные силуэты и хотела выжечь их образы на сетчатке глаза. Чтобы всегда видеть их во сне и наяву. Во мне начинала загораться жадность. Кажется, я поняла, что имел в виду Каин, когда сказал, что не любил делиться. Мне хотелось присвоить их, закрыть в этой комнате, бункере. Да неважно! И никогда не отпускать. Они принадлежали мне.       «Разрушь этот мир»       Словно закаленная сталь, во мне крепла решимость. Да, я бы разрушила этот мир, чтобы остаться с ними навсегда. На обломках континентов, в самой глубокой адской яме. Лишь бы быть втроём.       «Спаси мир и наступит рай на земле»       Противоречивые, не мои мысли двоилось в голове, не давая покоя. Я слышала, как шепчет дьявол и как проповедует бог. Но это не имело значения. Решимость отречься от всего сущего начинала прорастать в моей душе. Бог? Дьявол? Нет. У меня были Каин и Ян.       Возвращаться спать не хотелось. Я бесцельно прогуливалась по апартаментам, представляя, что всегда жила здесь. Если бы апокалипсис не наступил, то каждое утро я бы начинала с того, что включала бы свою любимую музыку, потом заказывала в доставке завтрак. Или готовила самостоятельно. Интересно, я умела готовить? Блинчики, например. Захотелось вспомнить детали прошлой жизни, но они настойчиво от меня ускользали. Ну и черт с ними.       Мысли о завтраке вызвали голодный спазм в желудке, и я решила порыться в кухонных шкафчиках. Предсказуемо почти везде было пусто: там были обертки, пустые контейнеры и пачки от круп. Я уныло вздохнула и подумала, что сейчас смогла бы убить за чашку вкусного кофе и десерт.       От нечего делать я уселась на диван и заметила бутылку виски и сигареты.       «Неужели пока я спала, Каин с Яном устроили мальчишник?» — меня ужалила ревность. Несерьёзная и шутливая. Но все же. Мне не хотелось оставаться отстранённой от них.       Я повертела в руках бутылку, рассматривая этикетку. Готова поклясться, что раньше этот алкоголь стоил баснословных денег. А сейчас лежал в заброшенной комнате, утративший свою ценность.       «Прям как ты. Ты никому не нужна»       Легко открутив крышку, я сделала глоток. Не кофе, конечно, но лучше, чем ничего. Пить алкоголь не хотелось, но виски помог избавиться от сухости и неприятного вкуса во рту. — Пьешь с утра? — Ян подошёл, останавливаясь прямо передо мной. Его лицо украшала широкая улыбка, — до конца света ты так же начинала день? Ленивое утро, виски, порно с двойным проникновением.       Шутка прошибла сознание, как выстрел пули. В любой другой раз я бы никак не отреагировала, пропуская колкость мимо ушей. Но не сейчас. Намек или упрек, я не смогла разобрать, окрасил щеки в алый. Пошлые фантазии размыто проявились на подкорке. Я замялась, отводя взгляд и пытаясь скрыть смущение.       Яна моя реакция развеселила. Он совершенно беззлобно подмигнул и непринужденно выдал: — А ты забавная. Так что? Вредные привычки прямо с утра? — Это говоришь мне ты? Давай поспорим, что первым делом ты сейчас выкуришь сигарету. — Не угадала, — усмехался Ян, резко наклоняясь ко мне.       Я не успела опомниться, как мои губы мягко смяли и посасывали в нежном поцелуе. Мне не хотелось перенимать инициативу или проявлять напор. Тягучая нежность Яна окутывала в шелковый кокон, не давая сделать вдох. Воздуха не хватало, но он мне был не нужен. Я дышала Яном и его губами. Облизать верхнюю, немного прикупить нижнюю и впустить язык глубже. Не страстно, без напора. Мы целовались лениво, словно художники, которые выводили кистью последние штрихи на шедевре. Мазнуть по кромке зубов, встретиться кончиками языков и оставить мокрый след на раскрасневшихся губах.       Ян медленно отстранился, чмокая меня в нос: — Теперь утро началось правильно.       Совершенно разнеженная, я только кивнула и прикрыла глаза. Я тянулась к ласке и снова подставила лицо для поцелуя. В голове было пусто. Мысли и странные голоса молчали. Блаженная тишина. — Ян, — позвала я, встречаясь с его потемневшим, шальным взглядом. Радужка полностью слилась со зрачком, придавая своему владельцу демоническое очарование, — что ты задумал? Ты так смотришь…       Не удосуживая меня ответом, Ян опустился передо мной на колени и игриво вскинул брови. От вида перехватило дыхание. Я инстинктивно раздвинула ноги, но тут же себя одернула и поджала их. — Твоя нога. Встать. — Да брось, — Ян потянулся к мои бёдрам, быстро оглаживая их и сминая кожу через штаны, — уже почти не болит. Тем более вчера Каин нашёл таблетки, и я закинулся антибиотиками и обезболом. Там истек срок годности, но вроде помогает.       Слова Яна пронеслись в голове бессвязным гулом. Какие-то лекарства? Какой-то сорок годности?.. Я могла думать только о его больших руках и длинных пальцах, которые нахально стягивали с меня одежду и белье.       Я застонала, больно закусывая костяшку на большом пальце. Прийти в себя не получилось. Меня вело и утягивало в похоть. Взгляд остановился на чёрной макушке. Ян не торопился, он держал мои ноги открытыми и просто смотрел. — Что?.. — срываясь на стон спросила я. — Ты красивая.       От простого комплимента меня выгнуло в спине, а щёки бросило в жар. Внутри все запылало адским пламенем, поджигая каждую клетку в теле. — Будь умницей и не разбуди Каина.       Каин.       Я бросила быстрый взгляд в другую часть комнаты, где на кровати лежал спящий ангел. На секунду стало боязно и стыдно. Вдруг он проснется и увидит. У меня не было ни малейшей догадки, как он мог бы отреагировать. Да, мы спали вместе. Втроём. А сейчас я была только с Яном и это было… странно? Сродни предательству? Поцелуи не ощущались так интимно, а вот секс — да. Я не понимала, как должны были работать отношения втроём. Тем более, когда один из троицы бессмертный. До этого момента я двигалась на ощупь, ведомая бог знает чем: желанием обладать и присвоить себе. А сейчас я не знала, что допустимо, а что может разрушить наши хрупкие узы.       Втроём, вдвоём, по одиночке? Как, чёрт возьми, мы должны взаимодействовать, чтобы это не выглядело странно?       Я не ревновала Каина к Яну и наоборот. Но вдруг они — да. Было страшно пытаться получить обоих и остаться ни с чем. Лучше бы они умерли, чем отказались от меня.       Сознание сотряс демонический хохот:       «Ты можешь их убить и они не достанутся никому»       По телу прошла дрожь. Я встряхнула головой, прогоняя секундное наваждение. — Лэйн, — хрипотца голоса Яна окончательно вырвала меня из дымки, — я знаю о чем ты думаешь.       Я отрицательно покачала головой — «Ты даже не представляешь, что иногда творится в моих мыслях» — Каин не обидится. — Обидится? — я нахмурилась. Это слово прозвучало так странно и по-детски по отношению к бессмертному существу. До абсурда глупо, неуместно и… И в голове стало пусто. Ян рывком развел мои ноги шире и без прелюдий накрыл губами клитор.       От неожиданности я вскрикнула, опуская руку Яну на голову. Пальцы путались в черных, жёстких волосах. Захотелось потянуть вверх, чтобы заглянуть в глаза. А потом сильнее вдавить в пах, чтобы почувствовать горячий, мокрый язык внутри и снаружи. Ян не дразнил и не пытался возбудить. Он жестко и ритмично работал ртом, доводя меня до пика.       Лизнуть с нажимом, подразнить кончиком языка и втянуть губами пульсирующую точку.       Мои ноги подрагивали, но Ян не давал мне их свести, грубо удерживая за бёдра. — Сож-м-ми с-и-ильнее, — с моих губ сорвалась мольба, вперемешку со стоном. Мне хотелось, чтобы на мне остались сине-фиолетовые метки-синяки от сильной хватки.       Я откинула голову на спинку дивана, пытаясь зацепиться за ускользающую реальность. Получалось плохо. Стены плыли, перед глазами взрывались новые созвездия. Тяжёлое, горячее дыхание Яна между ног посылало импульсы в кончики пальцев. — Ян… — его имя разлилось хмельным дурманом на моих губах, и я встретилась взглядом с Каином. Словно сам грех, он лежал на кровати и наблюдал за нами.       Тело оцепенело. В крови забурлил стыд и адреналин. Стыд трусливо нашёптывал, что нужно сказать Яну, чтобы он прекратил. А адреналином подталкивал продолжать игру. Я была в смятении, но Каин решил все за меня.       Он прижал палец к губам, призывая молчать. Небеса, почему этот жест выглядел так пошло и порочно? Это было слишком. Почти так же, как и язык Яна, который огладил вход и проник внутрь. — Господи. Господи-и… — Господи Боже мой, ты знаешь, что для меня спасительно, помоги, — лукавый голос Каина, читающий молитву раздался у меня в голове, и я застонала, что есть силы.       Это было грязно. Пошло. Порочно. Я могла бы гореть за это в аду, но оно того стоило. Не отрывая взгляда, я смотрела, как Каин начал себя ласкать. С ленцой и бесцельно. Словно он не хотел получить разрядку, а просто наслаждался представлением.       Все ощущения доходили до пика. От подступающего оргазма я начала дёргаться и путаться в реальности. Я впивалась руками в обивку дивана и поддавалась навстречу горячему языку. На секунду Ян отстранился от меня с влажным, чмокающим звуком и притянул ближе, укладывая мои ноги себе на плечи. Я съехала вниз, но совершенно не придала этому значения. Перед глазами расцветал образ влажных и распухших губ Яна. Захотелось поцеловать его, пробуя на вкус.       Я была на грани. Держалась между экстазом и зыбким самообладанием. Но когда к языку Ян добавил пальцы — я почувствовала тягучую заполненность. Меня накрыла слабая волна оргазма, которая через секунду переросла в разрушающее цунами. Меня начало трясти, пальцы на ногах скрутило судорогой удовольствия. Но Ян не останавливался, вылизывая меня до последней капли и вздоха. — Я смотрю, вы веселитесь без меня, — из-за оргазма я не сразу заметила, что Каин подошёл к нам. Он был полностью обнажен. Его тело прикрывала только лениво наброшенная на бедра простынь. — Если бы очень хотел, то мог бы и присоединиться, — Ян отстранился от меня, облизывая губы. Я неосознанно повторила за ним это движение. На кончика языка всё ещё чувствовался вкус недавнего удовлетворения. — Присоединюсь. Позже.       Каин сел рядом со мной, сжимая мое бедро. Сил как-то реагировать не было, поэтому я уткнулась ему в шею и прикрыла глаза. Его рука поползла к груди, задевая сосок. Потом опустилась на живот и нырнула ниже, задевая разнеженные оргазмом места. Пальцы Каина гладили, собирая скопившуюся влагу. Наигравшись, он поднес пальцы к моему лицу, и я поддалась навстречу.       На языке ощущались приятная солоноватость и тяжесть. Каин надавливал на язык, оглаживая кромку зубов и проникал глубже. Я прикусила его фаланги и втянула щёки. Сделав несколько толчков, Каин вытянул пальцы. Тонкая паутина слюны потянулась от моих губ. Я проследила за ней и тяжело сглотнула.       Потеряв концентрацию, я не обратила внимание, что Ян все ещё сидел на полу и жадно наблюдал за нами. Он выглядел растерянно и пьяно. Будто под гипнозом, он тоже потянулся к руке Каина, слизывая мою слюну. Не встретив сопротивления, Ян провел кончиком языка по подушечкам и открыл рот, с готовностью пропуская чужие пальцы в внутрь. — Гре-е-шники. Вы такие порочные, — слова с придыханием сорвались с губ Каина.             Спорить не имело смысла.             Грешны.